— Знаешь, кто тебя воспитал такой злой? Я! — Виктор рассмеялся и хлопнул по столу.
— Ты меня не воспитал. Ты только разрушил всё, что мог.
Полина открыла дверь своей небольшой квартиры, сняла ботинки и устало скинула куртку на вешалку. На кухне что-то тихо напевала Лиза.
— Мам, долго тебя не было, — Лиза подняла голову и улыбнулась. — А я тебе чайник поставила.
— Умничка, Лизка, — Полина потрепала её по голове, села рядом и потянулась за чашкой. — Сегодня опять дурдом. Все перед праздником как сумасшедшие.
— Устала? — Лиза смотрела на мать с детской серьёзностью, так похожей на ту, которую Полина когда-то видела у своей мамы.
— Устала, но нормально, — ответила она, улыбнувшись. — А ты как тут? Всё сделала?
— Угу. Только вот… — Лиза протянула лист бумаги, где было нарисовано что-то кривое, но забавное: ёлка, снежинки и две фигурки — высокая и маленькая.
— Это ты нас рисуешь? — спросила Полина, разглядывая рисунок.
— Ага. Только ещё ёлочные игрушки не дорисовала. Ты поможешь потом? — Лиза смотрела на мать так искренне, что Полина почувствовала, как сжимается сердце. Она должна сделать всё, чтобы у дочери было детство, которое не превратится в кошмар.
Телефон зазвонил резко, вырывая её из мыслей. Полина взяла его со стола. Номер был незнакомым. Обычно такие звонки она сбрасывала, но сейчас что-то её остановило.
— Алло? — проговорила она неуверенно.
— Полинка? Это я… Папа твой, — раздался грубый голос.
Полина замерла. Этот голос она не слышала больше десяти лет. Он будто вернул её в те дни, когда она сидела на кухонном полу, обнимая колени, и боялась дышать, чтобы не привлечь внимание пьяного отца.
— Что тебе нужно? — её голос был сухим, почти безразличным, хотя внутри всё кипело.
— Полинка, я вернулся в город. Мне жить негде, понимаешь? Новый год. Пусти на пару дней. Ты ж не оставишь отца на улице, а? — голос был давящий, жалобный.
Полина почувствовала, как её охватывает злость. Отец. Этот человек, который после того как не стало мамы превратил её жизнь в ад. Ей тогда было шестнадцать, и с тех пор отец начал пить.
Первое время она пыталась ему помочь, но потом начались крики, угрозы, и даже больше. Когда ей исполнилось восемнадцать, она сбежала из дома. С тех пор они не общались.
— Полинка, не молчи! — продолжал он. — Я больше не пью, правда. Всё это в прошлом. Я исправился. Ну, дай шанс. Это же грех — отца не простить перед праздником.
Полина сжала телефон. Грех. Он знал, куда давить. Она вспомнила, как пыталась устроить свою жизнь после побега. Как познакомилась с Сергеем, отцом Лизы.
Тогда ей казалось, что она нашла защиту, любовь. Но когда дочке было всего два месяца, Сергей уехал «искать работу» в другой город. Он так и не вернулся. Полина с тех пор больше ни на кого не надеялась.
— Ладно, — выдохнула она наконец. — Только до Нового года. И никаких пьянок, понял?
— Понял, понял! Спасибо, Полинка, ты не пожалеешь.
Она положила трубку, чувствуя себя опустошённой. Лиза сидела рядом, глядя на мать внимательным взглядом.
— Мам, кто это был? — спросила она тихо.
— Просто родственник, Лизка. На пару дней придёт пожить. Всё будет хорошо, — ответила Полина, но её голос звучал неуверенно даже для неё самой.
Утром Полина поделилась своей тревогой с Людмилой Петровной, соседкой с пятого этажа. Та была женщиной тёплой и добродушной, но порой слишком сентиментальной.
— Полечка, ну ты что! Конечно, пускай. Это ж твой отец, родная кровь. Новый год всё-таки! — Петровна покачала головой, словно это было очевидно.
— Да, только я помню, что было раньше, — возразила Полина. — Он… он пил, знаете? Мог и ударить.
— Все остепеняются, когда старше становятся. Может, и он остепенился. Не будь жёсткой, а? Грех всё-таки.
Слова резали слух, но спорить Полина не стала.
На обратном пути она встретила Виктора Ивановича, соседу снизу. Тот был строгим, но справедливым человеком. Он помогал Полине по мелочам, если что-то ломалось, и всегда был готов выслушать.
— Ты уверена, что это хорошая идея? — спросил он, выслушав её рассказ.
— Я не знаю… — Полина нервно сцепила руки. — Он сказал, что изменился.
