Молчит. Нагло положив свою голову на мои колени, уткнувшись в спрятанный под одеждой пупок, Даниил что-то пробурчал. — Не молчи, скажи мне хоть пару слов… и они нашу спасут любовь.
Не влюбляйся, милая… Не люби, пожалуйста…
***
— Мам, — обеспокоенный голос Артёма слышится совсем далеко, словно он сидит не рядом со мной за кофейным столом, а в километрах. — Зачем тебе на завтрак вино?
Удивлённо таращусь на заказанный в руке бокал красного вина. Медленно играюсь ним, разглядывая практически полупрозрачную виноградную жидкость. Вспоминаю, зачем приобрела столь недешевый напиток в такое раннее время. Все складывается на свои места после увиденного, сидящего по другую сторону от меня, работавшего Устинова.
Клацает по телефону, записывает тихим, но грубым тоном голосовые сообщения для той самой бедной девушки, что видела у себя на работе. Ей бы уйти от него, найти более достойную себе работу, где не будут тыкать в лоток словно маленького слепого котенка.
— Мам, — обеспокоенность сына не даёт мне покоя, — может ты пойдешь поспишь?
Отрицательно качаю головой, ставлю на стол почти допитый бокал с вином, всем корпусом тела поворачиваюсь в сторону Артема. На фоне яркого солнца его карий взгляд становится более янтарными, отражая всю красоту юного чуть смуглого лица.
— Боже, — над ухом слышится голос подруги, — вид зомби из фильма ужасов. Ты хоть спала сегодня или так, маялась?
Дергающий из руки в руку Даня отложил все свои дела, беспристрастно оглядев всю мою женскую натуру. Никто не должен знать о случившемся ночью, особенно Тема. Узнай о моих слезах, истерично рвотных позывов, устроит боксёрский ринг. Хоть тренер и предупреждал его не заниматься отсебятиной, что повлечёт за собой серьёзные последствия, сын предоставит место в больнице. Бесплатно.
— Со мной все в порядке. — заверяю всех. — Просто лёгкое недомогание, связанное с завтрашним днём.
После стольких лет вновь встретиться с выпускниками бывшей школы, провести время в компании взрослых женщин и мужчин, по имевших от жизни абсолютно все. Надеюсь все будет так, как ребята планировали: хорошую карьеру, работу мечты, поездка в Штаты, где останутся жить на всю оставшуюся жизнь. Одна я не пришей к голове рукав: прибыльная работа, взрослый сын и все. Больше за эти года у меня ничего не появилось.
Разве что настырный «поклонник» в лице лица Артёма. Сидит, буравит прохладным взглядом мою проявившую шипы душу, сжимает от внутренней злобы вилку.
— Мам, — от следующего вопроса все пришли в единый тупик, — если там будет ОН, ты покажешь мне его?
Подымаю брови кверху, матерюсь самыми различными не культурными словечками, сжимаю на коленях свободный край платья-свитера. Взятая собой одежда спасла меня от не нужных беспокойных взглядов, ссадина на коленке разлилась фиолетовым синяком, не будь тёплых леггинсов, было куда хуже, чем сейчас.
Хочу повторить заказ с вином и, выпив несколько бокалов алкогольной продукции, завалиться в номер спать. Диана решила отойти от этого разговора усердным размазыванием по нарезанному хлебу масла, принесённого к заказанному завтраку, Даня…
Которую минуту сверлит мой лоб, выжигая как по деревяшке выжигателем: «Скажи ему, что я его родной отец! Иначе разломаю это место до сыпучей крошки цемента!».
— Сынок, — развернем ситуацию в другое русло, — я с радостью покажу тебе твоего отца. Однако не могу тебе заверить на все сто процентов, ведь жизнь переменчива.
Боясь ему хоть как-то навредить, не подумав хорошенько головой, добавляю:
— Мне главное, чтоб ты был готов к этому… сам.
— Да, — Дианка кивает на мои слова, прожевывая кусочек бутерброда, — жизнь очень странная штука. Тем более, сынок ты мой крещённый, что ты будешь делать, если увидишь своего папашку с другой женщиной и ребёнком?
На стол брякнулась чашка кофе. Привлекший к своё персоне внимание всех трёх пар глаз, Устинов пару раз кашлянул в кулак. Попросив прощение за свой неприятный до одури инцидент, моментально вклинился в НАШ с сыном разговор.
