— Прости, но на Новый год к нам не приезжай, тебе нет места — заявила мне родная сестра.
— Марина, это так неожиданно, — Ирина с трудом подбирала слова. — Разве я не часть семьи? Почему ты так решила?
Она стояла посреди своей маленькой кухни, прижимая трубку к уху. В животе противно ныло. Только что позвонила сестра и огорошила неприятным известием. Мол, мест на празднике не хватает, придётся Ирину отсеять. Вот так запросто, без предисловий.
— Ира, пойми меня правильно, — голос Марины звучал виновато, но решительно. — Так уж вышло... Лена с семьёй решили приехать в последний момент. А у нас в доме, сама знаешь, не безразмерный. Куда я их положу? На раскладушках, что ли, спать?
Ирина закусила губу. Обидно до слёз! Сколько сил, времени потратила на обустройство их нового жилища. Сама ведь предложила помочь с ремонтом и декором, когда Марина с Виктором въезжать надумали. Носилась как угорелая, выбирала шторы, скатерти, расставляла безделушки. Чтоб уютно было, красиво. Всё как сестра любит - в стиле прованс, с обилием цветочных узоров и оборок.
И что в итоге? "Ой, прости, тебе здесь нет места"? Приехали, называется! То она первая помощница, лучший друг и советчик. А стоило подруге нежданно нагрянуть - гонят взашей, на мороз, без сожалений. Вот тебе и родная кровь, вот тебе и сестринская любовь...
— Марина, ну как же так? — Ирина сглотнула подступивший комок. — Я ведь твоя единственная сестра, самый близкий человек. Неужели Лена важнее меня? Мы ведь сто лет с ней не общались, ты ей только открытки по праздникам отправляешь...
— Ира, давай без нотаций, хорошо? — взмолилась Марина, тяжело вздыхая. — Я же не со зла, пойми. Просто так сложилось, не могу я всех разместить. Лена с Валерой нам практически как родня...
"Ну да, конечно! — мысленно возмутилась Ирина. — Родня, с каких это пор? Это когда твоя драгоценная подружка меня в школе изводила, а ты помалкивала в сторонке? Или когда она Валеру охмуряла, все нервы тебе вымотала? Сотню раз на развод подбивала, лицемерка..."
Но вслух, конечно, промолчала. Бесполезно препираться, сестру разубеждать. Коль вбила что-то в голову, теперь не переспоришь. Будет до последнего гнуть свою линию, не признает промахов. Даже из кожи вон вылезет, но дружков своих ненаглядных приветит. А там будь что будет, пусть хоть сестра от тоски изведётся...
— Ладно, Марина, проехали, — выдохнула Ирина, сдерживая рвущиеся эмоции. — Что ж поделать, раз такое дело. Вы уж празднуйте, веселитесь. А я как-нибудь в одиночестве переживу, не впервой. Ну что ж, с наступающим тебя...
— Ира, ну ты чего, неужто обиделась? — встревожилась Марина, почуяв неладное. — Да перестань, я ведь от чистого сердца. Просто и вправду тесновато будет, сама рассуди. Вообще, забегай на неделе как-нибудь, посидим, поболтаем. Я такой тортик испекла - объедение!
"Ну да, тортик она испекла! Молодец, сдобу славно месит. А то, что родную сестру за порог выставила - это мелочи, да? Дескать, чаепитием можно искупить любую вину? Ну надо же, какой поворот!"
Ирина стиснула зубы. Хотелось закричать изо всех сил, излить всю горечь и боль. Высказать Марине прямо в лицо, что думает о её вероломстве и бессердечии. Припомнить каждую обиду, которые сестра то и дело причиняла. Встряхнуть как следует, авось, совесть проснётся...
Но нет, рановато. Пусть напоследок оттянется, пусть вдоволь повеселится. Пусть объестся до отвала деликатесами, натанцуется до упаду в окружении закадычных приятелей. А вот после, когда хмель схлынет и за голову схватится - тогда-то Ирина и появится. Заявится без приглашения, закатит сестрице головомойку по первое число. Выскажет всё, что наболело - и вдоль, и поперёк. Глядишь, навсегда отвадит от дурных поступков...
— Да, конечно. Спасибо, что позвала, как-нибудь загляну, — процедила Ирина и со злостью положила трубку.
Всё, точка! Прощай-прости, сестрёнка! Не родня ты мне больше, Марина. Не кровиночка, не близкий человек. Любая посторонняя тётка человечнее будет. А я и без тебя справлюсь, невпервой мне невзгоды переживать. Право слово, не рассыплюсь! Подумаешь, Новый год одна встречу! Не смертельно, наверное, не последний он в моей жизни...
Ирина заварила покрепче чай, подошла к окну. За стеклом вьюжило, кружились редкие снежинки. Фонари мерцали сонно, вяло - до боя курантов оставалось меньше часа. Скоро грянет по всей стране шумное веселье. Зажурчат рекой шампанское и поздравления, затрещат хлопушки и бенгальские свечи. А она, глупая, будет хандрить в четырёх стенах. Размазывать слёзы по щекам, давиться рыданиями и осколками разрушенных иллюзий...
