Началось все тогда, когда я поделился со своей матерью нашими планами на дальнейшую жизнь. Мы вчетвером твердо решили не поступать ни в какое из местных учебных заведений, а сразу отправиться на Олимп. В Москву, то есть.
— Мам, ты же понимаешь, какие в столице перспективы?! У нас с Ромкой куча идей, и я уверен, хоть одна из них выстрелит.
— Какие идеи, сын? Глупости все это. Выкинь из головы, никуда ты не поедешь.
— Как это не поеду? Я взрослый, мне решать!
— Взрослый, — хмыкнула мать, — и деньги на билет у тебя есть? — увидев мой растерянный взгляд, мать добавила, — вот то-то же! Самостоятельным себя возомнил! Ты даже носки собственные ни разу в жизни не стирал, а туда же. Бизнесмен выискался!
Я страшно обиделся тогда на мать и с дуру ляпнул:
— Носки мне моя жена стирать будет!
— Какая еще жена? Ты о чем?
— А о том! У меня есть девушка, и мы собираемся пожениться.
— Костя, то, что у тебя есть девушка, мне известно. Хотя эта девушка мне очень не нравится, но я, заметь, ни разу не говорила плохо ни о ней, ни о ее родителях.
— А что такое? Чем тебе Галя не угодила?
— Ты и правда желаешь услышать мое мнение о ней?
— Желаю! Говори, как есть!
— Ну, во-первых, Костя, мать Гали ведет, мягко говоря, не очень подобающую приличной женщине жизнь. Думаю, даже для тебя не секрет то, что к ней захаживают различные мужчины. В том числе и те, у кого есть свои семьи.
— Что мне за дело до ее матери? Пусть живет, как ей хочется. Я же не на ней жениться собрался!
— Выражение: «Яблоко от яблони недалеко падает», слыхал? И, насколько мне известно, ты у твоей Гали уже не первая любовь. Несмотря на то, что Гале всего семнадцать.
— На что ты намекаешь? Хочешь сказать, что Галя ******?!
— Называй, как хочешь. Только попрошу тебя слов таких при мне больше не говорить. Ты знаешь, как я не люблю брань. Наслушалась уже за свою жизнь.
— Вот именно! Ты у нас прямо святая! В твоей жизни, что ли, все гладко было?! Пока ты отца окончательно не выгнала, мы жили словно на вокзале, все время в боевой готовности, куда бы сбежать от его пьяных выходок! Да, я у соседей чаще ночевал, чем дома! А кто тебя замуж за него гнал? Не видела, что ли, что он из себя представляет?! Свою жизнь разбирай по полочкам, а в чужую не лезь! И мы с Галей как-нибудь сами решим, кто у кого какая по счету любовь!
Мама смотрела на меня так, будто видела впервые. В глазах у нее застыли слезы, но она молчала. Так же, ни слова не сказав, мать ушла в свою комнату и прикрыла за собой дверь. Она часто так делала, чтобы не раздувать дальнейший спор. Давала нам обоим остыть и прийти в себя. Обычно это срабатывало, и чаще всего я потом извинялся. Но то были мелкие ссоры, а сейчас я перешел границы и пустил стрелу в самое ее сердце. Я понимал это, но отчего-то мне не было стыдно за свои слова. Наоборот, меня одолевала такая гордость, мне казалось, я смог, сумел-таки заступиться за свою девушку! Герой, просто герой!
С матерью я не разговаривал почти две недели. За это время мы с ребятами успели для себя все окончательно решить. Мы с Ромкой, даже, перетаскивая по ночам ящики в винном магазине, сумели таким образом заработать на билеты до Москвы.
Этот самый свой билет я выложил на видное место специал ГогГог хдаьно, чтобы мать увидела и поняла все. И то, что я уже вырос, и ей придется считаться с моим мнением, и то, что я чего-то стою. Доказательство в виде плотной бумажки лежало ровно на середине моего письменного стола. Отправление поезда 27 июня в 6 часов утра. За три дня до дня рождения моей мамы. Но это ничего, пускай на этот раз сама развлекает своих гостей. А я больше не буду бегать по магазинам, закупая для них продукты, и петь им под гитару песни Высоцкого, которого я сам не так уж сильно и люблю. Витя Цой — вот мой кумир на все времена!
В тот же день, точнее ночью, когда я вернулся домой после гулянки, устроенной нашими друзьями по поводу отбытия в столицу нас четверых, билет со стола пропал. Я бросился в комнату матери, решив, что она его спрятала.
