Инесса Марковна крутилась перед зеркалом, подводя губы красной помадой.
«Эх, хороша! – со смешком подумала она. – И не скажешь, что уже пенсионерка».
В дверь позвонили. На пороге стояла ее соседка Анна Леопольдовна с пирогом в руках.
– Ох, Инка, зря ты так рано на пенсию-то! – сокрушенно покачала головой она, когда они пили чай с пирогом. – Я бы и в свои шестьдесят пять работала, кабы здоровье позволяло! Деньги-то лишними не будут!
– Я свое на вредном производстве отпахала, – поморщилась Инесса, откусывая кусочек пирога. – Могла бы и еще задержаться, даже остаться просили, но зачем? Мне пенсионных денег для жизни хватит.
«Да и Глебушка, если что, поможет. Что ж, я зря его поила-кормила-растила, что ли? Пусть теперь мой двадцатипятилетний лоб мне помогает расходы покрывать!» – добавил она про себя.
– Ох, Инка, расходы-то у тебя нехилые! На одной лишь коммуналке за «трешку» разориться можно. А ты и есть-то вкусно привыкла, и одеваешься вон как по-модному, и «морду лица» ушлепываешь так, что у младенца морщин больше!
– Хорош меня Инкой называть, я Инесса, – возмутилась женщина, гордо вздернув курносый носик, как всегда, когда ей что-то не нравилось.
– Да хоть принцесса датская, – фыркнула соседка. – А Глебку мне жаль. Парнишке поди и одеваться хочется красиво, и жить полной жизнью. Молодость она ведь для того и дана. А тут ты еще со своими хотелками.
– Хочется – перехочется, – отрезала Инесса, отхлебнув из чашки немного чая. – Молодость дана, чтобы старшим помогать! А вам, Анна Леопольдовна, пора бы уже домой. Некогда мне тут с вами чаи распивать.
***
Инесса Марковна привыкла жить на широкую ногу. Зарплата у нее всегда была приличная.
С приходом пенсии она решила, что в полной мере исполнила свой долг труженицы. А то что доход теперь будет меньше – не беда. Не даром же она сына растила.
– Мамуль, это Наташа, – заявил однажды Глебушку. Рядом с парнем стояла высокая стройная брюнетка.
– Твоя мама обалденно выглядит, – выдохнула девушка на ухо кавалеру. Она говорила тихо, но хозяйка квартиры все слышала. Она расплылась в довольной улыбке.
– Спасибо, Наташенька! Глеб много о тебе рассказывал. Я тебя себе такой и представляла! Красавица, каких мало. А будешь за собой ухаживать – красоту свою сохранишь на долгие годы!
Молодые люди попили чай и откланялись, а у Наташи о будущей свекрови осталось самое положительное впечатление.
Зато будущей сватье Нине Васильевне будущая родственница совсем не понравилась.
– Мам, ну чего ты? – пыталась задобрить ее Наташа. – По-моему, Инесса – классная тетка! Выглядит, как супер-модель с обложки!
– Естественно! Она ж не упаханная! – буркнула женщина – Спит сладко до полудня, ест вкусно, забот не знает! Сыну на шею села, ножки свесила и «едет на нем», сиречь живет припеваючи!
– Мам, ну что уж ты так? – Ната вздохнула.
– Как? Мне самой полтинник скоро, но про пенсию даже не заикаюсь! Как шила на заказ, так и шью! Ну не представляю я, как это, дни напролет сидеть без дела!
Наташа приобняла маму за плечи и чмокнула в щеку:
– Моя любимая пчелка-труженица!
– Помяни мое слово, дочка, – грустно вздохнула мама. – Эта «классная тетка» себя еще так проявит, что вам с Глебом небо с овчинку покажется! Глебушку вот только жалко, хороший он у тебя, а из-за мамаши уже сейчас хлебает полной ложкой. Боюсь представить, что будет дальше!
Когда отзвучал марш Мендельсона, Наташа с чемоданами заявились к Инессе Марковне.
– Дети мои, почему бы вам не снять квартиру? – поджала губы женщина.
– На какие шиши, мам? – нахмурился Глеб. – Нет, мы можем снять квартиру, но тогда за коммуналку здесь ты будешь платить сама, как и за все прочие расходы.
– Это еще почему? – фыркнула женщина.
– Нам с Натусиком не потянуть оплату двух квартир! – жестко обрубил Глеб. – А раз уж за эту квартиру плачу я, то и жить здесь имею полное право.