И вдруг её осенило. К чему, спрашивается, сокрушаться? К чему сетовать на судьбу? Можно подумать, впервые на её долю выпадают испытания и разочарования! Да наплевать ей на сестрицу-изменницу. На её друзей-блюдолизов, на их разгульный пир в хоромах с иголочки. Не особенно-то и хотелось, честное слово!
А не сходить ли ей куда-нибудь развеяться? Ну хоть в ресторан тот новый, через квартал. Там и еда приличная, и людей полно бывает. Глядишь, найдётся свободный столик, обслужат без проволочек. Горячие блюда, салатики, пара рюмок коньяка для настроения. И неважно, что в одиночестве, зато в пристойном заведении. Среди публики как-никак повеселее, чем взаперти киснуть да на луну выть...
С этими мыслями Ирина накинула пальто и устремилась на улицу. Вывеска ресторана манила разноцветными огоньками, зазывала ненавязчивой музыкой. Гомон голосов, звяканье приборов, запахи жаркого - всё предвещало отменный вечер в приятном обществе.
Ирина решительно шагнула внутрь, стряхнула снежинки с волос. Рассеянно улыбнулась метрдотелю, попросила столик на одного. К счастью, посетителей действительно набилось битком - похоже, не только ей втемяшилось погулять на людях. Поэтому администратор, недолго думая, подсадил Ирину за столик к какому-то мужчине. Дескать, не обессудьте, мол, мадам. Все места только для двоих, резерва не осталось. Не на мороз же вас выпроваживать, ей-богу. Потеснитесь уж как-нибудь, ради торжества...
Ирина кивнула, присела на стул. Окинула взглядом соседа - молодой, симпатичный. Один сидит, уткнувшись в меню. Любопытно, и этот без пары, прямо как она сама. Уж не беглец ли тоже, от родственничков сбежал? Или супруга, неблагодарная, хлопнула дверью? Эх, судьба-проказница, над кем только не измываешься...
Словно уловив её взгляд, мужчина поднял голову. Смущённо улыбнулся, протянул руку для приветствия.
— Александр. Вы уж простите за вторжение, я здесь чисто случайно. Не подумайте ничего такого, не возомните лишнего...
Ирина еле заметно улыбнулась, пожала тёплую ладонь. — Ирина. Очень приятно, Александр. Да бросьте вы, какие церемонии! Я ж вам не супруга, с чего мне что-то возомнить? Сама, считай, бесприютная. От сестрицы сбежала, представляете? Надоело мне её высокомерие, дурацкая спесь. Всю плешь проела - мол, девать тебя некуда, вот и катись на все четыре стороны...
Александр понимающе хмыкнул, покачал головой. — Да уж, знакомый сюжет. Я сам от тёщи ушёл, от её бесконечных нападок. Жена, царствие ей небесное, год назад скончалась. Так я с тех пор шагу ступить не могу, чтоб свекровь меня не поносила. Якобы довёл её, в могилу свёл, паразит эдакий...
Ирина не сдержалась, всхлипнула от сострадания. Подумать только, горемыка! И года не минуло, как любимую схоронил. А мать покойницы всё туда же - отравляет существование, поливает грязью. Что за неугомонная старуха, честное слово? Других занятий нет у неё? Внуков там понянчить, себя побаловать на закате дней. Так нет - надо зятя втаптывать, память о дочери пятнать. Тут и стойкий человек обессилеет, взвоет безутешно...
— Господи, как я вас понимаю! — Ирина сочувственно всплеснула руками. — Сама овдовела три года назад, лишь теперь приходить в себя начала. И ведь ни одна родная душа не поддержала, не утешила. Только сестра - да и та вероломной оказалась, предательницей последней. Вышвырнула меня стужу, словно котёнка бездомного. И из-за чего? Подружка, видите ли, давнишняя пожаловать вздумала. Видать, подороже кровиночки сестринской, что уж тут скажешь...
Александр вздохнул, кивнул официанту. Велел принести бутылку шампанского и пару бокалов. Откупорив искромётный напиток, разлил по фужерам, один Ирине протянул.
— Может, выпьем? За нечаянную встречу нашу, за чувство локтя дружеское. Я так понимаю, несладко нам двоим пришлось в последнее время. Тем драгоценнее такие вот минуты - когда вдруг осознаешь, что не один ты мыкаешься. Есть и другие люди с горькой долей, с неизбывной тоской в груди. Вот и скрасим друг другу Новый год, вдали от неласковых близких. Глядишь, и отляжет от сердца хоть чуточку, как думаете?
Ирина сквозь слёзы улыбнулась, подняла бокал. Хрусталь мелодично звякнул, пузырьки игристого защекотали нос.
