Аля проводила парочку. Да, трудно будет Светке выйти из подчинения этой семейки. Одно слово только и она помчалась. Хотя бы для приличия немного посопротивлялась.
Сёмка Але не понравился. И что Светка в нем нашла. Длинный, тощий, прыщавый. Правда улыбка у него добрая такая и глаза красивые. Аля даже сама себе удивилась. И когда она успела рассмотреть то его. Один раз только от книжки оторвалась, чтобы сказать, что у нее дела сегодня.
После этих слов ей смешно стало. Ну какие могут у нее быть дела в воскресенье. Только у кого ума совсем нет мог поверить в такую отмазку. А они поверили. И Даже Светка. Хотя может быть Светка просто не хотела, чтоб Аля пошла с ними. Все хоть наедине побудут.
Ну что же, ей не привыкать проводить выходные в одиночестве. Сейчас дочитает эту книгу и письмо домой напишет. Позавчера от матери письмо получила. Но ответить решила в выходной, чтоб не торопиться, и написать так, чтобы мать не расстраивалась, что Аля до сих пор в конторе живет.
Аля поудобнее уселась за стол, достала вчерашнее письмо из конверта. Еще раз прочитала, словно домой на минутку заглянула. Она читала и словно слышала слова матери, ее разговор она узнала бы из тысячи. Прикрыла глаза, представила, как мать стоит возле печи, платок завязан назад кончиками, Фартук, в руках сковородник. На столе горка румяных оладий, а мама все печет их сразу на двух сковородках, на жару, который подгребает из печи поближе к челу.
- Девчонки, Толька, вставайте. Ешьте оладушки то пока горяченькие из печки. Сейчас отец молока кружок принесет, настрогает. Да масло я растопила в блюдечке, сольцой посыпала, как вы любите.
В воскресный день и поспать бы подольше можно, полениться в теплой постели, да такой дух плывет по избе, что тут никак не улежишь. Они подскакивают и прямо босиком шлепают по полу. Мать начинает ругаться, чтоб оделись сперва, умылись, а потом уж только за стол.
От этих воспоминаний Але аж до слез захотелось домой. И опять про Светку вспомнила. Интересно, где у нее родители. Никогда она не заикалась о них. Вот бы мать ее огорчилась, узнай, что ее дочка тут вытворяет. Добровольно в прислуги записала себя. Хотя кто знает, может быть от этого всего она удовольствие получает. Вон как ласкова с ней Нина Федоровна. И хлопотала, чтоб на работу хорошую устроить, и про жилье не забыла. Может мать то не больно ласкова с ней была. Вот и рада девчонка, что ее пригрели тут.
Оторвавшись от своих раздумий, Алька снова принялась читать письмо. Мать сетовала, что пусто стало у них в доме. Валюшка учится в своем педучилище, живет там в общежитии. Домой только на выходные приезжает. Дома только Толик, а что поговоришь с парнишкой. Спросишь чего, буркнет в ответ да и все. Не обнимешь его, не пошепчешься про секреты мальчишечьи. Поцеловать и то не дается. Что я девчонка что ли, вот и весь сказ.
Сама Татьяна работает, зато у Петра после уборочной, времени побольше стало. Ему даже отпуск предложили. Профсоюз путевку в санаторий, как передовику, выделил, бесплатно. Так что скоро отец отдыхать поедет, сил набираться.
У Виктора в Лисьем логу ясли наконец то закончили ремонтировать. Да что там ремонтировать, считай по новому все перестраивали. Ребятки его в ясли пошли, а бабушка Марья домой приехала. Хоть и не обижали ее там и уговаривали на зиму остаться, не согласилась. Сказала, что в гостях хорошо, а дома лучше.
Писала Татьяна и про корову, которую скоро запускать будут. Переживала, что рано нынче она обгулялась, телиться то как раз на самые морозы падает. Про поросенка не забыла написать. Колоть бы уж надо. А тепло еще. Мясо то где хранить, не заморозишь. А в холодильник то чего положишь. Велика ли там морозилка то.
Потом шло описание всех деревенских новостей. И в самом конце приписочка, что Федька, с которым они к бабушке ездили, на Валюшку вроде как глаз положил. И у той он с языка не сходит. Только не больно ей нравится, что разница то в годах большая. Переживает мать, чтоб про учебу девка не забыла, да замуж не выскочила. Теперь как посмотришь, девки то ранние пошли.