— Вот вы сами ломаете мальчишке мозг, а могли спокойно объяснить ему…
— Насчёт? — обмазав ещё один белый хлеб, подруга смахнула кончиком ножа в сторону мужчины. — Все то, что мы могли ему объяснить — объяснили. Здесь уже стоит думать в разных степенях будущей ситуации.
— Например? — складывает руки на груди, смиряя леденящим, каким он только мог, взглядом.
Цокнув языком, закатив глаза, Диана посмотрела на Даниила так, словно он является бесплатным сыром в мышеловке. Не нужным, вонючим, просроченным продуктом, который никому не нужен. Даже выискивающей крошку хлеба маленькой мышке.
— Пред тем, как начать сию беседу, — начинает тихо и отстраненно, — стоило подумать о чувствах самого ребёнка. Вот он сейчас сидит и слышит то, как мы обсуждаем его отца. Но никто, кроме самой Вари, не подумал о том, что будет испытывать мальчик, видя улыбающегося совершенно незнакомой женщине незнакомого дяденьку.
Прекрасный завтрак превратился в разборки двух родных мне сердцу людей. Диана навсегда будет в моём сердце, как верная и лучшая подруга, Даниил напротив. Останется первым и единственным мужчиной, с которым встречалась на школьной скамье.
— … Можно было показать фото. — доносится до меня хрип Устинова, проявляющего агрессию.
Нет, фотографий у меня не было. Все было на старом телефоне, что был утоплен в ванной комнате вместе с корабликами пятигодовалого ребенка. За это можно отругать, шлепнул разок по попе, так как там находились важная для меня информация. Пережила, махнув развалившийся сотовый в мусорный пакет к картофельным очисткам.
Ситуация обостряется. Метая молнии, сидячие напротив люди позабыли о нас с сыном. Тот смотрел со своей стороны, дёргал уголком губ, отвращено корчил нос. На его место стоило встать из-за стола, показать бунтарство ко всем выпадам, нападкам, развернутся и пойти дышать свежим воздухом.
Беру инициативу на себя. Попросив сына забрать со стола телефон с брошенными рядом с салфетницей наушники, направилась к выходу. Нас никто не смог остановить, ни удивленный вскрик Дианы, ни обеспокоенный Даниила. Пускай сидят, показывают воистину прекрасный спектакль для остальных посетителей.
Вон, две девушки за соседним столиком так усердно разглядывают Устинова. Пускай выльет ради них из своего грязного рта мусор, которым способен влюбить любую девчонку, даму, женщину, бабушку с соседнего двора.
— Мам, — выйдя на улицу, шагая по тротуару, Артём решился высказаться. — Что это за лопух?
«Твой отец» — именно эти слова хотят вылететь воробьем из моих уст. Держусь, прикусываю изнутри щеку, считаю до трёх. Медленно втягиваю в лёгкие нагретый тёплыми лучами солнца воздух. Выдохнув оглядываюсь назад, за нами никто не следит и не идёт, значит можно смело рассказать ребёнку о сложившейся ситуации, надеясь на самый лучший исход для наступившего дня.
— Это… друг из той школы, где я училась с твоим отцом.
Подходим к дорожному переходу. Бегущий красный человечек, моргнув пару раз на прощание, уступил место зелёному. Шагая вместе с людьми на другую сторону улицы, придумывая на ходу ход мыслей, повернула в сторону отеля. До него тридцать минут ходьбы, на машине пять, используем это время с пользой.
— Понимаешь, — начинаю, пряча ладони за спину, — я знаю, как ты хочешь увидеть папу, поговорить с ним, узнать: почему он не искал нас или завёл другую семью, если так сильно любил меня… Просто…
— Просто нет гарантии того, что он будет рад видеть нас.
— Я этого не говорила. — тыкаю того в бок за глупые мысли. — Мы просто не застрахованы от дальнейших планов самой судьбы. Ну, будет у вас встреча, он увидит тебя, ты его. А дальше? Мы же не знаем, что придётся ожидать от него.
А ожидать от него можно абсолютно все. Его пылкий нрав может отчебучить любую выходку, которую реализует глубоко в переклинившем мозгу.
— Ну, — протягивает Артём, зачесывая волосы назад, — где-то ты права. Действительно будет странно подойти к незнакомому человеку и сказать, что он является отцом незнакомому подростку. Будет проще посмотреть на него со стороны, приняв одну простую вещь.— Это какую же? — решаюсь нагло поинтересоваться, замечая на лице сына улыбку.