Мама мирно спала на диване. Рядом с ней горел тусклым светом торшер. Мать всегда оставляла включенной эту лампу, пока я не вернусь домой, будто старалась не крепко спать, дожидаясь меня.
Я метнулся к стене и, щелкнув выключателем, включил старинную люстру, что когда-то принадлежала еще моей бабушке. Комнату озарил яркий свет, и мать тут же присела на диване.
— Костя, ты вернулся? — мать несколько раз моргнула, привыкая к свету.
— Где мой билет? Я тебя спрашиваю!
— Костя, я же тебе сказала, ты никуда не поедешь. Вот выучишься, потом будешь решать. А пока выкинь эти глупости из головы.
— Отдай мой билет! Я тебе серьезно говорю!
— Не могу. Я его порвала и выкинула.
— Как? Ты врешь! Ты не могла такого сделать.
— Но сделала. И закончим этот разговор. Ложись спать, Костя. Утро вечера мудренее.
— Да, ты! Ты…! Ты хоть знаешь, I ķ. сколько стоит этот билет! Понимаешь, что я не успею заработать на еще один!
— Костя, я все понимаю. Сейчас тебе это кажется трагедией, но пройдет время, и ты еще скажешь мне спасибо.
— Да никогда в жизни! Слышишь?! Ты больше никогда не услышишь от меня ни одного «спасибо»! Мне не за что тебя благодарить, поняла?!
Я вбежал в свою комнату, схватил сумку и стал кидать туда свои вещи. Взял только самое необходимое и в ночь ушел из дома. Остаток ночи я провел у Гали, тогда же между нами случился первый секс. Первый между мною и ей, но не первый у каждого из нас. Ну и ладно. Пускай моя девушка была уже не девушка. Я все равно ее люблю, тем более теперь, после этой ночи.
Конечно же, я рассказал Гале о том, что случилось с моим билетом.
— Что теперь делать-то? Где взять еще денег на билет? — посетовал я.
— Не волнуйся, что-нибудь придумаем, — успокоила меня Галя.
— Что, например?
Галя пожала плечами.
— В крайнем случаю, возьму у своей матери. Я знаю, где она деньги хранит.
— Украдешь ради меня?
— Ничего страшного. Я частенько так делаю. А мать даже будто и не замечает.
Я долго отговаривал Галю тайком брать деньги у ее матери, но девушка лишь отмахивалась от меня. Тогда я решил, что как только разбогатею хоть немного, сразу верну деньги будущей теще. Нехорошо это, начинать жизнь с обмана.
Мы с Галей вдвоем поехали на вокзал, чтобы купить для меня билет, и по дороге я обнаружил, что впопыхах забыл дома свой паспорт.
В квартиру я поднимался с опаской, боясь столкнуться с матерью. Галя осталась ждать меня у подъезда. К моей огромной радости, мамы дома не оказалось. А на кухонном столе лежала записка, где мама как ни в чем не бывало писала: «Сынок, съезди, пожалуйста, на рынок, купи яблоки к столу. Только бери красные, зеленые слишком твердые, тетя Лариса их не любит. Еще прихвати баночку икры в коммерческом магазине. Деньги возьми в ящике в комоде, там, где обычно».
Это было огромное искушение для меня — взять деньги из комода. Но я не стал этого делать. Еще решит, что я без нее ничего не могу! Все! Вперед к самостоятельной жизни! К славе и богатству! Ну или только к богатству, нафиг мне эта слава?!
Первый месяц в Москве лучше и не вспоминать. Помимо постоянно урчащего живота, лично меня еще все время мучила совесть. Я страшно сердился на себя за то, что не могу купить своей девушке даже обычный пирожок с капустой. С жильем нам, правда, почти сразу повезло, мы всего две ночи провели на вокзале. Там нас и заметила одна сердобольная старушка. Привела к себе домой и на работу помогла устроиться.
Мы все вчетвером сидели в каком-то подвале и фасовали сахарный песок, муку и прочие сыпучие продукты. Работали по столько часов, что время оставалось только на сон, и то не так много. Москву мы не видели вовсе, наш мир ограничивался подвалом и домом старухи, что нас приютила. Командовал нами какой-то родственник нашей хозяйки, здоровый дядька Михаил. Он был похож на цыгана, но нам, пожалуй, было без разницы. Платили нам гроши, ввиду того, что мы были новичками и не вырабатывали положенной нормы. Естественно, Михаил обещал, что не за горами у нас будут денег полные карманы, и к тому же нас всех ждет повышение. Не только в зарплате, но и в должности. Михаил говорил, что замолвит за нас словечко перед главными.
