— Уа, — зевая, потягиваясь ладонями кверху, спящая на ходу Дианка брякнулась за стол. Как говорится: вспомнишь солнце — вот и лучик. — Сколько сейчас времени?
— Двенадцатый час пошёл, — отвечаю ей, ставя перед ее сонной моськой тарелку с блинчиками. — Все остальное в холодиильнике.
И возвращаюсь к плите. Последний блинчик выдается на удивлении тоненьким и воздушным, румяным. Аккуратненько сместив его на гору таких же ажурных блинчиков, выключила конфорку. Быстро управилась, если не считать во внимание то, что до этого сидела в пустой комнате, разглядывая фонарный столб на улице.
— Кстати, где мой телефон? — приплыли, лучшая подруга позабыла о своем смартфоне, что находился у нее в сумочке.
Уйдя на поиски в нашу с ней комнату, минуток через две возвращается со своим аппаратом связи. Никуда без него не идет. Даже в туалет, мало ли произойдут в общественном месте новости, достойные звания «Лучший журналист месяца», надо будет все заснять и расписать до мельчайших потробностях.
— Ту-ту-ту, — напеваю незамысловатую песенку, включая кухонный телевизор. Сделав звук побольше, чтоб было слышно те же самые новости от знаменитых звезд, поспешила за стол.
— Уважаемая Диана… ты-ты-ты, — хорошо вчитывается в текст на экране смартфона, — примите, пожалуйста… Цветы?
Рывком соскочив со стула, подойдя к окну, подруга внимательно разглядывала то, что невидимо для моих глаз. Ее эмоции менялись каждый миг: вот она хмурится, тяжело дыша, вот она удивленно машет ресницами.
— Варь, — зовут меня, — ты можешь спуститься за меня во-о-он к той машине и забрать у симпотичного паренька подарок?
Подхожу к окну, стараюсь увидеть того самого мальченка у незнакомой мне машины. Ах, вон он стоит, прямо на выезде из нашей улицы. Что-то мне подсказывает идти просто так туда не следует, захвачу собой кухонный молоток отбивания. Мало-ли накинется со смаченной в хлороформе тряпкой, будет хороший шанс отбиться сломав несколько пальцев.
— И от кого это может быть? — иду в коридор.
— Пока не увижу записку — не узнаю. — рычит она, тыкая по телефону. — К тому же номер, с которого отправили это сообщение неизвестен.
Только вчера плакала гремучими слезами, а сейчас ведет себя как ни в чем не бывало. Дуреха, мало ей вчера было, хочет сейчас испытать не словимый оргазм от «поклонников».
Иду на улицу. Вдыхая свежий аромат весеннего денька, ощущая теплые лучи на макушке, прожигающий с пятого этажа взор Дианкиных глаз, спокойным размеренным шагом добралась до ребенка. Подросток, ему от силы семнадцать-восемнадцать исполнилось, — стараяс не так уж сильно дрожать от прохладного ветерка, завидев меня, поинтересовался:
— Вы Диана Савельева? — смотрит на прикрепленную к планшету бумажке, выискивая нужный заказ.
— Я ее подруга, — спокойно отвечаю, — закидывая за ухо выпавшие пряди волос.
Понимающе кивнув, мальчишка поспешил к машине. Среднего размера автомобиль неприятно скрипел под щелчок открывающегося копота. Мне не дано увидеть все спрятанное за стенками железа на колесах, но вот сладкий аромат… Чувствую себя феей цветов, слышу каждый аромат, что исходил от запрятанных букетов.
— Держите. — вытащив среднюю по размерам корзинку разноцветных гербер, мальчишка не собирался уезжать. Он поинтересовался о моём имени и фамилии. — От этого человека есть ещё один заказ на этот адрес, но уже к Ильиной Варваре.
— Это… я. — отвечаю с запинкой, насторожившись от вышеупомянутых фраз. Стало как-то не по себе после такого, честно. — Простите, а вы не можете мне сказать, кто этот ваш заказчик?
— Извините, — мне мельком улыбаются, прячась за машиной. — Но я всего лишь курьер, моя работа отвезти заказы и все.
— Ясно, — отвечаю самой себе, прикусывая нижнюю губу.
