Алиса глянула в зеркало и поняла: разнесло.
Поплыла...
Встала на весы: плюс 10 килограмм.
И откуда они, негодяи, лезут??
Павлик сладко похрапывал на неразложенном кресле. Это его фишка. Где упал, там и спит. Все попытки разбудить его обречены на провал, а пробовать перетащить - бесполезно. Тяжелый. На себе его Алиса не унесет.
Она набросила на спящего мужа плед и пошла заваривать какао с зефирками.
Нет. Какао без зефирок.
Без сахара.
А вообще можно и водички с лимоном попить. Ночь на дворе, а она удумала сладости трескать. Понятно, откуда все лезет...
Как она прежде этого не видела-то? И пижамка, которая была оверсайз, уже тесновата, и от шпилек ноги устают, и кардиганы, которые Алиса обычно носит в офис, за шесть месяцев четвертый раз покупает... Неудобные попадались. Ткань колючая. Подмышками тесно. А они ей жмут... А она не замечала...
Сегодня, за романтическим ужином, когда Павлик повел ее в ресторан, он заказал все овощное и постное. Алиса не поняла. Они говорили про лето, про Египет, про тур, про то, в чем пойдут на пляж. Алиса не поняла. Но он, махом проглотив все содержимое бокала, презентовал ей платье.
Алиса, распаковав подарок, даже без примерки могла сказать, что оно мало... Размера на 2-3. Оно даже уже, чем она носила до того, как набрала...
Ох уж эти мужчины, ничего подобрать не могут.
- Оно бесподобно, - отметила утонченный вкус мужа Алиса, - Бесподобно. Но это 42-й. У меня был 44-й, а сейчас...
- 48-й.
- Но, если ты не спутал размеры, то к чему это все?
- Любимая, я очень хочу, чтобы летом, к нашей годовщине, ты смогла в него влезть. И была бы самой очаровательной женщиной!
Такой вот модный приговор.
Дома Алиса уже всмотрелась в зеркало.
Покрутилась.
Даже сфотографировалась на телефон, чтобы посмотреть, как она получается, а получалась она ужасно. Подбородок, руки, шея... Тут не 48-й, а 80-й. Ни во что не влезет!
В офис она отправилась, нагрузившись лоточками с брокколи и пустой гречкой.
- Фу, как ты это ешь, - заметила Клава. Старший специалист. Женщина для своих лет очень продвинутая, но без карьерных амбиций. Дослужилась до старшего специалиста и дальше не рвалась.
- Без удовольствия.
- Зачем есть, если невкусно? - спросила она.
- Это не для вкуса.
- Скидываешь?
- Да.
- Сама так решила или подсказал кто?
- Павлик напомнил мне, как должна выглядеть жена. Платье подарил…
Алиса разъяснила все нюансы этого платья.
- Ты ему в ответ не показала фотографию Тома Круза? Или кого помоложе? Тех, которые на обложках. Ну так, для мотивации.
- Клава, я действительно что-то… перестала следить за собой.
- Ты-ы-ы?? – аж челюсть поползла вниз, - Ты и перестала? Глянь на себя. Прическа, маникюр, стрелочки… Ухоженнее некуда!
- Нет…
- Я тебе совет дам, подруга, как от старшего поколения – младшему: не меняй в себе ничего. Муж всегда будет тебя любить. На то вы и семья. А, если разлюбил из-за такой мелочи, то был ли тот муж?
Алиса отмахнулась, но совет к сведению приняла.
Раздумывала, раздумывала…
И произнесла целую речь перед Павликом:
- Дарить мне такое платье – это верх цинизма. Если тебя что-то не устраивало, то можно было подойти и сказать, или написать, или записку мне оставить. Но я не считаю, что я так уж плохо выгляжу, чтобы об этом целый трактат сочинять. Я же не шантажирую тебя. Не прошу что-то поменять. Если ты меня действительно любишь, то будешь любить любой.
Павлик ее услышал, тоже принял к сведению и…
И, проснувшись, Алиса не обнаружила рядов его кофт в шкафу, зато обнаружила стикер на холодильнике: “Такой я тебя любить не могу. Если изменишься, то, может, получится спасти брак”.
Алиса чувствовала, как покрывается льдом.
Она даже отгулы на работе не взяла: предупредила, что задержится, накрасила, чтобы не заметно было, что глаза красные, и приехала в офис, будто сегодня совершенно обычный, ничем не примечательный день.
Но у Клавы были свои представления.
- Как прошел разговор с мужем? Высказала ему все, что думаешь? Напомнила ему, что ты не обезличенная фотка в соцсетях, которую можно отредактировать, а его жена, которую он обещал любить и в горе, и в радости?
- Уж да, уж поговорила, спасибо, “подруга”. Я-то думала, ты мне добра желаешь, а ты своими советами меня без мужа оставила.
- Что за тон, Алис? Ты можешь по-человечески сказать, что за кошка между вами пробежала-то? Поссорились? Павлик обиделся?
- Он не обиделся, он разводится со мной! – ответила Алиса.
Конечно, это все из-за Клавы. Насоветовала. Нет бы отправить Алису на фитнес, на йогу или еще на какой спорт, брокколи с ней есть, чтобы не так грустно было, а она ей напела, что Алиса-то и так хороша, и муж должен ее обожать, на руках носить! А Алиса взяла и поверила в это!
- Алиска, ты сама вчера была солидарна со мной. И про брак, и про любовь… И что дарить жене платье на три размера меньше – это, мягко говоря, неуважение и цинизм!
- Браво, я теперь с самоуважением, зато без мужа. Ну, и зачем мне это самоуважение?