– Ты – да, – пыталась отстоять свою территорию Инесса. – А эта...
– «Эта», мама, моя жена! И она идет со мной в комплекте! А если тебе это не по душе, то мы сейчас же займемся поисками «съема»! Но тогда забудь о том, чтобы я оплачивал твою квартиру и твои прихоти!
Инесса побледнела, нервно икнула и расплылась в сахарной улыбке:
– Зачем же на съем-то, детки? Что ж мы, втроем в квартире не поместимся?
– Вот так бы сразу, – буркнул Глеб, помогая жене распаковывать вещи.
Восторга от «повышения численности жильцов» Инесса не испытывала, но быстро привыкла. Тем более что Ната и Глеб старались не мозолить ей глаза. Уходили на работу, слыша богатырский храп, доносившийся из комнаты пенсионерки, а возвращались всегда в пустую квартиру.
– Опять маман куда-то умчалась до поздней ночи, – вздохнул Глеб, когда они с Натой сели ужинать. – И когда она наконец «натусуется»?!
– Да ладно тебе! – улыбнулась Наташа. – Пусть тусуется! Для некоторых пенсия – вторая молодость.
***
В тот день Глеб решил пообедать дома.
– Здрасьте, – выдал парень, увидев на кухне статного мужчину лет сорока.
Мать с цветущим видом суетилась вокруг гостя.
– Глеб, знакомься, это Леня, мой... друг, – заикаясь и краснея, проговорила она.
«Ну да, ну да. Конечно же друг», – улыбнулся про себя Глеб, но руку новому знакомому пожал.
«Меня личная жизнь маман не касается. Пусть хоть с крокодилом встречается. Лишь бы счастлива была да меня не приплетала в будущем в свои семейные проблемы», – решил сын, наспех попил чай и откланялся, дабы не смущать двух влюбленных, которые и без того были больше похожи на нашкодивших котят, чем на взрослых людей.
Спустя пару дней Инесса Марковна позвала «детей» по-семейному попить чайку на кухне. Увидев покупной вишневый пирог, Глеб напрягся.
– Ма-а-ам, а что за повод?
– Какой повод? Зачем повод? Почему обязательно повод? – запаниковала женщина, машинально трогая волосы.
– Потому что я тебя знаю слишком хорошо, – недобро улыбнулся Глеб. – Опять влезла в долги? Нужно супердорогое платье «писк сезона» и сумочка из кожи с хвоста зеленого сурка?
– Глеб! Ты как с матерью разговариваешь?! – взвилась Инесса, массируя виски. – У меня из-за тебя мигрень!
– А также зубная боль и несварение желудка, – искривил губы в усмешке Глеб. – Ой, мам, оставь ты всю эту театральщину! Говори, что надо!
Инесса начала расхаживать по комнате, заламывая руки. А потом вдруг обернулась и выпалила:
– У вас ровно месяц, чтобы освободить эту квартиру и найти жилье!
– Опять двадцать пять! – закатил глаза Глеб. – Мама, я же сказал, что если мы уедем на съем, то об оплате твоих коммунальных нужд не будет и речи!
– Не надо ничего оплачивать! Эту квартиру я через месяц выставлю на продажу, – выпалила Инесса.
– А посоветоваться? – ошалело спросил Глеб.
– Зачем? – пожала плечами Инесса. – Ты в этой квартире не прописан, доли у тебя тут нет, так что права голоса ты не имеешь. Живи, как хочешь со своей ненаглядной, а я буду строить свою жизнь.
– И как же ты будешь ее строить? – ехидно уточнил Глеб, откусив кусочек от пирога.
– Мы с Ленечкой купим домик у моря, а все что останется после покупки, пойдет нам на жизнь! – экзальтированно воскликнула Инесса – я хочу пожить наконец для себя!
– Можно подумать, ты когда-то жила для других, – буркнул Глеб, взял Наташу за руку и вышел из кухни.
Вскоре Глеб и Наташа съехали на съемную квартиру и начали откладывать деньги на ипотеку. При этом изредка не отказывали себе в мелких радостях.
Инесса Марковна, как и планировала, достаточно быстро продала квартиру и укатила на юг. С сыном она созванивалась редко, но до Глеба время от времени долетали весточки с любовного фронта матери.
Сын знал, что мать вышла замуж за своего Леонида, и они купили домик в каком-то прибрежном городке.
***
В тот день Глеб позвонил жене в конце рабочего дня.