Кем были эти главные, мы так и не узнали. В скором времени Михаил куда-то пропал, а наша старушка хозяйка велела нам выметаться к чертовой матери. После этого мы немного пришли в себя и поняли — верить москвичам можно, но далеко не всем. Особенно не стоит доверяться тем, кто торчит на вокзале и похож на цыган.
Мы с Ромкой после этого устроились работать в автомастерскую подсобниками, а девчонки пошли работать в обычный продуктовый магазин. Мы сняли одну комнату на четверых, но зато теперь у нас были деньги на еду.
Спустя год мы уже считали себя коренными жителями Москвы и ничуть не жалели о том, что приехали сюда. Никакие бизнесмены из нас, конечно же, не вышли, мы все так же крутили гайки в гараже, а Галя и Марина работали обычными продавщицами. Но мы по-своему были счастливы и все еще мечтали о собственном деле. Все то, что мы планировали ранее, все наши идеи и планы были забыты и выкинуты в мусорное ведро. Теперь мы с Ромкой думали открыть собственную мастерскую в столице, считая это очень перспективным занятием. Но для этого, конечно же, сначала нужно было потрудиться, заслужить себе репутацию и наработать собственных клиентов.
Оба мы с Ромкой подумывали о том, чтобы позвать наших девчонок замуж. Только денег у нас на торжественную запись пока не было, а нам хотелось, чтобы все было честь по чести. К тому времени мы уже не ютились вчетвером в одной комнате, а жили на разных этажах в одном и том же подъезде. Девчонки снимали угол у одной старушки (на этот раз самой обычной, без криминальных родственников), а мы с Ромой проживали в пятикомнатной квартире с кучей разных соседей.
Я тогда уже купил кольцо для Гали, решив первым сделать предложение своей возлюбленной. Но вот как-то раз, возвращаясь домой, я обнаружил Марину, девушку моего друга, сидящей прямо на ступеньках в подъезде. Марина горько плакала. Первой моей мыслью было то, что ребята поссорились, такое часто случалось между Ромкой и Мариной.
— Марин, ну ты чего? Все пройдет, пройдет и это! Не грусти, помиритесь обязательно.
— Теперь уже вряд ли! — всхлипнула Марина и посмотрела на меня каким-то странным взглядом. Так, будто жалела меня.
Я присел рядом с девушкой и, взяв ее за руку, проговорил:
— Давай, рассказывай, чего там у вас произошло? Если Ромка тебя как обидел, я ему, знаешь, чего устрою? Будет неделю посуду мыть и туалет общий прибирать, когда до этого дойдет наша с ним очередь. Ох, Марина! Ты даже представить себе не можешь, на что похож общественный туалет в нашей коммуналке! Особенно если перед этим его посетил наш сосед Геннадий! Перманентное состояние Геннадия — это похмелье, а с похмелья представляешь, какие ароматы источает кишечник? О, мать, это ни с чем не сравнится!
Сколько я не пытался развеселить ее, Марина становилась все мрачнее. В конце концов, девушка не выдержала и, вперив в меня свои прекрасные глаза, обрамленные мокрыми ресницами, выпалила:
— Костя, хватит! У нас с тобой общее горе, между прочим!
— Какое горе? Кто-то умер?
— Любовь умерла! Твоя и моя!
— Не понял.
Я нахмурился и более внимательно всмотрелся в лицо Марины.
— Я только что застала в постели Рому и Галю! И чего Галке неймется? Непременно нужно, чтобы все мужики валялись у нее в ногах! На работе в нашем магазине уже всех перебрала, от грузчика до Ашота, хозяина заведения. Так нет, ей все мало!
— Замолчи сейчас же! — рявкнул я. — Что ты несешь вообще?
— Что знаю, то и говорю! Это ты у нас такой влюбленный дурачок, ничего вокруг не видишь! А твоя Галя обычная шалава, каких еще поискать! Даром что подруга мне. Теперь, естественно, бывшая!
Я, больше не слушая ее, вскочил и бросился наверх, в квартиру, где жили девчонки. Отчего-то я безошибочно определил то, что Рома и Галя именно там нашли себе уединение. Ромка не решился бы сотворить такое в нашей с ним комнате.