Татьяна писала, что строго настрого Вальке наказала, что пока учиться не закончит, даже и не думала про свадьбу. А то уж больно шустра девка то. Не то что Алефтина. Вот ей пора бы уж про замужество подумать. Ненароком спросила, не завела ли она симпатию там на стороне .Ну и, конечно, же про квартиру не забыла спросить.
Аля вздохнула. Ну вот, придется как то успокаивать мать, что то придумывать, чтоб не переживала. Распишет, что уж больно тут ей нравится и тепло, и светло, и все под боком. А еще и девчонку к себе в напарницы взяла, чтоб веселее было. Теперь есть с кем словом обмолвиться. Поэтому даже и не спрашивает пока ничего про квартиру.
Только мать вряд ли всему этому поверит. Знает ведь, что из за нее и выбрала Аля этот леспромхоз. Что она еще напишет. Что на работе все у нее хорошо. Что по первости проверяли ее рабочие, а потом привыкли. Теперь даже мужики не подсмеиваются, как она краснеет после очередного анекдота. И женщины, хоть и не хотят браться за дешевую работу, но ворчат да идут. Тоже привыкли ей подчиняться.
Аля обдумала все, что напишет, взяла бумагу и ручку и начала писать. Иногда задумывалась, морщила свой лоб. Видимо не получалось у нее складно врать. Но что сделаешь. Приходится. Мать то там в деревне ничего не изменит, а вот переживать будет, напиши она всю правду.
Пока писала письмо, в ведре забулькала вода. Аля поставила ее греть, чтоб постирать свою перемывку, да рабочие одежонки. Не собиралась совсем сегодня, а тут разом надумала. Стирать не очень удобно, Всего то два тазика небольших. Но Аля уже приспособилась. Сперва светлые вещи стирала, потом в этой воде замачивала рабочую одежду, хорошенько намыливая рукава и штаны, которые всегда пачкались сильнее. Так и стирала из тазика в тазик. Потом полоскала. Выливать грязную воду приходилось бегать на улицу. Она бы и на улице могла полоскать. В деревне то в любой мороз в проруби полоскали. Привычная. Но девушка стеснялась разводить стирку возле конторы.
Со стиркой закончено. Аля развесила белье на веревках, протянутых вдоль комнаты. Посмотрела и удивилась. Вроде немного стирки было, а три веревки заняла.
Алька села на кровать. Удовлетворенно посмотрела на плоды своего труда и решила, что с едой она не будет заморачиваться, сходит в столовую. И на завтра чего-нибудь купит, чтобы с собой взять.
Она быстренько переоделась, пошла в столовую, а заодно и прогуляется. В столовой, как всегда в этот час, было пусто. Повариха приветливо поздоровалась с Алей. Она встречала ее, как хорошую знакомую. Знала, что девчонка живет одна. Поэтому всегда старалась подкормить ее получше. На тарелки раскладывала такие порции, что Аля даже возмущалась. Разве съест она все это.
Вот и сейчас Аля и наелась, и на завтра с собой взяла в стеклянную баночку порцию гуляша с картошкой. Ну и конечно буханочку свеженького хлеба такого вкусного, что кажется за раз бы все съела.
По пути зашла в магазин, купила к чаю конфет и печенья. А еще попросила отрезать кусочек масла граммов на двести. Она смотрела, как продавщица большим ножом врезается в масляный куб, отмеряет маленький кусочек, выкладывает него на пергаментную бумагу, в которую масло было завернуто. И хоть была сыта, так захотелось намазать это масло на белый хлебушек, а сверху еще повидлом. В магазине и повидло нашлось. Аля сложила все покупки в сумку и довольная отправилась домой.
Разложив свои покупки по ящикам, Аля снова принялась читать. На улице уже стемнело. Скоро должна и Светка прийти. И правда, дверь распахнулась, зашла Света, а за ней Сёмка. Аля подскочила, сдернула свои лифчики и трусики с веревки, кинула их в таз. Освободила место, чтоб можно было пройти.
- Свет, ты хоть бы предупредила, что не одна идешь. А то я поразвесила тут, что не пройти.
Светка и сама была в замешательстве. Не думала она, что Аля постирушки устроит. Только Сёмка стоял с бумажным пакетом в руках и улыбался, словно весь этот переполох случился не из за него.