Часть 3. Роман «Оборванное счастье».
Как я и предполагал, до конца предыдущую публикацию никто не дочитал. Иначе не могу объяснить, почему никто не откликнулся на мой призыв принять участие в дальнейшем развитии сюжета. Ну что же, будем принимать самостоятельное решение.
... Сердце замерло и перед глазами, как в ускоренном кино, стали мелькать картинки из прошедшей жизни. Как я пацаном прыгаю со второго этажа стройки в сугроб. Выпускной в школе, где мы танцуем вальс с Катькой Зиминой. Первый прыжок с парашютом, первый полёт на самолёте и опять детские воспоминания как меня выгнали с секции баскетбола за прогулы, потому что тренировки совпадали с «музыкалкой».
Игра «Зарница», зимой в восьмом классе. Я с самодельным ППШ, выкрашенном гуашью и тушью. Пионерский лагерь имени Александра Матросова, мы пятиклассники подглядываем за старшей девчонкой, которая моет пол и когда наклоняется над ведром, чтобы выжать тряпку, в вырезе платья видна уже появившаяся грудь. Потом картина меняется. Какой-то парад, мы с флагами и портретами Политбюро. Выпуск в училище, мы на одном колене прощаемся со знаменем.
Потом удар, в глазах темнеет…
Пробуждение
— Сергей, Сергей, пора просыпаться, — кто-то трясёт меня за плечо. Открываю глаза и вижу перед собой доктора в очках и медицинской маске. Я на больничной койке в палате больницы, хочу что-то сказать и не могу, в горле ужасная боль.
— Не надо, Серёжа, тебе, после операции, пока рано говорить, немного поболит, — успокаивает меня врач, чьи глаза в очках мне кажутся очень знакомыми, — гланды мы тебе удалили, так что теперь пройдёшь свою медкомиссию.
«Какие гланды? Мне их ещё в десятом классе удалили. Что, новые выросли?» — я смотрел на доктора и, кажется, начинал вспоминать. Это же дядя Володя, наш сосед по подъезду в «хрущёвке», где я жил с родителями до поступления в военное училище, правда, теперь он должен выглядеть лет на пятнадцать постарше. Он был врачом в нашей районной больнице, «ухогорлоносом», а жена его была терапевтом.
Я тогда прибежал к нему, после того как меня на областной медкомиссии, перед поступлением, развернул его коллега и сказал, что надо удалять гланды. Попросил его побыстрее сделать операцию, чтобы успеть пройти эту злосчастную медкомиссия в этом году. Не хотелось год терять, тем более что осенью меня уже могли забрать в армию. Но это было двадцать лет назад.
Врач попрощался и ушёл, а я остался в раздумьях. Что же случилось со мной, вроде, кроме горла ничего не болит, руки, ноги на месте, голова тоже. Встал с кровати, всё нормально, даже лёгкость какая-то, как будто килограмм пятнадцать скинул, хотел пощупать живот, а ладонь провалилась почти до позвоночника. Живот куда-то исчез. Он хоть и был небольшой, но был.
На ВЛК (врачебно-лётной комиссии) постоянно намекали, что вес надо сбросить, но я всегда оправдывался, что это мышцы и в доказательство вставал на руки прямо в кабинете. Врачи удивлялись и с миром отпускали до следующего года. Сколько же я тут провалялся после этой аварии, что так исхудал?
«Надо сходить на разведку», — подумал я и вышел в коридор. Вроде ничего особенного, больница, как больница, больные шарахаются туда-сюда. Увидел дверь с буквой М, зашёл, сходил куда надо, подошёл к умывальнику помыть руки и обомлел.
Посмотрел и обомлел
Из заляпанного брызгами воды и зубной пасты зеркала над раковиной на меня смотрел молодой парень лет семнадцати с шевелюрой на голове «а-ля Битлз», с которой я распрощался двадцать лет назад.
«Твою ж дивизию, я где, в раю, адом пока, вроде, не пахнет». Сердце колотилось как тогда, во время аварии. Я стал ощупывать себя с головы до ног, заглядывая в зеркало за спину, может, там уже крылья выросли, как у ангелов. Внимательнее, ещё раз посмотрев на свою физиономию в зеркале, понял, что это я, тот семнадцатилетний.
Как так? Я, конечно, читал про переселение душ, про экстрасенсов, этой ерунды, во время перестройки печатали столько, что только ленивый не читал. Что же получается, меня откинуло на двадцать лет назад или всё-таки я в раю? Надо выйти на улицу, посмотреть что там, в окно вроде солнышко светило. Держись майор, не такое видали.
На улице пригревало весеннее солнышко и больные, мужчины и женщины, в основном старшего возраста, сидели на лавочках в скверики у больницы, жалуясь друг другу на свои болячки. Обычные люди, без крыльев за спиной и тем более без хвостов, рогов и копыт.
На дальней лавочке сидел парень, немного старше меня, возле него лежал маленький транзисторный приёмник, из которого неслось: «Заботится сердце, сердце волнуется, почтовый пакуется груз. Мой адрес не дом и не улица, мой адрес Советский Союз…» Я подсел рядом:
— Слушай, а какой сегодня день, я что-то запамятовал? — почти шёпотом, превозмогая боль, спросил я.
— Среда, — не оборачиваясь ко мне и, продолжая подставлять физиономию к солнцу, ответил парень.
— А год? — Парень всё же повернулся и с удивлением посмотрел на меня.
— Да после наркоза ещё не отошёл, — попытался я оправдаться.
— А-а, — протянул парень, — семьдесят второй.
«Значит я в 1972-м, а школу заканчивал и операцию мне делали в 1973-м — думал я, — что-то тут не совпадает...»
Видно, не так ты жизнь прожил, майор, что тебя назад откинуло. Начинай считать сначала…
Моя книга на Литрес
Законченные романы по подписке
Следующая часть: 🔻