– Мы так давно никуда не выбирались, а за последнее время много чего произошло, – с тихой печалью сказала трубка голосом Глеба. Я считаю, раз кое-кто перебрался жить к морю, то и мы с тобой имеем право на небольшой праздник.
– Ты купишь нам освежитель воздуха с запахом морского бриза? – хихикнула Наташа. – На большее у нас пока денег нет.
– Если я находил деньги на хотелки матери, то на романтический ужин с любимой в кафе и подавно найду, – фыркнул Глеб. – Жду тебя в кафешке на углу от твоей работы через четверть часа.
– Скоро буду, только закончу верстку страниц, – улыбнулась Наташа. – Если вдруг ты придешь раньше меня, то закажи, пожалуйста, мой любимый салат.
– Ты после работы, небось, голодная как сто волков? Давай еще и твой любимый стейк возьмем? – предложил Глеб.
– Ну, это-то само-собой, – рассмеялась молодая женщина. – Только стейк – это уже когда я приду.
– Почему? – не понял Глеб.
– Пока я буду возиться с работой, пока до места добегу, мясо сто раз остынет,– пояснила Ната.
– Натка-мармеладка, а ты у меня продуманная! – рассмеялся супруг и добавил:
– Все, договорились. Мы с твоим любимым крабовым салатом ждем тебя в назначенном месте.
***
Наташа сразу заметила Глеба за их любимым столиком у окна. Парень любовно поправлял шелестящую обертку шикарного букета. Женщина расплылась в улыбке и ускорила шаг, ощущая как сердце немилосердно бьется в ребра.
– Привет! – выпалила она, опускаясь на стул напротив Глеба.
– Привет, цветок души моей, – улыбнулся в ответ тот.
– О! Ты вроде бы турецкие сериалы со мной за компанию не сморишь, а лексику подцепил, – рассмеялась Ната.
– А я и не пытаюсь косить под твоего обожаемого султана, – хохотнул Глеб, отдавая букет жене – я же сказал не алмаз души моей, а цветок.
Наташа уткнулась носом в роскошный букет бордовых роз и зарделась.
– Как мне все-таки повезло с мужем! – выпалила она.
– А вот кому-то, видимо, не очень повезло, – мрачно буркнул Глеб.
– Что-то случилось? – встревожилась Ната.
Мужчина в ответ только рукой махнул и кивнул на салат, мол, ешь.
Наташа уминала салат и болтала без умолку о сложностях своей работы в подростковом журнале «Сам себе чародей».
– Ты знаешь, очень много ребят присылают интересные рассказы и статьи, но вся беда в том, что мы их в публикацию взять не можем!
– Почему? – спросил Глеб.
– Возрастной ценз как он есть и в чем его жесть, – со вздохом пожала плечами женщина, подвигая стейк поближе к себе.
– Это что ж вам такое взрослое детишечки присылают? Анатомические атласы в рассказах или пособия «Как избавить мир от нечисти при помощи вилки, ножа и топора из серебра» с красочными иллюстрациями?
– Не совсем, но близко иногда. Приходится такое нещадно кромсать, поскольку «детская психика – нежная психика», как говорит наш шеф. Немного помолчав, она взглянула на смурного и задумчивого мужа, и тихо спросила:
– Есть новости от твоей мамы?
– Нет, как в воду канула. Только фотки со своим ненаглядным на фоне морского побережья в соцсетях постит, – печально усмехнулся мужчина. Достав из кармана телефон, он показал жене последние кадры.
На них Инесса, облаченная в белое подвенечное платье, улыбалась во все тридцать два зуба, кошкой ластясь к новоиспеченному супругу. Вот супружеская чета загорает на пляже, смеясь и попивая коктейль «Кислявая фейри». А вот селфи, на котором супруги целуются так жарко и страстно, что можно хоть сейчас на обложку дамского романа с пометкой «118+».
– Да уж, нехило твоя мама отжигает, – хмыкнула Ната.
– Боюсь я за нее, если честно. У этого ее Ленчика на лице крупными буквами написано: «Я жучара», – как-то безнадежно сказал он.
– Да брось, может, хороший человек и всей душой любит твою маму.
– Ага, второй Проша Шаляпин, только не такой известный, – съязвил Глеб. – Но тоже «бабушками» старше себя увлекается. А мама до того утонула в этой любви со вкусом морского бриза, что за прошедший год ни разу не позвонила.
– Может, звякнет, как схлынет первая эйфория, – совсем тихо проговорила Наташа, накрыв своей ладонью руку мужа.