Я столкнулся со своим другом, когда он выходил на лестничную клетку. Увидев меня и главное выражение моего лица, Ромка попятился.
— Кость, ну извини! Понимаешь, как-то случайно вышло.
Ни секунды не раздумывая, я заехал ему в глаз. От моего удара Ромка осел на пол и, перешагнув через него, я вошел в квартиру.
Галя сидела на продавленном диване, подперев лицо руками. Я замер в дверях. Страшно хотелось, чтобы все происходящее оказалось сном. Случались у меня подобные видения, когда мне снилось, будто моя девушка меня бросила. Увидев меня, Галя медленно поднялась на ноги и, приблизившись, попыталась обнять меня. Мое тело стало словно каменное, и я отшатнулся от нее, как будто передо мной была ядовитая змея.
— Нажаловалась уже Маринка, значит? Ой, ну и ладно! Достали вы меня уже все! Живем в Москве, а такое чувство, что влачим то же существование, что и в провинции! С вами рядом никакой перспективы развития. Мне надоело это терпеть! У меня, между прочим, давно бы могла быть сказочная жизнь, только я все тебя жалела, не решалась бросить.
— А сейчас, выходит, решилась? — металлическим голосом проговорил я.
— Да! И ничуть не жалею! У тебя, Костя, толку не хватит на то, чтобы хоть чего-то достичь в этой жизни! А я не собираюсь свою молодость тратить на обычного работягу, от которого несет машинным маслом. Все кончено между нами!
— Спасибо! Огромное тебе спасибо! — проговорил я.
— Чего?
— Что тебе не ясно? Я благодарю тебя за то, что ты так вовремя явила мне свою сущность. Избавила меня от горькой участи рогоносца. Мне даже представить страшно, какая жизнь меня ждала бы, женись я на тебе! Как же права была моя мама! Она пыталась открыть мне глаза еще до нашей поездки сюда, а я, придурок, даже слушать ее не захотел. Так что, спасибо тебе, Галя, огромное спасибо!
Я развернулся и вышел за дверь, даже не полюбопытствовав, какой эффект возымели мои слова.
С того момента наша компания распалась, и каждый из нас пошел своей дорогой. Я подумывал тогда вернуться домой, но мне казалось, я буду выглядеть этаким побитым щенком. Я в красках представлял, с каким презрением будет смотреть на меня моя мать, да и все наши родственники и знакомые. «Вот не послушался матери и смотри, что вышло!» — начнет читать мне нотации тетка моей матери, та, у которой не хватает зубов, чтобы есть зеленые яблоки.
Да и что ждало бы меня дома? Мама, которую я так разочаровал? Нет. Домой я не поехал, но все же кое-какие изменения внутри меня произошли. Я решил, хватит мне уже влачить подобное существование, чего доброго, слова Гали сбудутся, и я так всю жизнь и буду торчать в этом гараже.
Тогда я начал работать как умалишенный. Брался за все подряд, трудился сутками на пролет и все деньги вкладывал в акции одной перспективной компании. Наверное, у меня было какое-то чутье насчет того, что дело это выгодное, и вскоре я и впрямь начал получать дивиденды. Деньги к деньгам. Через четыре года я смог открыть свою автомойку. Предприятие было небольшим, но мне хватало. Я особо ни на что не тратился, квартиру снимал на окраине города, передвигался на метро и не шастал по барам, как делали мои друзья и знакомые.
Маме своей я иногда звонил, так что она знала о том, что я жив и здоров. Но делал я это крайне редко. Мобильника у меня тогда еще не было, хотя у некоторых моих знакомых уже появились подобные игрушки. Поэтому звонил маме я нечасто и, если честно, довольно не охотно. Когда разговаривал с матерью, старался ничего о себе не рассказывать, ограничивался фразой — все хорошо и все.
Так прошло еще несколько лет, а однажды я встретил в Москве Марину. Столица большая, и с тех пор, как мы расстались с бывшими моими друзьями, я никого из них ни разу не видел и ничего не знал ни о Гале, ни о Ромке, ни о Марине.
— Костя, — окликнула меня девушка в джинсовой юбке.
Я даже не сразу узнал ее. От Марины больше не веяло провинцией, передо мною стояла обычная москвичка, одна из многих.
— Привет! Как жизнь? — поздоровался я, в душе посетовав на то, что потрачу на разговор с Мариной некоторое время, которого отчего-то постоянно не хватало.
