Малые охотники типа МО-4 спроектированы 1936 году в конструкторском бюро (КБ) Судостроительной верфи Морской пограничной охраны НКВД СССР в Ленинграде. Катера типа МО-4 являлись дальнейшим развитием малого охотника типа МО-2, разработанного этим же КБ в 1933—1934 годах.
Всего для Морпогранохраны НКВД СССР в 1935—1940 годах было построено 27 катеров типа МО-2 (с учётом модификаций МО-1 и МО-3 — 32). Одна единица была построена на основе МО-2 как пограничный катер специальной службы (правительственный катер). Данный тип катера получил обозначение «МО-1». Катер отличался улучшенной комфортабельностью жилых помещений, бензиновыми двигателями меньшей мощности (общая мощность ГЭУ — 1130 л. с.) и соответственно меньшей скоростью хода (скорость полного хода — 14 узлов), а также уменьшенным составом вооружения — всего 2 пулемёта (после 1940 года — ДШК). Вступивший в строй в 1934 году (по другим источникам, в 1935 году) катер типа МО-1 вошёл в состав черноморской Морпогранохраны НКВД СССР, получив обозначение ПК-139, и использовался как пограничный сторожевой катер (во время ВОВ входил в состав ЧФ ВМФ СССР.
Ещё одной версией катеров типа МО-2 была модификация, получившая обозначение «МО-3», отличавшаяся от прототипа изменённой ГЭУ: вместо среднего двигателя АМ-34К был установлен американский бензиновый двигатель Sterling Viking производства Sterling Engine Company мощностью 565 л. с., вследствие чего общая мощность ГЭУ катеров типа МО-3 составляла 2065 л. с. Всего для черноморской Морпогранохраны НКВД СССР в 1935—1936 годах было построено 4 катера типа МО-3.
Малые охотники серии МО представляли собой катера с тремя главными бензиновыми двигателями и деревянным корпусом, разделённым водонепроницаемыми переборками на 9 отсеков. Корпус катеров с фундаментами под главные двигатели и стальными топливными цистернами имел 3-слойную обшивку (общей толщиной 30 мм), настил палубы и 2-слойные переборки изготовленные из первосортной сосны, киль — из дуба. Набор состоял из дубовых стрингеров и стальных полурамных шпангоутов.
Одним из основных недостатков катеров типа МО-2, ставшим одной из причин разработки усовершенствованного проекта МО-4, была неудовлетворительная остойчивость: на циркуляции при максимальных и средних скоростях хода имел место значительный внутренний крен (до 25—35°), а также большой диаметр циркуляции (5—6 длин корпуса). Кроме того, слишком поздно выявленные недостатки в системе подачи топлива привели к взрыву и пожару на одном из построенных катеров (заводской № 10) во время ходовых испытаний в 1935 году (погибло 6 человек). Присланная на судоверфь группа ранее репрессированных специалистов во главе с инженером-механиком С. В. Пугавко в течение полутора месяцев смогла переработать проект МО-2, внедрив вместо изначальной схемы подачи бензина из нижней части топливной цистерны под гидростатическим напором — сифонную подачу топлива к двигателям с присоединением к верхней части цистерны. Также была внедрена арматура высокого давления на трубопроводах, исключающая возможность появления неплотностей. В дальнейшем эти усовершенствования применялись на всех последующих катерах типа МО-2, а также типа МО-4 и дальнейших модификациях серии МО.
Основными отличиями МО-4 от МО-2 стали некоторые изменения в ГЭУ, а также в главных размерениях для повышения остойчивости. Вместо двигателей ГАМ-34 общей мощностью 2250 л. с., заложенных по проекту на МО-2, на малых охотниках типа МО-4 были установлены двигатели ГАМ-34БС общей мощностью 2550 л. с., при этом все 3 главных двигателя были оснащены реверсивными муфтами (на катерах типа МО-2 средний двигатель не имел реверсивной муфты и мог использоваться только на переднем ходу); также были и другие незначительные изменения.
Серийное строительство катеров было развёрнуто на той же ленинградской Судоверфи Морпогранохраны НКВД СССР, в 1939 году переименованной в Завод № 5 НКВД СССР. До начала войны на нём было построено 186 катеров: 73 МО-4 пополнили состав флотов, 113 вошли в состав Морпогранохраны НКВД СССР. Часть малых охотников, вошедших в состав КБФ, приняли участие в советско-финской войне.