Партизан. Улыбается своей мальчишеской улыбкой, молчит. Смотрю в зеркало его души, замечаю для самой себя самый замечательный факт для этого солнечного после дождя денька: взглядом отец и сын отличаются. У Даниила, если уж сравнивать, более шоколадные, с маленькой янтарной радужкой. Здесь же проявляются дальние восточные корни моего отца.
Мой прадедушка, слава богу смогла застать его до своих семи лет, имел точно такой же карий оттенок глаз, что и у Артёма. На фоне темно-шоколадного оттенка зрачок сливался, оставаясь незамеченным до попадания любого луча света. Будь это солнце или фонарик.
И все же я рада. Счастливо улыбаюсь, поглядываю украдкой на шедшего рядом сына, понимаю: завтра он будет моим единственным мужчиной телохранителем с которым зайду под руку в логово ужасных змей и церберов.
***
Не могу поверить. Быстро пролеченные дни календаря подвели к тому самому вечеру выпускников. Вот мы уже стоим нарядные, одетые в более менее парадные одеяния, переминаемся с ног на голову.
Ветер к будущей ночи поднялся не шуточный, смахивая с плеч накрученные в незамысловатую прическу локоны, те то и дело спешили попасть в рот.
— Не могу поверить, что я встречусь с ними. — морщится Диана, поднимаясь по ступенькам к парадной двери. — Да и где именно? В месте, куда на свидание не сходишь.
Сжимаю по крепче локоть сына. Наш кавалер на этот вечер вёл себя очень спокойно: никаких капризов, никаких уговоров с ним не было. Только маленькая просьба, которую не захотел исполнить ради меня самой — надеть привезённую специально для этого момента белую рубашку и чёрные брюки.
Вместо этого на нём тёмно-синие джинсы, однотонная по цвету футболка. Сверху на плечи накинута подаренная Дианой косуха. Ох, Боже, весь в него. Тот тоже вертел носом от вида принесённой к нему домой рубашки или костюма. Надеюсь с годами все изменится, все эти выкрутасы уйдут и на их место придут что-то другое.
— Идём, — прибавляет шаг, поднимаясь на ресторанное крыльцо.
Открыв словно джентльмен массивную дверь, пропустив нас с крёстной в освещённое одними бра пространство, Артём зашёл самым последним. Он также пропустил несколько прибежавших сотрудников — было видно по белому фартуку, — и средних лет пару.
— Хороший мальчик растёт у мамы, — от тёплых слов на щеках проявляется лёгкий румянец. Давно не слышала со стороны чужих людей добрые слова, в основном меня проследовали более пошлые фразочки и недовольство других мам, которые «знают», как именно нужно воспитывать подростка сына.
— Благодарю за добрые слова. — кивает в знак уважения Артем, следуя за нами на второй этаж здания.
Очень запутанное строение. Несколько этажей, на которых принимают разных гостей, разный интерьер, резонирующий с просторным в бежевых оттенках холлом. Поднимаясь по отделочной под мрамор лестнице, ощущая проявляющуюся на каждом шаге тяжесть, остановилась. Осталось несколько ступенек, выискивая на открывшемся пространстве среди знакомых лиц бывших одноклассников, сжала висящий на шее кулончик.
Никого из знакомых лиц не вижу. Только одиннадцатиклассники, и то все бывшие друзья Устинова. Вся компашка шестерок в сборе, нет только главаря и его верного пса — Антона. Зная этого пацана, его любимые спальные увлечение, в тени находиться не его пререгатива. Первый подбежит, оскалит свою физиономию, начнет лить неприятную для ушей информацию.
Делаю последние шаги, чувствую неприятное покалывание между лопаток. Надеясь разглядеть поднимающихся ребят, сверлящих открытуый участок спины, оборачиваюсь. Никого, только развешенные по прилегающей лестницей стене картины пышных дам.
— М, — мычит Диана, скользя взглядом по мужчинам, — не стоило сюда приезжать. Одни дегенераты собрались, у которых вместо планов на жизнь был заплывший в семени мозг.
— Теть, — с губ сына прорвался смешок, — не стоит говорить такое при них.