— Говорить можно всё, что угодно, — Виктор Иванович хмуро покачал головой. — Если он начнёт снова, тебе придётся выгнать его, но это будет куда сложнее, чем просто сказать «нет» сейчас. Ты одна всё тянула, Полина. Ты сильная. Не позволяй прошлому снова тебя сломать.
Она ничего не ответила, только кивнула.
Вечером, лежа в кровати, Полина пыталась убедить себя, что это ненадолго. Но спокойнее ей от этого не становилось.
***
На следующее утро Полина встала пораньше, чтобы подготовиться к приходу отца. Она быстро убрала в квартире, хотя это скорее напоминало рефлекторную попытку привести всё в порядок перед грядущим хаосом.
Лиза с интересом наблюдала, как мать ходит туда-сюда, протирая уже чистую полку.
— Мам, а он правда наш родственник? — спросила девочка, глядя на мать снизу вверх.
— Дедушка твой, — нехотя ответила Полина, избегая взгляда. — Только ты особо к нему не привыкай, он тут ненадолго.
— А он добрый? — Лиза, казалось, не поняла напряжения в голосе матери.
Полина остановилась, задумалась на секунду и вымученно сказала:
— Посмотрим.
Звонок в дверь прервал разговор. Полина замерла, потом глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и пошла открывать. На пороге стоял Виктор с поношенной сумкой в руках.
Он выглядел старше, чем она его запомнила, но всё тот же — с прищуренными глазами, лёгкой наглостью в позе и намёком на бывший шарм, который теперь скрылся за серой щетиной.
— Ну, здравствуй, доча, — начал он с широкой улыбкой, будто ничего не случилось.
— Привет, — холодно ответила Полина, пропуская его в коридор.
Виктор огляделся. Его взгляд задержался на обоях, которые уже местами обтерлись, и на аккуратно расставленных по полкам игрушках Лизы.
— Тесновато у тебя, конечно, — пробормотал он, ставя сумку у стены. — Ну да ладно, лучше, чем в подъезде.
Полина нахмурилась, но промолчала. Лиза выглянула из кухни, и Виктор сразу её заметил.
— Это что, внучка моя? Ох ты, ни фига себе! — он широко улыбнулся. — Ну, иди сюда, давай обнимемся!
Лиза робко подошла, и дедушка коротко обнял её, похлопав по спине.
— А ты чего такая серьёзная? На меня похожа, — он рассмеялся и посмотрел на Полину. — А чего вы не говорили, что у меня такая внучка? Красавица, прям как бабушка в молодости. Помнишь её, а?
— Давай без этого, — резко перебила Полина. — Ты тут только до Нового года, и у меня условия. Никаких пьянок, никаких гостей, и веди себя нормально.
— Да понял я, понял, — отмахнулся Виктор. — Чего сразу в штыки? Я ж, вроде, с миром пришёл.
Полина устало потерла виски. Разговоры с ним всегда напоминали игру в перетягивание каната.
— Ладно, я на работу опаздываю, — сказала она. — Лиза, присмотришь за ним?
— Конечно, мам, я ж не маленькая, — нахмурилась Лиза.
— Вот это подход, внучка! — засмеялся Виктор. — Сразу видно, кровь моя.
Полина надела куртку, кивнула дочке и ушла, стараясь не думать о том, что может случиться.
***
Вечером, когда Полина вернулась домой, её сразу насторожил громкий смех из кухни. Она тихо прошла в коридор и застала Виктора и Лизу за столом. Лиза слушала деда, широко раскрыв глаза, а он, ухмыляясь, рассказывал что-то с энтузиазмом.
— Ну и всё, значит, с Ванькой подходим к этому ларьку. У меня в руках кирпич, у него — молоток. Только замахнулся, а тут наряд из-за угла! Ну мы, понятно, давай дёру! — рассказывал Виктор, жестикулируя. — Ванька-то ноги ободрал, а я целый! Ловкость, внучка, это главное. Вот вырастешь, я тебя научу.
— Ты совсем?! — Полина влетела в кухню, глаза горели от ярости. — Ты что ей рассказываешь?!
— Да чего ты взъелась-то? — Виктор ухмыльнулся. — Детям смешные истории надо рассказывать. Ну, поржали же?
— Это не смешно, — жёстко отрезала она. — Лиза, иди в комнату.
— Мам… — начала было девочка, но, увидев взгляд матери, замолчала и ушла.
— Да ладно тебе, Полин, чего ты как львица-то? — Виктор наклонился назад на стуле. — Мы ж просто общаемся. У неё хоть дед появился, а ты что сразу в ругань?
— В ругань — это как раз про тебя, — парировала Полина. — Ты обещал вести себя нормально. Пока ничего такого я не вижу.
— Ой, всё, — Виктор махнул рукой. — Нашла повод. Я ж просто стараюсь в семью влиться. Может, чаю попьём, а?
