Спальня. Дверь приоткрыта. Оттуда доносятся... Артём и… она... Я знаю, что это она. Даже не видя её, я знаю. Всё мое тело дрожит. Руки ледяные. Ноги ватные.
Я толкаю дверь. И вижу их. Вместе. На моей кровати. В моей спальне. В моей жизни. Это не кошмар. Это реальность. Ужасная, отвратительная реальность.
– Что… что здесь происходит?! – мой голос звучит хрипло.
Они вскакивают с кровати. На их лицах – испуг, стыд, вина. Но не раскаяние. Нет. Ни капли раскаяния.
– Верочка, я… я могу всё объяснить, – лепечет тварь, натягивая на себя одеяло.
Объяснить? Что он может объяснить? Что он предал меня? Что он спал с моей сестрой? С той, кто уже однажды разрушила мою жизнь?
– Убирайтесь! – кричу я, чувствуя, как слёзы душат меня. – Оба! Вон из моего дома!
Алина молча начинает одеваться. На её лице – ни капли стыда. Только холодное равнодушие. Как тогда, восемь лет назад. Когда она украла у меня Антона. История повторяется. Только теперь ставкой стала не первая любовь, а семья. Мой муж. Мой дом. Моя жизнь.
Этот гад пытается что-то сказать, но я не слушаю. Я не хочу слышать его лживых оправданий. Я просто хочу, чтобы они ушли. Чтобы исчезли из моей жизни навсегда.
Они уходят. Хлопает дверь. И я остаюсь одна. Одна в пустой квартире. С маленьким сыном на руках. С разбитым сердцем. С чувством предательства, которое жжёт изнутри, как огонь. Что теперь? Как жить дальше? Как собрать по кусочкам свою разрушенную жизнь? Не знаю. Пока не знаю… Но я должна. Должна ради сына. Ради себя. Ради того будущего, которое у меня ещё есть. Даже если сейчас в это сложно поверить…
Пустота. Вот что я чувствовала. Пустота внутри, вокруг, везде. Как будто кто-то вынул мою душу и оставил только оболочку. Ходячую, говорящую, но пустую.
Дни превратились в серую, однообразную массу. Работа, дом, сын. Сын… Мой маленький ангел, мой смысл жизни. Он смотрел на меня своими большими, любопытными глазами, и я старалась улыбаться. Ради него. Только ради него.
Бытовые трудности, которых раньше я просто не замечала, теперь казались непреодолимыми препятствиями. Стирка, готовка, уборка – всё валилось из рук. Я ходила, как автомат, выполняя запрограммированные действия. Ела, спала, работала. Жила ли? Не знаю.
Одиночество. Оно обволокло меня, как туман. Густой, липкий, удушливый. Друзей не было. Точнее, были, но… они не понимали. Не могли понять, каково это – быть преданной дважды. Сначала сестрой, потом мужем.
– Забудь его, – говорили они. – Он тебя не достоин. Найдешь себе другого.
Другого? А как забыть боль? Как забыть предательство? Как забыть тот ужасный вечер, когда я застала их вместе? На моей кровати. В моей жизни.
И тут… тут случилось несчастье. Мама Артёма, которую я очень любила, заболела. Тяжело, безнадежно. Я сидела у её постели днями и ночами, держа её за руку, шептала ей слова утешения, хотя сама нуждалась в них гораздо больше.
Она умерла через месяц. И мир рухнул окончательно. Я осталась совсем одна. Без поддержки, без любви, без надежды.
Именно тогда появилась мама. Моя мама. Регина. Та, которой не было рядом в самые трудные моменты моей жизни. Та, которая всегда была слишком занята собой, своими поклонниками, своей бесконечной молодостью.
– Верочка, – сказала она мне, обнимая меня за плечи. – Я знаю, тебе сейчас тяжело. Но ты не одна. Я с тобой.
Я не оттолкнула её. Не смогла. Мне так нужна была поддержка. Любая поддержка. Даже от неё.