— И то верно, Саша. За знакомство, за доверительный разговор! Всяко лучше, чем в одиночестве киснуть. А родня... да и бог с ней, с такой-то роднёй! Без неё как-нибудь перебьёмся, авось, с голоду не помрём. Зато совесть будет чиста, душа не отягощена обидами.
И пусть неласковая сестрица празднует со своими дружками-прилипалами. Пусть задирает нос перед матушкой с батюшкой. Там ей и место, среди этаких павлинов да снобов. А мы с вами, Саша, и без неё обойдёмся - весело, душевно. В конечном счёте, не в кровных узах счастье, а в искренности да сердечности.
Александр согласно кивнул, легонько чокнулся с Ириной. — Истинная правда! Мне вот бабуля покойная всегда говаривала: добрые люди - они и есть самая настоящая родня. Которая не предаст, не оттолкнёт в час трудный. Порадуется твоим удачам, поддержит в невзгодах. А кровь, она что? Формальность одна, прописка в паспорте. Без человечности, без чуткости - грош ей цена в базарный день!
Ирина прикрыла глаза, смахнула слезинку. До чего же складно этот Саша излагает, до чего мудро! Прямо бальзам на истерзанную душу, елей животворящий. И ведь подумать только - первый раз человека видит, почитай, совсем чужой. А такое впечатление, будто сто лет знакомы, будто родными были в прошлой жизни.
Вот и гадай после этого, отчего судьба порой сводит и разводит. Кому суждено стать ближе брата, роднее матери. А кто, несмотря на кровь общую, душой изболится, нутром извернётся. Поди пойми этот высший промысел, разгадай превратности фортуны...
Остаток вечера прошёл в задушевной беседе. Александр рассказал, как похоронил любимую жену, как маялся в унынии да безысходности. Ирина поведала о своём семейном крушении, о боли вдовства непреходящей. Оба, не сговариваясь, отводили глаза, утирали солёные капли. Надрывно вздыхали, до хруста сжимали кулаки. Но и облегчение испытывали несказанное: наконец-то можно излить накопившийся груз, поделиться сокровенным с родственной душой.
Не заметили, как пробили куранты, как грянули над столицей залпы фейерверков. Официанты разнесли по залу шампанское, закружились в вихре серпантина посетители. Кто-то затянул "В лесу родилась ёлочка", кто-то пустился в пляс под "Джингл беллз". Новый год шагал по стране, врывался в каждый дом с морозным хрустальным перезвоном.
А они всё сидели, не чуя ног, не замечая сутолоки. Говорили, говорили, изливали друг другу душу. Будто не в силах насытиться, напиться из источника взаимопонимания. Так, верно, странники в пустыне припадают к желанному роднику. Так, должно быть, измученные зноем пилигримы припадают к живительной влаге.
Расстались лишь под утро, когда ресторан опустел, а метель поутихла. Александр предложил подвезти Ирину, но та отказалась. Решила пройтись пешком, вдохнуть студёного воздуха. Подышать городом, впитать умиротворение рассветное. Ибо на сердце было легко и светло. Словно обрела потерянное, отыскала заветный ключик к счастью.
На прощание обменялись телефонами, договорились созвониться. Непременно встретиться вновь, продолжить душевную беседу. Без обязательств, без давления - просто по-дружески, по-свойски. Человек человеку как-никак поддержка и утешение. Особенно коли судьба-злодейка norубила под корень, опрокинула навзничь основы бытия.
На том и порешили. Ирина брела домой и улыбалась сквозь слёзы. Подумать только, как неисповедимы пути Господни! Ещё вчера маялась в унынии, роптала на провидение. И вот тебе на - получила нежданный подарок, отраду для измученной души.
Нет, не зря говорится - не знаешь, где найдёшь, где потеряешь. Порой близкие предают и отворачиваются. А чужие вдруг становятся родными и незаменимыми. Сводят небеса, соединяют неведомыми путями. Дуют попутные ветры в озябшие паруса, выводят к тихой гавани из штормового круговерти.
Может, оно и к лучшему, что сестрица-вероломница вышвырнула за порог. Прогнала прочь, лишила новогоднего застолья. В горниле испытаний куётся железо, а человек находит истинных друзей. Тех, что приходят на помощь не за страх, а за совесть. Тех, что греют очарованную душу одним своим присутствием.
В конце концов, нет худа без добра. Всякая напасть - к мудрости и прозрению. Теряя, обретаешь самое ценное. Ибо только в потемках отчаяния истинный свет путеводный различишь. Только в пучине одиночества родную душу повстречаешь.
Ирина перешагнула порог квартиры и заварила кофе. За окном занимался рассвет, первый в этом году. Обещание новой жизни, грядущих надежд. Знамение счастливых перемен, исцеления израненной души.
— С Новым годом! — прошептала она, салютуя небесам чашкой ароматного напитка.
Занавес, аплодисменты! Счастливого Нового года вам, дорогие друзья! Пусть сбываются мечты, пусть чудеса приключаются. Любите и будьте любимы!