— Никакого чая, — холодно ответила Полина. — И запомни: если ещё хоть раз я услышу подобное, ты вылетишь отсюда раньше, чем пробьёт двенадцать.
Виктор скривился, но промолчал. Полина тяжело вздохнула, посмотрела на пустую чашку Лизы и вышла из кухни.
***
Позже вечером она убирала со стола, когда раздался стук в дверь. Это была Людмила Петровна.
— Полечка, это я на минутку, — заговорила она, глядя куда-то в сторону. — Я тут слышала, что у тебя отец приехал. Так это правда?
— Правда, — буркнула Полина. — Пожить до праздников.
— Ох, ну это правильно, правильно. Ты молодец. — Людмила покивала, но лицо её было настороженным. — Только знаешь, Поля… Ходят слухи, что он вроде опять пьёт. Соседи-то видели его вчера в магазине у ларька с чем-то… ну, с бутылкой в общем. Ты это, поаккуратнее.
Полина ничего не ответила, но сердце сжалось. Она не могла отделаться от ощущения, что этот Новый год уже катится куда-то не туда.
### **Глава 3. Кризис**
Полина стояла у плиты, помешивая суп, когда дверь в квартиру распахнулась. В кухню ввалился Виктор, лицо его было раскрасневшееся, и от него резко пахнуло перегаром. Полина сразу почувствовала, как что-то внутри сжимается в тугой ком.
— Ты что это, напился?! — она повернулась к нему резко, положив половник на стол.
— Да ладно тебе, доча, — он махнул рукой, будто отгоняя муху. — Я ж только стопочку… За встречу со старыми друзьями! Не праздник ли на носу? Что мне, как монаху, жить теперь?
Полина сжала зубы, пытаясь удержать себя в руках. Лиза сидела за столом в углу, испуганно глядя на дедушку.
— Я же тебе сказала: никаких пьянок! — Полина подошла ближе, почти вплотную, но Виктор даже не пошатнулся. — Ты зачем так?
— А ты не ори, ладно? — его голос стал резче. — Я что, тебе в тягость, что ли? Да ты на меня молиться должна, что я тебе жизнь даровал. А теперь еще и дочку твою воспитываю!
— Ты только плохому научишь! — Полина сорвалась, голос её задрожал. — Ты обещал…
— Да кто ты такая, чтоб меня учить?! — перебил он, резко подняв руку, как будто собирался ткнуть пальцем, но потом опустил её. — Не забыла, кто я тебе? Отец, родной, между прочим.
Лиза соскочила со стула и юркнула в свою комнату, захлопнув за собой дверь. Полина проводила её взглядом, потом снова повернулась к отцу.
— Ты мне ничего не дал, понимаешь? — она почти шипела, глядя ему в глаза. — Только страх, и больше ничего. Ты здесь только потому, что мне жалко тебя. Но это была ошибка.
— Ошибка, говоришь? — Виктор хмыкнул. — А я что? Я хотел наладить отношения. А ты, как всегда, неблагодарная. Мужик твой где, а? Слился? Не выдержал твоего характера вздорного! А ты учи дальше, мать-одиночка.
Полина замерла, будто её ударили. Затем, взяв себя в руки, она процедила:
— Пошёл вон. Сейчас же.
— Ха! Пошёл вон? — Виктор засмеялся, пьяно качнувшись. — Ты меня не выгонишь. Знаешь почему? Потому что я здесь прописаться могу. Закон на моей стороне, доча. А ты — никто.
Полина окаменела. Эти слова ударили её сильнее, чем любая пощечина в прошлом. Она молча вытерла руки о фартук и вышла из кухни, захлопнув за собой дверь спальни.
***
На следующий день она обнаружила в комнате Лизы записку. Девочка аккуратно вывела крупными буквами: «Мама, я боюсь дедушку. Пусть он уходит».
Полина сжала бумагу в руках, чувствуя, как в ней закипает ярость. Она вышла из квартиры и постучала к Виктору Ивановичу. Тот открыл почти сразу, внимательно посмотрел на её бледное лицо.
— Он напился, — начала Полина, срывающимся голосом. — Кричал, угрожал. А я не знаю, что делать. Сказал, что может прописаться.
— Ну-ну, не кипятись, — Виктор Иванович вытер руки полотенцем и шагнул в сторону, пропуская её в квартиру. — Садись. Давай по порядку рассказывай.
Полина опустилась на стул, скрестив руки. Она говорила быстро, порой сбиваясь, но Виктор Иванович слушал молча, не перебивая. Когда она закончила, он покачал головой.
— Сам он не уйдёт. Это факт. Такой тип, как твой отец, только силу понимает. Но ты права: прописаться он может, если захочет. Значит, действовать надо сейчас.