Секунд десять стою на своём месте, смотрю на проскальзывающие в круглой коробочке бело-желтые нарциссы. Из моих уст вылетает смешок, да, кому-то дарят ослепительные букет из ста одних роз, кому-то большие плюшевые мишки, даже огромную коробку с косметикой и конфетами дарят.
А мне… букет нарциссов. Неужели я действительно высокомерная особа, которой нужно показать с другой стороны?
Отблагодарив мальчика за букеты, стыдясь своих обиженных мыслей, вернулась домой. Артём уже не спал, сидя за столом, кушая блинчики со сметаной, лицезрел что-то в своём телефоне. Фильм смотрит или сериала, может интересные гайды на его компьютерную игру.
Тихо, пока он не видит, спешу в гостиную к подоконнику. Расставив там цветы, налюбовавшись ними при свете дня, обернулась на звуки топающих пяток Дианки. Увидев подаренные букеты, её тут же не стошнило. Да, это не розы твоих бывших кавалеров, не дорогущие украшения или платья, что безжалостным способом избавляешься от них после расставаний.
— Быстро находим записку и выкидываем их к праотцам. — жёстко осведомляет она, начиная обыскивать то корзинку гербер, то нарциссов.
Маленькие открытки с красивым подчерком нашлись глубоко в цветах. Пришлось повозиться дабы не испортить прекрасное грубой силой. Боясь увидеть страшную надпись «Я слежу за тобой», отдала свою в руки подруги. Что-то трудно дышать становится, хочется прилечь и закрыть на минуту потяжелевшие глаза.
Тот, кто отправил нам эти букеты хорошо знал нас. Наши имена, фамилии, адрес проживания и сменившийся за этот длинный срок номер телефона Дианы. К тому же она не один раз меняла сим-карту, минимум три-четыре раза, избавляясь от приставучих поклонников. Да и я два раза меняла, боясь быть вычисленной хакерами.
Бурная молодость, боялась всего и вся, придумывая в своей беременной голове различные глупые страхи. Спасибо бабушка помогала в такие моменты, давая дельные секреты и настоящую поддержку.
— Что там? — интересуюсь, поджимая к сердцу ладони. Становится очень страшно.
— В цветных ромашках была надпись: «Был рад повидать подругу», а в нарциссах: «Я скучал»… Не понял, кто скучал?
Сама не знаю, мысленно произношу, чувствуя нарастающий комок тошноты. Стало неимоверно трудно дышать, сердце бьёт немыслимо сильно для организма. Стоит подняться на этаж выше к соседке, у той есть аппарат от давления, может померит за ту же шоколадку для маленького внука.
— Так я не поняла, кто скучал то?!
***
— Мам, я гулять! — хлопок входной двери и подростка след остыл.
— Удачи… — произношу прояснившейся пустоте, чувствуя подавленное состояние.
Пока Дианка сидела в гостиной за просмотром турецких сериалов, я, бросив попытку не вторгаться в чужую обитель, перерыла комнату влажной тряпкой и пылесосом. Расставленные по хотению вещи остались на своих местах, мне было стыдно их брать и перекладывать туда, куда хотелось переложить изначально.
Такая мелочь могла разразить целый скандал между мной и сыном, который мог ранить всего на просто подростковыми высказываниями, в форме: «Не суйся туда, куда не просят!» либо: «Не смей трогать мои вещи!». Я это проходила со своими родителями, когда те могли без разрешения перерыть мои вещи и найти в них то, что могло показаться верхом моего скверного поведения.
Ах, до сих пор помню те неприятные моменты: мама сидит за столом, я напротив, отец, решающий меня за найденные шпаргалки, тройку по русскому языку или замечание в дневнике от классного руководителя за обычный смешок на уроке. За такие косяки следовали серьёзные наказания: сидеть часами и решать все задания школьного учебника — не важно какого предмета, — лишение карманных денег…
Слава богу, когда у меня наступали каникулы, я могла поехать к бабушке и делать все, что хочется юному ребёнку. Даже гулять допоздна.
— Так, — оглядываю комнату по углам, — вроде бы чистенько.
Ухожу с тяжёлым грузом на сердце, боясь быть отруганной собственным сыном за уборку. Сам он этого делать не хочет, а жить словно поросёнок никому не по душе. Хотя бы полы чистые и полки с компьютерным столом, остальное сам сделать — не пять лет.