Она стала приезжать часто. Помогала с сыном, готовила еду, убирала в квартире. Я была ей благодарна. По-настоящему благодарна. Мне казалось, что наши отношения наконец-то налаживаются. Что мы сможем стать ближе. Что она сможет заменить мне мать Артёма.
Наивная… Как же я была наивна…
***
Мама становилась все более незаменимой. Она приезжала каждый день, проводила с сыном много времени, освобождая мне время для работы и… для себя. Для того, чтобы прийти в себя, оклематься после всего пережитого.
– Ты должна отдохнуть, Верочка, – говорила она. – Я сама справлюсь с малышом.
И я отдыхала. Впервые за много месяцев я могла позволить себе расслабиться, не думать о проблемах, просто быть.
Однажды, вернувшись домой раньше обычного, я заметила на спинке стула в ванной… шелковый халат. Женский. Ярко-красный, с кружевными оборками. Не мой.
– Мам, это твой? – спросила я
– Мой, – ответила она, не возмутившись, не смутившись. – Что такого? Удобный, красивый. Мне нравится.
– Но… он такой… откровенный, – пробормотала я, смутившись.
Мама рассмеялась.
– Доченька, ты что, завидуешь моей фигуре? – подмигнула она. – Не забывай, я всегда пользовалась успехом у мужчин.
Я промолчала. Что я могла ей сказать? Что меня смущает не её фигура, а сам факт наличия этого халата в моей квартире? Что он кажется мне неуместным, вульгарным?
А потом… потом вернулся Артём. Появился на пороге моего дома с охапкой цветов и виноватым взглядом.
– Вера, прости меня, – сказал он. – Я знаю, что поступил как сволочь. Но я люблю тебя. Люблю нашего сына. Дай мне еще один шанс.
Я долго колебалась. Не знала, что делать. С одной стороны – боль, обида, предательство. С другой – воспоминания о нашем счастье, о его любви, о его заботе. О том, как он трогательно ухаживал за своей больной матерью.
Мама поддержала его.
– Верочка, дай ему шанс, – сказала она. – Люди ошибаются. Главное – уметь прощать.
И я… я простила. Глупая, слепая… Я пустила его обратно в свою жизнь, в свой дом, в свое сердце. Мы снова стали семьей. И всё было хорошо. Какое-то время…
Пока сын не заболел. Высокая температура, кашель, бессонные ночи. Мама приехала помочь. Сидела с малышом, пока я была на работе. А вечером Артём повез её домой.
– Я быстро, – сказал он, целуя меня в щеку.
Но он не вернулся быстро. Прошло два часа, три, четыре… Я звонила ему, но он не брал трубку. Тревога нарастала с каждой минутой. Предчувствие чего-то неладного, страшного, сжимало сердце ледяной рукой.
Когда он наконец появился на пороге, было уже поздно. Он извинился, сказал, что были пробки. Но его глаза… его глаза были какие-то странные. Бегающие, испуганные. Он что-то скрывал. Я это точно знала.
***
Ночь. Темнота. Тишина. Только ровное дыхание спящего рядом сына и посапывание Артёма. А я… я не могла уснуть. Тревога, которая поселилась в моей душе, не давала покоя. Она пульсировала в висках, сжимала горло, давила на грудь.
Что-то не так. Я это чувствовала. Но что? Что происходит? Почему он так поздно вернулся? Почему он был такой странный? Эти вопросы крутились в моей голове, не давая мне покоя.
Вдруг в тишине раздался звук. Тихий, еле слышный. Вибрация телефона. Тёмин телефон. Он лежал на тумбочке рядом с кроватью. Я посмотрела на него. Он спал. Крепко спал. Слишком крепко.
Я взяла телефон. На экране высветилось новое сообщение. От «Мамы». Моей мамы. Что она может писать ему посреди ночи? Сердце забилось чаще. Предчувствие чего-то ужасного охватило меня с головы до ног.