Распределение катеров в ВМФ типа МО-4 к началу ВОВ:
- КБФ — 18 единиц,
ЧФ — 18 единиц,
СФ — 18 единиц,
ТОФ — 19 единиц;
После начала ВОВ серийное строительство катеров типа МО-4 велось на Заводе № 5. Несмотря на все трудности, в тяжёлые военные годы было построено 75 катеров типа МО-4.
В довоенное время большинство из построенных малых охотников несло сторожевую службу в составе частей Морпогранохраны НКВД. Морским пограничникам пришлось осваивать морские границы Литовской, Латвийской и Эстонской ССР.
После начала ВОВ весь судовой и личный состав Морпогранохраны НКВД СССР западных пограничных округов 23 июня 1941 года был переведён в оперативное подчинение соответствующих флотов и флотилий ВМФ, а 23 сентября 1941 года организационно включен в их состав. В связи с этим бывшие пограничные катера (ПК) типа МО-4 и их экипажи несли службу в составе ВМФ и активно участвовали в боевых действиях: выполняли задачи охранения и противолодочной обороны для защиты внутренних (каботажных) водных коммуникаций, а также в составе охраны водных районах (ОВР) пунктов базирования флота, и т. д. Кроме МО-4 западных пограничных округов, в 1944 году ещё 6 ПК типа МО-4 дальневосточной Морпогранохраны НКВД также были переданы в состав ЧФ.
Всего 75 катеров типа МО-4 в ВМФ за всё время ВОВ было в составе КБФ.
В ходе боевых действий в годы войны ВМФ потерял 86 катеров.
Нехватка двигателей ГАМ-34БС в годы ВОВ, вызванная оккупацией странами «оси» и их союзниками промышленных районов СССР и трудностями эвакуации советской промышленности, вынудила к созданию одной из модификаций, получившей название «малые охотники проекта 174». Проект был разработан в ЦКБ-51 под руководством главного конструктора Н. Г. Лощинского в 1942 году, и включал в себя замену главных двигателей ГАМ-34БС на катерах типа МО-4 американскими бензиновыми двигателями Packard W8 мощностью по 1200 л. с., поставляемыми по ленд-лизу (по некоторым источникам, на катера проекта 174 вместо 3-х устанавливалось всего 2 главных двигателя Packard W8)[7]. В 1943 году катера проекта 174 начали вступать в строй; к примеру на сосновском Заводе № 640 из всех построенных катеров серии МО в 1943 году 12 были построены по проекту 174[8].
В 1942 году на основе МО-4 был разработан катер проекта 194 со стальным корпусом и частичным бронированием бортов, палубы и рубки, получивший обозначение «БМО» — бронированный малый охотник проекта 194. Кроме того БМО отличался упрощёнными прямолинейными обводами корпуса, ГЭУ (2 главных бензиновых двигателя Packard W8 мощностью по 1200 л. с. + 1 бензиновый двигатель малого хода ЗИС-5 мощностью 68 л. с.), а также вооружением (вместо носового 45-мм полуавтомата 21-К был установлен 37-мм автомат 70-К, вместо кормового орудия и одноствольных пулемётов — установленные за рубкой в диаметральной плоскости 2 тумбовые 12,7-мм спаренные установки с пулемётами ДШК или ленд-лизовскими "Кольт-Браунинг" М2, плюс ещё один или два ДШК на рубке в одноствольной или спаренной 12,7-мм турельной установке соответственно; 2 бомбосбрасывателя вмещали в себя по 6 глубинных бомб типа ББ-1; с 1944 года кормовая пулемётная установка стала заменяться 45-мм полуавтоматом 21-КМ. Установленная на катерах данного проекта ГАС «Тамир-9» позволяла вести поиск подводных лодок на малом ходу (3—4 узла), который обеспечивался двигателем малого хода при отключенных главных двигателях. Постройка катеров проекта 194 велась в 1943—1945 годах на том же Заводе № 196. Всего для ВМФ СССР было построено 66 катеров типа БМО.
Одними из основных недостатков малых охотников типа МО-4 были следующие: отсутствие модернизационных резервов в отношении бронирования — допускалось лишь «частичное съёмное бронирование при использовании катеров в десантных операциях без бронирования ходового мостика». Несмотря на улучшенную остойчивость по сравнению с типом МО-2, метацентрическая высота катеров типа МО-4 составляла всего 0,37 м, однако при бронировании ходового мостика листами брони толщиной 8 мм их метацентрическая высота уменьшалась до 0,27 м при критическом значении 0,30 м для катеров данного типа (в 1941—1942 годах на Черноморском флоте имели место случаи опрокидывания МО-4 после самовольного бронирования верхних постов экипажами катеров).