- Алис, а если ему потом твой нос перестанет нравится? Или волосы? Пойдешь переделывать нос и менять стрижку? Или рост ему твой разонравится, повыше, скажет, нужна. Что тогда? Везде на огромных каблуках будешь ходить? Провальная это затея. Переделывать себя в угоду кому-то. Ты шикарная, это тебе все подтвердят. Хочешь, пройдемся по этажам и спросим у всех мужчин? Тебе ничего в себе переделывать не надо, а если уж и хочешь перейти с 48-ого на 42-й, то не по указке Павлика это должно быть.
Алиса перевелась в другой отдел.
Из-за Клавы рухнул ее брак, еще бы она с ней продолжила работать.
Никакими уговорами вернуть мужа не получилось. Павлик отнекивался, не отвечал на звонки, не приходил домой. Однажды, когда Алиса была на работе, из квартиры пропали остатки его вещей и несколько украшений, которые он дарил. Как он сказал, когда все-таки попался Алисе, “это в назидание за разбитые мечты о семье”. Раз Алиса ему даже в такой малости не уступила, то зачем ему такая жена? Но, если она поработает над собой, то он еще подумает.
И Алиса пошла на танцы. Не ради удовольствия, а потому что тягать тяжести в зале, как и заниматься фитнесом, ей совсем не понравилось. Не ее это. Танцы хоть тоже не ее любимое времяпрепровождение, но уж сгодится.
Еще Алиса отказалась от сладкого и мучного.
Много от чего она отказалась ради того заветного платья, в котором собиралась покорить Павлика.
К маю она достигла цели.
Платье на ней даже немножечко болталось, поэтому Алиса отнесла его в ателье, где его немного ушили. И сидеть оно стало еще лучше. В питании она стала позволять себе чуть больше, иногда покупала шоколад, но от танцев, хоть они и надоели ей уже хуже горькой редьки, не отказалась. Чтобы не набрать снова.
С Павликом они не виделись с февраля.
Надо придумать, как показать ему свои успехи. Звонить и в слезах умолять “я теперь соответствую всем твоим стандартам, давай начнем все сначала”, Алиса посчитала жалким. От такого Павлик только больше в ней разочаруется. Но и сам он не позвонит, уж столько времени не звонил… О том, что творится в его жизни, Алиса знала только косвенно: по рассказам дальних друзей, которые были с ней не очень-то откровенны.
Нужна, конечно, якобы случайная встреча.
Намечались майские праздники, а руководство в компании, где трудится Павлик, всегда придумывает на майские что-нибудь оригинальное. В пейнтбол играли, на пикник ездили, на базах отдыха тоже побывали неоднократно. Осталось лишь выяснить, куда они поедут в этот раз. И для этого Алисе нужна информация.
Порывшись в старых диалогах, Алиса ее раздобыла. Когда-то Павлик добавлял ее в рабочую группу, чтобы она узнавала новости о мероприятиях за него, и сейчас, естественно, забыл об этом, поэтому Алиса могла узнать кое-что из того, что у них происходит на работе.
Она знала все о том, куда они поедут на майские.
Время. День. Адрес отеля. Развлекательная программа.
Заселяться в тот же отель было бы банально, и Алиса нашла соседний, заодно пригласила пару подруг. Якобы, у них девичник. Марина, ее еще университетская подруга, реально скоро собиралась замуж, поэтому все честно.
Когда Алиса “прогуливалась” мимо чужого праздника, на котором веселился ее бывший муж, ее заметили его коллеги, стоявшие на крыльце, и пригласили зайти к ним на огонек.
Это был ее звездный час.
В платье, которое ей до ателье было даже великовато, на шпильках, невероятно изящная Алиса зашла в ресторан, как Золушка, которая приехала на бал к принцу.
Павлик ее не заметил.
Не сразу.
Съев тарталетку, он вдруг, словно что-то почувствовал, обернулся к двери, на его лице отразилось изумление, но оно мигом улетучилось. Павлик, несомненно, заметил преображение Алисы, даже большой палец вверх поднял, как бы похвалив.
И отвернулся, снова облюбовав столик с закусками.
… Что?
Растерянная Алиса не понимала – ей к нему подойти или уже бежать отсюда?
Тут к Павлику подошли, но не она.
Подошла женщина, гораздо-гораздо крупнее Алисы, и Павлик расплылся в довольной улыбке. Даже про свои тарталетки позабыл.
Еще с полчаса, пока старые знакомые поили ее дорогим шампанским, Алиса следила за бывшим мужем. Павел ужом вертелся вокруг своей дамы сердца! И все-то он ей подаст-принесет, и стульчик подвинет, и комплимент отвесит, и музыку ее любимую поставить попросит… Никогда с Алисой он не был таким обходительным. Даже на их свадьбе!
Бессмысленно было оставаться на том банкете.
Алиса отыскала подруг, уже подвыпивших, и продержалась весь девичник только на силе воли. Чтобы не омрачать радостные для Марины день своими рыданиями.
На работе она сама, первая, пойдя на уступки, заговорила с Клавой.
Клава подругу мягко пожурила:
- Об этом я тебе и говорила. Если он любит, то любит. Всякой. А, когда начинается “переделай то, переделай это”, то любовь заканчивается. Ты не хуже той женщины, но сердцу-то не прикажешь. Поэтому в тебе его все раздражало, а в ней он недостатков не видит. Я это знаю и по себе. С моим несостоявшимся женихом у меня так было. Прямо перед свадьбой я поняла, что только и делаю, как “переделываю” его: так не стригись, этот пиджак не носи, не кашляй, не молчи, не разговаривай. И свадьба не состоялась.
- Как же мне тогда его вернуть…
- Не надо его возвращать, Алис.