– Знаешь, Натусь, а я ведь даже не скучаю почти после всех ее фокусов, – вдруг встрепенулся Глеб. – Для нее я уже жил. Самое время пожить для себя. Для нас.
***
Не прошло и полугода с момента этого разговора, как Инесса стояла на пороге съемной квартиры сына с чемоданом в руках.
– Глебушка, сыночек, ты уж не гони мать. Буду жить у вас, – театрально шмыгнула она носом и промокнула платочком слезинку.
– Что, после теплого морюшка наш город тебе уже кажется слишком холодным? – съязвил «любящий сын».
– Глеб, – шикнула на мужа Ната и расплылась в сахарной улыбке:
– Проходите, Инесса Маркововна… ой, то есть Марковна. Сейчас я вам чай сделаю.
– С ромашкой, деточка, – вновь шмыгнула носом та, устраиваясь на диване. – Мои нервы…мои бедные нервы!
– И кто ж тебе эти нервы устроил-то, мама? – сардонически усмехнулся Глеб, садясь рядом.
– Этот подлец! Этот негодяй! – театрально воскликнула Инесса. — Мерзавец… использовал бедную беззащитную меня, которая любила его со всей страстью своего хрупкого женского сердца!
Она замолчала, явно ожидая, когда с кухни придет второй зритель ее моноспектакля. Едва Наташа вернулась с подносом, на котором стояли три чашки чая, Инесса взяла одну из них и продолжила.
– Мы с Ленчиком сначала пошли в ЗАГС, отметили свадьбу, а потом купили квартиру.
– Мама, ну кто так делает?! Это же уже совместно нажитое получается! – Глеб схватился за голову.
– Но Лёнчик меня так любил! Постоянно говорил, что я его Венера Милосская! А я верила… – она осеклась, сделала небольшой глоток чая, вздохнула и продолжила:
– Но едва только деньги на моем счету кончились, этот прохвост подал на развод, «распилил» квартиру и укатил в закат с половиной ее стоимости, оставив меня ни с чем в чужом городе!
– Знаешь, мама, ты не Венера Милосская! Ты – всадник без головы! – процедил Глеб. – Где деньги от продажи квартиры, мама? – Глеб строго смотрел на родительницу.
– Какого бессердечного, неблагодарного сына я воспитала! – воскликнула женщина, заламывая руки. – Я-то думала, что меня всегда приютят и помогут на старости лет!
– А здесь ты права, – зло сверкнул глазами сын. – Пока ты еще не промотала свою половину денег, я могу помочь тебе советом. Возьми-ка ипотеку на скромное жилье!
– Шутишь? – изумилась женщина. – Как я ее потом выплачивать должна?
– Есть один способ достать деньги…– задумчиво сказал Глеб. Видя вспыхнувшие живым интересом глаза матери, он поманил родительницу пальцем, а потом шепнул в самое ухо:
– Устройся на работу, возраст еще позволяет!
– Глеб! – Наташа одернула мужа за руку. Она искренне сочувствовала свекрови и считала, что сын должен помогать матери.
Инесса отпрянула от сына с видом оскорбленной невинности, скривилась так, словно ей предложили нечто неприличное, вскочила и бросилась прочь, причитая:
– Воспитала на свою голову язву неблагодарную!
Вскоре Инесса сняла квартиру и продолжила жить «на широкую ногу» с тех денег, что у нее остались.
Через полгода Инесса позвонила сыну.
– Глебушка, сынок, я едва свожу концы с концами! Ем один раз в день, а деньги все равно утекают! Из квартиры грозятся выселить!
– Ты же говорила, что «на пенсию прекрасно проживешь», – хмыкнул Глеб.
– Там такие гроши, что даже сказать стыдно! Мне за съем платить нечем! Глебушка, миленький, помоги! Подкинь деньжат!
– Нет! – отрезал Глеб. – У меня теперь своя семья и планы на жизнь у меня свои. Тебя содержать в эти планы не входит!
– Тогда пусти к себе пожить, – заныла она.
– Я? С тобой под одной крышей после всего? Нет, мам, извини, – хмыкнул Глеб и нажал на отбой.
С матерью сын так и не общается, не считает нужным, хотя пару раз видел ее за кассой ближайшей к ее дому «Восьмерочки».
Ната по-прежнему считает, что ее супруг слишком сурово обошелся с матерью. Она не давит на Глеба, но надеется, что с появлением первенца сын оттает к матери и позволит ей видеться с внуком.