Артиллерийское вооружение — 2 × 45-мм полуавтоматические пушки с практической скорострельностью 25 выстрелов в минуту, не имевшие стабилизации, не обеспечивали поражение скоростных целей, особенно в условиях качки. Кроме того, отсутствие в номенклатуре боеприпасов орудия снарядов с дистанционными взрывателями, зачастую являлось критическим при стрельбе по воздушным целям. Эти недостатки вызывали определённые трудности при выполнении флотских задач, вследствие чего на отдельные катера типа МО-4 дополнительно устанавливались 20-мм автоатические пушки "Эрликон", а с 1944 года на некоторых катерах кормовой 45-мм полуавтомат заменялся 25-мм автоматом 84-КМ.
Шумопеленгаторные станции (ШПС) малых охотников типа МО-4 позволяли вести поиск подводных лодок только на «сто́пе»: ШПС «Посейдон», установленная на катерах изначально, позволяла прослушивание лишь на дистанциях 2—5 кабельтовых (при этом отмечались случаи прохождения подводных лодок незамеченными рядом с катером), устанавливаемая с 1941 года ШПС «Цефей-2» обладала несколько улучшенными характеристиками — поиск мог осуществляться на дистанциях 5—15 кабельтовых. Первая отечественная гидроакустическая станция (ГАС) «Тамир-1», устанавливаемая на некоторые катера типа МО-4 с 1941 года, обеспечивала поиск подводных лодок на малых ходах до 5—6 узлов, однако для катеров данного типа минимальный устойчивый ход под одним двигателем составлял около 6—8 узлов, что не позволяло ведение поиска посредством ГАС, и его приходилось вести также на «сто́пе».
Тем не менее, несмотря на вышеуказанные недостатки и относительно большие потери, вызванные интенсивностью эксплуатации и широким спектром применения в ходе боевых операций флота, малые охотники типа МО-4 продемонстрировали довольно неплохую живучесть и мореходность: обводы и килеватость катера обеспечивали незаливаемость палубы, способность сохранять управляемость и двигаться в плохую погоду с минимальной потерей скорости, достаточную остойчивость при больших углах крена, умеренную качку, возможность развивать полную скорость при волнении 3—4 балла и идти с пониженной скоростью при состоянии моря до 6 баллов. Благодаря своей упругости деревянный корпус воспринимал значительные динамические нагрузки, а при разрушении корпуса взрывной волной, катер мог оставаться на плаву даже при затоплении 2-х отсеков.
Начало истории про Степку и его боевых товарищей, начавших воевавать в 192-м мотострелковом батальоне, который входил в состав 192-й танковой бригады (с конца октября 1943 года - 39-й гвардейской танковой бригады), можно прочитать здесь, а её продолжение здесь и здесь, а также в предыдущей публикации.
Степка спустился в каюту и получил стакан ароматного и горячего чая.
Лейтенант Сергей, сидевший за столом рядом с Михалом, поинтересовался у усатого капитана:
- Сколько времени нам плыть до Пярну?
- Не плыть, а идти. Плавает знаешь что, товарищ лейтенант, и где?..
- Хм-м...
- До темноты доберемся, если Бог даст... Всё, обживайтесь тут, а мне в рубку надо.
Виктор, сидевший в торце стола, отодвинул пустой стакан и взял слово:
- Ещё раз обращаю внимание, товарищи, граждане, и... господа. Михал находится под персональной... опекой Сергея. Алексей, на тебе бесперебойная связь при первой надобности. Твою волну теперь в центре будут слушать непрерывно.
- Ясно, товарищ майор!
- У Степана пока главная задача вылечить свой глаз, поэтому его могу отпустить на боковую. Во сне, как говорят, все хвори быстрее проходят. Мне нужен здоровый старший лейтенант как только мы прибудем на Даго. Марек, вам тоже можно пока отдыхать.
- Я с вашего позволения, Виктор, допью только чай. Он здесь на удивление очень вкусный.
- Как угодно.