— Хорошо, что мы встретились, Костя. Я сегодня лечу домой, у меня через два часа самолет. Не нужно ли что-то передать твоей маме?
— Что передать? Привет? — решил пошутить я.
Только тут я заметил слезы, застывшие в глазах Марины, и мысленно отругал себя.
— Что-то случилось у тебя, Марина? — спросил я.
— Сегодня утром умерла моя мама. Я лечу на похороны.
— Как? Почему умерла?
Наши родители казались мне еще совсем не старыми. Тем более, в моей памяти моя мама осталась той, что я видел несколько лет назад. Представить себе, что с мамой может случиться нечто подобное, я попросту не мог.
— Сердечный приступ. Господи, она была еще так молода! А я... Я... Я столько лет не видела ее! Не приезжала, да даже и не вспоминала о ней особо! Некогда было. Здесь, в столице, не замечаешь, как проходит жизнь. Время словно растворяется в шумном людском потоке. И приоритеты расставлены как-то неправильно. Все важное забывается, а ерунда всякая, ненужный хлам выходит на первое место. Ты извини, Костя, мне, наверное, пора, у меня самолет.
— Марин, ты держись! Я очень соболезную по поводу твоей мамы.
— Хорошо, Костя, буду держаться.
Эта встреча с Мариной и привела меня в чувство. Вспоминая каждое ее слово, все то, что сказала Марина, я понял — моя жизнь здесь ничего не значит. Эта гонка не пойми за чем, желание кому-то что-то доказать — ничего не значат. Ровным счетом ничего! А именно потому, что то, что мне по-настоящему дорого, осталось там, в прошлой моей жизни. Все, что я любил когда-то — моя мама, мой дом, все мои знакомые, мои вещи и даже тетка Лариса, что так ненавидела зеленые яблоки.
Вы не поверите, но я сел в тот же самолет, в котором летела в наш город Марина. Через три дня у моей мамы будет день рождения, и да... все правильно, я вернусь в тот же самый день, в который покинул маму, только несколькими годами позже.
Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди, когда я подходил к подъезду своего дома. Что если мама так сильно обижена на меня, что не захочет меня и видеть? Что, если я стал для нее теперь чужим, и она меня уже не любит так, как любила когда-то? Столько мыслей роилось в моей голове, но я старался гнать их прочь и с замиранием сердца перепрыгивал ступеньки, поднимаясь вверх.
— Мам, я купил красные яблоки, как ты просила, и банку икры прихватил.
На меня смотрели усталые глаза моей матери. Она немного постарела, но все еще была красива. «И почему мама больше не вышла замуж?» — пронеслось у меня в голове. «Из-за тебя, болван!» — тут же возник мысленный ответ. Помню, как-то, когда я учился в пятом классе, у мамы появился поклонник, дядя Саша. Ух, как он мне не понравился! Чего я только не вытворял, чтобы убрать эту помеху из нашей с мамой привычной жизни! И добился своего. Дядя Саша пропал, мама некоторое время грустила по нему, а потом жизнь пошла своим чередом. Точнее, у меня жизнь продолжилась, а вот у мамы она замерла, застыла, словно мошка в янтаре. А ведь этой окаменевшей ископаемой древесной смолой, сковавшей все ее существо, был никто иной, как я! Это я заставил маму жить по моим правилам, а потом попросту бросил ее, будто устав от нее и от ее любви, возжелал свободы и наигрался в ее сына.
— Костя! Милый мой, родной мой сыночек! — воскликнула мама и упала в мои объятия...
Пакет с продуктами выпал из моих рук, и яблоки рассыпались по полу. Мы с мамой стояли, обнявшись, и что-то говорили друг другу. Какие-то ничего не значащие и одновременно самые важные слова. Я помню, что я плакал и не стыдился этих слез. Кому, как ни ей, я мог показать свою слабость? Только она знала обо мне все, даже то, чего я сам о себе не ведал.
Больше я никогда не расставался со своей мамой. Я остался жить в своем родном городе. Поступил в институт на заочное отделение. В последствии стал начальником цеха на нашем местном металлургическом заводе. Женился, произвел на свет двух сыновей и лапочку дочку. Построил дом на даче и посадил несколько штук деревьев. В общем, программу минимум, заповеданную каждому настоящему мужику, выполнил и даже немного перевыполнил. И все это благодаря моей маме — той, что никогда не теряла веру в меня и продолжала любить, что бы я не вытворял.
Автор: Юферева С.