— Вот козёл, — иду в сторону всхлипов, — бросил беременную, уйдя к любовнице.И как ей нравится такое смотреть? Различные любовницы, любовь и ненависть, страдание двух или больше героев переднего и заднего плана. Не удивлюсь, если они там пишут «основано на реальных событиях», добавляя некую отрешённость в романтике.
Звук включённого телевизора прекратился. Выключив недосмотренных серию, бросив в сторону перекоцанный от таких подбрасываний пульт, Дианка громко процедила:
— Не буду больше такое смотреть! Главная героиня в конце умрёт, а лишившийся отца сын будет мстить ему…
— Так ты же его смотрела. — замечаю, подходя к ней.
Поговорить толком не удалось. По всей квартире заиграла мелодия со звонка на мой номер телефона. После нескольких действий со стороны незнакомой личности — сюда можно вписать вчерашнего ночного гостя, что помог Диане уехать с места происшествия, — очень страшно лицезреть незнакомые номера, письма с левых электронных почт, подарков в виде цветов.
— На, — лицо подруги стало более холодным и беспристрастным, — твоя мать звонит.
Ох, она словно чувствует, когда вспоминаю о ней и об отце в добром или злом ключе. Начинают резко названивать по несколько раз каждые пять минут — им даже не важно, на совещании нахожусь или в душе, — требуя принять вызов. У них нет никаких добрых слов по отношению ко мне, все разговоры, которые осуществлялись на мой телефон, были: о моей старшей сестре и её детях, о моём невоспитанном сыне, о взятии бессрочного долга на крупную сумму. И это только цветочки с их стороны.
Хватаю в руки бренчащий второй раз за эту минуту телефон. Если же моя эгоистичность не взяла звонок с первого раза, то нужно понять взрослой головой о моих внеплановых делах на выходных. Может я вышла в магазин, а средство для общения осталось на зарядке дома.
Нет, у них такого не будет. Наоборот начнут ругаться, стоит нажать на зелёную трубку и ответить:
— Алло, — нажимаю на динамик, делая звук ещё громче, и кладу телефон рядом собой.
— Я, разумеется, знала о твоей нелюбви к нам, но могла, хотя бы для приличия, ответить на мамин звонок! — слышится с той стороны трубки негодование от взрослой женщины.
— Так я же ответила, — прикладываю к губам указательный палец, прося подругу сидеть тихо. Зная её она может с первой секунды наговорить им гадостей.
Тяжкий вздох, непонятный бормотание, в котором можно было различить некоторые слова, касающихся моего неправильного воспитания, просьба к сидящему на любимом кресле отцу последить за маленьким Коленькой — младшим племянником, третьим сыном моей сестры.
— Да-да, возьмите с любимым дедушкой машинки и идите погуляйте на детской площадочке. Только не забудь протереть ему антибактериальными салфетками ладошки. Мало ли у других детей какая-нибудь кожная болезнь есть. — от этого сладко-приторного щебетания уши сворачиваются в трубочку. Хочется взять и нажать отбой, закинув все её с отцом номера в чёрный список. — Так, о чем это я? Ах, да… Я хотела позвонить Артёму и обсудить с ним его каникулы, которые хотел провести с нами, но у него как всегда телефон вне зоны действия сети… Господи, что за не воспитанный ребёнок…
Этот невоспитанный ребёнок закинул твой номер в чёрный список ещё два года назад, когда все летние каникулы провёл даже не на даче за грядками, а в четырёх стенах маленькой комнаты с подсунутыми детьми сестры.
Отец решился воспитать из него будущего кадета, надеясь отдать того в военное училище. Постоянно заставлял вставать того рано утром для разминки в пять кругов вокруг дома, отжиманий на одной руке, подтягиваний на турнике детской площадки.
После этого, запыхавшийся и больно уставший от тяжёлой нагрузки ребёнок валился с ног. Слава богу мы с Дианой раньше времени приехали за ним и увидели серьёзную для скандалов картину: напоминавший зомби Артём выслушивал от моей мамы нотации по поводу своих младших братьев, умудрившихся достать его рюкзак с одеждой и ту перерезать большими кухонными ножницами.
Для меня это было цветочками, ведь вещи можно приобрести в любом магазине одежды. Но не изрисованный красками и фломастерами паспорт! Я тогда взорвалась, высказалась матери насчёт этого инцидента все, что держала в голове.