Я открыла сообщение. И прочитала. Одно сообщение. Потом второе. Третье… Кровь застыла в жилах. Мир перевернулся. Слова плыли перед глазами, сливаясь в бессмысленный набор букв.
«Любимый, я так скучаю по тебе… По твоим поцелуям… По твоим объятиям…»
«Ты был сегодня великолепен… Я никогда не забуду эту ночь…»
«Я люблю тебя… Люблю больше жизни…»
Мама. Моя мама. Пишет это моему мужу. Артёму. Тому, кого я простила. Тому, кому дала второй шанс. Тому, кто… предал меня снова. С моей же матерью.
Удар. Как будто кто-то ударил меня по голове тяжелым молотом. Боль. Невыносимая, разрывающая боль. Предательство. Второе предательство. Но на этот раз – гораздо сильнее. Гораздо болезненнее.
Я сидела на кровати, глядя на спящего мужчину, и не могла поверить в происходящее. Это не может быть правдой. Это какой-то страшный сон. Кошмар.
Но я не просыпалась. Это была реальность. Моя реальность. Ужасная, отвратительная, невыносимая реальность. Мама. И Артём. Вместе. За моей спиной. Они предали меня. Оба. Те, кому я доверяла больше всего на свете.
Слезы. Горячие, жгучие слезы текли по моим щекам. Я не пыталась их остановить. Пусть текут. Пусть вымоют из моей души всю эту боль, всю эту грязь.
Мне было плохо. Физически плохо. Тошнота подкатывала к горлу. Голова кружилась. Я чувствовала, что сейчас потеряю сознание.
Но я должна была быть сильной. Ради сына. Ради себя. Я должна была что-то делать. Но что? Что я могу сделать в этой ситуации?
***
Рассвет. Серый, холодный, безжизненный. Как и моя душа. Я сидела на кухне, глядя в окно, и не видела ничего. Передо мной стояла чашка остывшего кофе. Я не хотела пить. Не хотела есть. Не хотела жить.
Артём проснулся. Вышел на кухню. Посмотрел на меня. Посмотрел на свой телефон, лежащий передо мной. В его глазах мелькнул страх. И вина. И еще что-то. Что-то, что вызывало у меня отвращение.
– Вер… – начал он.
Я перебила его.
– Уходи, – сказала я, несмотря на него. – Просто уходи.
Он молчал. Стоял и смотрел на меня. Потом развернулся и ушел. Без слов. Без объяснений. Навсегда.
Я не плакала. Не кричала. Не устраивала истерик. Просто сидела и смотрела в окно. На серый, холодный рассвет. На начало новой жизни. Жизни без него. Без нее. Без них.
Я позвонила отцу. Рассказала все. Он приехал через несколько часов. Собранный, решительный. Он всегда был моей опорой. Моей защитой.
– Собирайся, дочка, – сказал он. – Мы уезжаем.
Я не спрашивала, куда. Мне было все равно. Главное – уехать. Подальше от этого города. От этих людей. От этой боли.
Мы уехали в тот же день. Отец забрал меня и сына к себе. В другой город. В новую жизнь.
С сестрой и матерью я больше не общалась. Вычеркнула их из своей жизни. Навсегда. Они предали меня. Дважды. И я не могла им этого простить.
Время лечит. Говорят. Не знаю. Раны заживают. Но шрамы остаются. Навсегда. Они напоминают о прошлом. О боли. О предательстве.
Но жизнь продолжается. Я работаю. Воспитываю сына. Стараюсь быть сильной. Ради него. Ради себя.
Иногда, глядя на своего малыша, я думаю о будущем. О том, что оно обязательно будет светлым. Даже если сейчас в это сложно поверить.
Я верю в любовь. Верю в семью. Верю в то, что когда-нибудь я снова смогу быть счастливой. По-настоящему счастливой.
Подписывайтесь! Не пропустите следующие истории. Сопереживайте и комментируйте! Жду ваших лайков с нетерпением