Иван Шуйский – хитрость не помогла
А все-таки удивительный это был человек! Смесь лисицы и тигра, а то и змеи и льва. Иногда только так – с помощью животных характеристик и удается выделить главное в человеке.
Итак, Иван Шуйский, кровный рюрикович, переживший четырех царей на российском троне (Иван Грозный, Федор Иоаннович, Борис Годунов, Лжедмитрий I) и сам ставший последним царем знаменитой варяжской династии.
1605 – 1610 гг. – правление Ивана Шуйского.
Его имя «кровно» завязано на угличской трагедии со смертью царевича Димитрия. Назначенный главой расследования он представил Борису Годунову удобную для него версию: случайное, мол, самоубийство. А ведь, будучи опытным следователем (возглавлял когда-то Московский судный приказ), разумеется, сразу докопался до истины. Но только к чему она, эта истина, если она так опасна?
А и в самом деле – станем на его место. Его знатный род едва выжил при Иване Грозном, но уже разгромлен Годуновым (два брата убиты); он и еще пара братьев едва держатся. И что – заявить Годунову в глаза, что следы убийц ведут к нему? Или поднять народ на бунт во имя справедливости? Вы были бы готовы на эти варианты, оказавшись на его месте? Ибо и то, и другое – почти верная смерть.
И пошла в ход лисья хитрость. Не трусость – он докажет свою храбрость позже. Хитрость – чтобы спасти себя и свой род от окончательного истребления, разорения и выморачивания. Понять можно, согласитесь. Вот оправдать – это вопрос.
Итак, Шуйский держится за Годунова, но… Только до той поры, пока тот сам держался. И вначале, когда народ еще колеблется, да и самому пока неясно с самозванцем, он публично убеждает людей на Лобном месте, что самозванец Димитрий – это Гришка Отрепьев, что он лично видал труп и хоронил настоящего Димитрия… И этим заявлением окончательно губит несчастное семейство Годуновых.
Лиса, наверно, в нем возликовала, когда он переходил на сторону Лжедмитрия. Впрочем, ненадолго. Змеиная сущность не могла примириться с воцарением безродного выскочки, он начинает говорить народу «правду» о том, кто такой самозванец. Его выдают и приговаривают к смерти. Теперь настает черед тигриной храбрости. На эшафот он восходит со словами: «Умираю за веру и правду», отказывается снять кафтан, шитый жемчугом, и спокойно кладет голову на плаху.
В последнюю минуту помилованный Лжедмитрием и вскоре прощенный им окончательно, он затевает новый «змеиный» заговор, на этот раз удачный. Лжедмитрий развеян по ветру, а верные люди на том же Лобном месте выкрикивают при стечении московской толпы его новым русским царем.
Казалось бы, все хорошо. Конец смуте! Лжедмитрий публично и окончательно разоблачен (Шуйский разослал несколько грамот по этому поводу). Кровный Рюрикович на троне. Династия продолжается…
Но не тут-то было. Тень «кровавого мальчика» продолжает витать над страной. Она уже погубила Бориса Годунова, теперь нацелилась на второго царя. Сначала именем в очередной раз спасенного Димитрия поднимается восстание Болотникова, а затем под Москвой в Тушине становится Лжедмитрий II.
Но Шуйский не сдается. Наступает время загнанного в угол раненого льва. Сначала едва справляется с Болотниковым. И тоже не без хитрости. Пообещав ему жизнь в осажденной и залитой водой из запруженной реки Туле, он все-таки казнит его после сдачи.
Схватка с Лжедмитрием IIбыла еще более отчаянной. Тут помог родственник, князь-полководец Михаил Скопин-Шуйский, юная гордость и надежда России, вместе со шведами, разгромивший Лжедмитрия, поляков и казаков, приставших к нему. Но тот неожиданно и скоропостижно умирает после праздничного пира. А народная молва, которая, уж несомненно «хуже пистолета», приписывает его смерть зависти Шуйского и его клана (жены и брата).
А дальше – уже сплошное падение. Вторжение поляков, измены войска и наконец, требование бояр об отречении. А следом – пленение поляками и бесславная смерть в плену. «Что, сынку, помогла ли тебе твоя хитрость?» - увы, нет. Лисья хитрость не помогает льву, а губит его.
(продолжение следует... здесь)
начало - здесь