После этого несколько месяцев не общалась, видеть не хотела и слышать в сторону собственного ребёнка высказывания насчёт его воспитания. А я между прочим, воспитала сына более достойно, чем они нас.
Ведь я не просто так начала прятаться от их гнёта на улице, гуляя со старшеклассниками.
— В общем, передай Артёму, если он поедет к нам, то…
— Он не сможет поехать, — обрываю маму на окончании предложения. — Эти каникулы он занят подготовкой к экзамену по английскому языку.
Смотрю на экран телефона. Прошло пять минут с начала разговора, никаких тёплых отношений по отношению к младшей дочери уже быть не должно. Улегшись рядом, Диана коснулась моего правого плеча в знак своей поддержки.
— Спасибо… — произношу очень тихо, чтоб ничтобэтого не слышал.
Время идёт, мама молчит. Думает, что же такого сказать младшей дочери для сбрасывания трубки. Делай это как можно быстрее, мне ещё думать: стоит ли ехать в другой город на вечер встречи бывших выпускников нашей школы или остаться дома с книжкой в руках. Дианка по-любому уедет покорять внимание, ставя бывших врагов на место колкими фразами, а вот я… стоит подумать.
Для такого случая мне предстоит поговорить с сыном на эту тему. Оставлять дома одного пока страшновато — квартира у нас одна, множество гостей из друзей и подруг не выдержит. Это я так намекаю на скрытые планы по подростковым вечеринкам.
Была одна — пять лет назад, — хватит с этого. В то время детей можно было завлечь вкусным тортом и детскии шампанским, сейчас же такой фокус не прокатит. Настоящий алкоголь, припрятанные в чьих то карманах презервативы…
Нет, не стоит повторять мою судьбу. Пускай ходит девственником до своего восемнадцатилетия. А может и до двадцатилетия, до самой свадьбы.
— Так он не приедет к нам, да? — такой вопрос меня вгоняет в тупик. Вернее интонация, которой произнесли сие фразу. — Что-ж, ладно. Все равно у нас в квартире ремонт наметился, спальных мест немного поубавилось…
И сбросила эту чёртову трубку! Как же она меня разозлила этими словами, выживших весь воздух из лёгких. Вот оно что, хотели поиметь бесплатную рабочую силу, что будет перетаскивать мебель из комнаты в комнату, клеить обои и спать где-нибудь на раскладушке или ещё хуже — на постеленном матрасике.
Ладно, как мама собственного ребёнка, я могла выдать ему на его банковскую карточку деньги и снять комнату в общежитии, где мог спокойно находиться и не слышать упрёки, касающиеся даже его внешности. Но зная свою собственную семью, те обязательно выставят счёт за продукты, которыми они его кормили.
Нет. Однозначно нет. Никаких поездок, никаких разговоров с ним на эти темы, лучше дома будет или поедет вместе со мной покорять просторы незнакомого города.
— Как они ещё не стребовали с тебя компенсацию за твоё же рождение? — поджимает губы подруга, переваривая все услышанное вместе со мной.
Ответ — не знаю. Мне не известно, какие мысли в тех старческих головушках витают, обхватывая все грехи семьи. Да, я не сахар, не выросла так, как они хотели. И вместо того, чтобы спокойно сесть и обговорить все прошлые обиды, они нацепили на меня клеймо «кукушки», выставили позором рода.
Да и плевать на это хотела. Все же тридцать лет, не шестнадцать. Дуться и плакать за обиду на собственных родителей не стану.
Вот только они… могут…
***
Суббота прошла в медленном темпе вальса. После разговора с мамой, я, опустошая чашку за чашкой чая, поедая по инерции до готовившиеся блинчики с печенью, оставшееся печенье — что иссохло за длительный период нахождения на полке, — купленные Дианкой эклеры с заварным кремом, ждала того самого момента…
Серьёзного разговора с сыном. Артём не любил такие моменты, ему сразу становилось не комфортно. Такому как он хочется закрыться от внешнего серьёзного мира обычными наушниками, вставленных в разъём телефона. В принципе не только он так делает, я каждый раз, проходя мимо школьников на работу, вижу, как большая часть повзрослевших детей идут с воткнутыми бананами в ушах.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Дем Ана