— Ой, да ладно, — картинно хлопает кукольными ресницами, — что мне за это будет? Они кроме как засадить меж булок свой чинарик ничего не смогут.
Делают вид будто нас нет и все пролетевшие слова обычный ветер. Непринужденно ведут беседу, сжимают в руках бокалы с вином до момента сломавшейся пополам хрустальной ножки. Вся прозрачная жидкость полетела под ноги с крупицами мелких стекол.
Не дожидаясь всей ругани, пропустив ко входу в зал Артема, прибавила шаг. Непринужденно разговаривая на разные темы, я и Диана расфокусировано рассматривали огромное помещение. Круглые столы с закусками, играющая через огромные колонки на сцене мелодия, беседующие между собой люди…
Мне уже не хотелось здесь находиться. Стоило послушаться Диану, развернуться да пойти на последний сеанс вышедшего в кинотеатры фильма. От всей неприятной суматохи меня спасает пришедший вместе со мной Артем. И именно из-за него мне придется натянуто улыбаться, выслушивать, как у каждого одноклассника или ученика сложилась жизнь, ощущать брезгливый взгляд «богатеньких» лиц.
— Единственное из-за чего можно сюда было явиться — это еда. — потирает ладони Дианка, разглядывая на отдельном столике маленькие канапешки. — Едим, пьем, валим отсюда.
— Ой-ой, — за ее спиной слышится едкий смешок. — Кто же жто тут у нас?
Сашка, та самая заучка нашего класса столяа перед нами во всей взрослой красе, удерживая перед лицом бокал розового шампанского. Аккуратно уложенные в высокую прическу волосы, вечерний макияж, удлиненное с вырезом на левой ноге платье бордового оттенка придавали ей ту самую изюминку в ее красоте.
Раньше на ней невозможно было увидеть простую юбку или сарафан, бегала в одних джинсовых комбинезонах или джинсах, прикрывающие ее тоненькие ножки. Сейчас все наоборот, показывает женскую натуру, привлекая взгляды к стройному телу.
— Сашка, — растягивает руки для будущих объятий, но та не спешила к нам подходить. Стояла в сторонке, испепеляла взглядом стоящего за мной макушку сына. — Ты здесь.
Что-то тут не так. Саша не будет просто так взирать на человека, если в ее чудной головушке не разродится план, касающихся всех нас. Либо она смогла догадаться — с ее то умом, — о том, что перед ней стоит сын самого Устинова, либо перепила и ей начинает казаться несусветное.
— Да, — без эмоционально отвечает, резко меняясь в лице. На глазах появился настоящий страх и боязнь чего-то страшного, что может произойти в ее жизни. — Даня?
Слетает с ее уст и мы, посмотрев с Дианой друг на друга, решаемся завершить наш с ней диалог. Очень странно реагировать на того человека, которого сама терпеть не могла. Вечно выдумывала для Даниила ситуации, с которых выйти сухим из директорского кабинета не получалось. Он ведь, еще в седьмом классе, избил за гаражами ее парня: оставил бедного без одного зуба, больничным на месяц из-за ушибов на теле.
— Странная какая-то, — сев за один из свободных столиков, Диана решается заговорить. — Что же случилось такого, что она так боится его?
— Моего отца? — интересуется Артём, перехватывая из фруктовницы нарезанное дольками яблоко. — Так всё же он бандитом был, да?
— Нет, — резко отвечаю, подзывая жестом проходящую мимо нашего столика официантку. Попросив у той один стаканчик прохладной водички, вернулась к разговору. — Твой отец не был бандитом. Он был тем, кто готов был биться за правду до самого конца.
Слежу за заходящими гостями. С каждым из них Александра здоровается, обнимая и целуя в щеку. Будь это знакомая нами девчонка или мужчина. Сильно изменилась, стала более раскрепощённой… Дианка тоже следит за всем этим фарсом, хмурится, облизывает кончиком языка нижнюю губу.
— Она ведь тоже журналистка, — решаюсь поинтересоваться, — разве нет?
— Не знаю, — отмахивается подруга, — за все время работы, я её не видела. Даже на сходках.
Я где-то замечала на страницах интернета её интервью с неизвестными мне личностями. Пыталась читать, понимать все изложенное на нескольких абзацах толкование. Вместо этого приходилось изучать излучающие негативные комментарии от людей, которым ничего не нравилось. Не сам заголовок статьи, не интервью.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Дем Ана