Степка кивнул, встал из-за стола и, сделав два шага, оказался за плотной занавеской. Двухэтажных нар было общим количеством четыре. Старший лейтенант вспомнил, что экипаж тендера составляет всего три человека. Одни из нар были, по всей видимости, "гостевые". Выбрав их по своему усмотрению старший лейтенант снял шинель и сапоги, ремень с кобурой и подсумками, поставил ППС у изголовья и лег на нары с подушкой, у которой была синяя наволочка в белый горошек. Укрылся он по выработанной на фронте привычке шинелью с головой. Под немного усилившуюся качку и и звуки "бу-бу-бу" за занавеской Степка заснул ещё до того, как за занавеску тихо зашёл пожилой сыщик.
В Пярну старший лейтенант не стал "сходить на берег". Когда Степка открыл глаза, пожилого сыщика в "кубрике" уже не было. На полу между нарами спали двое, укрывшись морскими шинелями. Двое нар напротив тоже были теперь заняты, предположительно Виктором и радистом. За кормой слышались громкие звуки и крики, из которых можно было сделать вывод, что тендер принимает топливо. Вкусно пахло едой. Старший лейтенант поправил повязку на глазу и, стараясь не потревожить спящих, выглянул из-за занавески.
За столом сидели и стучали ложками об миски Сергей и Михал. Бывший поляк при этом рассказывал своему "персональному опекуну" какую-то историю из своих любовных приключений. Заметив Степку, лейтенант призывно махнул ему ладонью с зажатой ложкой:
- Товарищ старший лейтенант, присоединяйтесь! Макароны по-флотски, настоящая вкуснятина...
Степка воспользовался приглашением и умял большую порцию традиционного морского блюда. К чаепитию успел Марек, который щеголял теперь в почти новом драповом пальто, из кармана которого он достал небольшой пакетик с кофе. Алексей восхищённо спросил:
- Как же вы успели? Вы же ушли всего-то минут сорок назад...
- Сыщик я или не сыщик?
За кормой постепенно смолкли "посторонние" звуки и крики. В каюте вместе с капитаном тендера появился бравый капитан-лейтенант. Окинув компанию за столом, он поинтересовался:
- Могу я видеть?..
Виктор, появившийся в этот момент из-за занавески и приглаживая взерошенные волосы, прервал капитан-лейтенанта вопросом:
- Вы капитан-лейтенант Борисов?
- Так точно, товарищ майор! Заместитель командира дивизиона малых морских охотников...
- Попрошу ваши документы...
Процедура знакомства завершилась тем, что все примутствующие узнали, что до "времени отхода" осталось десять минут и что капитан-лейтенант, по причине чрезвычайной важности задания направленный "на усиление" к командиру малого морского охотника, хотел бы уяснить суть "всего задания". Капитан тендера прошёл за занавеску и вышел оттуда через пару минут в сопровождении двух заспанных членов своего экипажа. Виктор в этот момент прододжал "обнадеживать" капитан-лейтенанта:
- Всему свое время, товарищ капитан-лейтенант... Пока вы должны сопроводить нас до Даго и обеспечить, при необходимости, нашу высадку на берег в известном вам месте. Если высадка будет отменена, вы о этом своевременно узнаете.
- Что значит "обеспечить высадку", товарищ майор? Остров же нашими войсками уже освобожден...
- Это значит оградить нашу возможную высадку от неожиданностей с моря.
- Ясно... Капитан Ермолов из нашего морского Смерша должен был прибыть на корабль к двадцати двум "ноль-ноль". Но его до сих пор нет...
- Мы никого больше ждать не будем. Отходим ровно в полночь.
Капитан тендера кивнул и вышел на палубу. Капитан-лейтенант оказался более любознательным:
- Ясно, товарищ майор. Мне почему-то ваше лицо знакомо... Мы не могли встре?..
- Мне ваше лицо тоже кажется знакомым. Но давайте поиску общих воспоминаний посвятим более удобное время.
- Есть! Разрешите быть свободным?
- Разрешаю.
Капитан-лейтенант козырнул и вышел. Вскоре по палубе кто-то затопал и все находящиеся в каюте услышали команду:
- Отдать концы!
Вечная Слава и Память бойцам и командирам Красной и Советской армии, участникам Великой отечественной войны!
Берегите себя, уважаемые читатели!
Подпишитесь на канал , тогда вы не пропустите ни одной публикации!Пожалуйста, оставьте комментарии к этой и другим публикациям моего канала. По мотивам сделанных комментариев я готовлю несколько новых публикаций.