— Но как? — Полина обхватила голову руками. — Я не могу больше. Лиза боится. А он только хуже становится.
Виктор Иванович посмотрел на неё с серьёзным выражением.
— Я с ним поговорю. По-мужски. Но ты должна быть готова, Полина. Если начнёт буянить, сразу вызывай участкового. Тут разговор короткий.
Полина кивнула, не найдя слов. Она уже не видела выхода из этого кошмара, но знала одно: это надо закончить.
***
Позже вечером Виктор Иванович поднялся к ней. В руках у него был ящик с инструментами — маскировка для «случайного визита». Полина открыла дверь и указала на кухню, откуда доносились громкие разговоры.
Там сидел Виктор со своими двумя приятелями, нетрезвые и шумные.
— Ну ты смотри, какие у неё ещё дела, — смеялся Виктор, размахивая стаканом с чем-то мутным. — А она мне тут законы рассказывает! Эх, сдались мне ваши законы. Я, знаешь, как жил? По понятиям, а не по вашим бумажкам.
Виктор Иванович зашёл в кухню, застыл у дверного косяка, и его голос прозвучал неожиданно громко:
— Всё, хорош. Заканчиваем этот балаган.
Приятели Виктора замолкли, развернувшись на звук, а сам Виктор нахмурился.
— Ты ещё кто такой? — пробормотал он. — Полинка, это что за мужик у тебя тут шастает?
— Не твоё дело, — твёрдо ответил Виктор Иванович. — Это не твой дом, понял? Ты — лишний. Считай, что ты больше здесь не живёшь.
— Думаешь, напугаешь? — Виктор криво усмехнулся, шатаясь, но стараясь выглядеть грозно. — Я, знаешь, кого видел в своей жизни? Таких, как ты, пачками клал на лопатки. Так что катись отсюда, пока сам не пожалел!
Виктор Иванович шагнул вперёд, не спеша, но твёрдо. Его спокойствие казалось почти пугающим в этом шумном балагане.
— Кого ты там видел? — спокойно спросил он, сдвигая взгляд на приятелей Виктора, которые уже начали ерзать на своих местах. — Давайте, расскажите мне всем табором, кого вы там видели. А я пока по-другому покажу, как надо гостей провожать.
Он запустил руку в ящик с инструментами, и достал из него массивный газовый ключ. В комнате повисла напряжённая тишина.
— Ты это, полегче… — начал один из приятелей Виктора, глядя на ключ так, будто тот был нацелен прямо на него. — Мы чё, мы ничего…
— А я разве к вам? — перебил Виктор Иванович, всё так же не повышая голоса. Он поднял ключ, размахнулся и с хрустом ударил по бутылке водки, стоявшей на столе. Стекло разлетелось на мелкие осколки, жидкость пролилась по столешнице.
Приятели Виктора тут же подскочили, едва не опрокидывая стулья.
— Всё-всё, мы сваливаем! — пробормотал один, пятясь к выходу. — Это чё-то не по понятиям, братцы. Мы такого не заказывали.
Второй только буркнул что-то невнятное, глядя в пол, и поспешил за первым. Дверь захлопнулась так быстро, что только пятки мелькнули за порогом.
Оставшись один, Виктор нахмурился, но злости в его взгляде уже не было. Скорее растерянность и злое упрямство. Он сел обратно на стул, схватил сигарету и закурил.
— Ну, молодец, герой, — усмехнулся он, пуская дым в потолок. — Выгнал моих друзей. Доволен теперь?
— Ага, доволен, — ответил Виктор Иванович спокойно, положив газовый ключ на стол с глухим стуком. — Теперь ты собирайся. Тут тебе больше делать нечего. Ни друзей, ни тебя.
Виктор усмехнулся, но в его усмешке не осталось уверенности.
— А ты что, новый хозяин? Полинка тебя привела сюда за старшего? Или вы тут теперь семейку строить вздумали? — Он ткнул сигаретой в сторону Полины, но она не дрогнула.
— Собирай вещи, — холодно произнесла Полина, глядя прямо ему в глаза. — Уходи.
Он замер, потом медленно встал, помотал головой, словно что-то обдумывая, и без лишних слов направился в коридор. Взял свою сумку, начал молча кидать туда вещи, которые почти не успел распаковать.
— Ну и ладно, — буркнул он себе под нос, накидывая куртку. — Всё равно вы мне никто. Поживите тут, а потом вспомните меня. А поздно будет…
Никто не ответил. Полина стояла молча, сжав кулаки, а Виктор Иванович спокойно наблюдал за тем, как Виктор хлопает дверью. Тишина накрыла квартиру, как одеяло.
— Спасибо, — выдохнула Полина, когда дверь закрылась. Её голос дрогнул, но в нём слышалось облегчение. — Без вас я бы не справилась.
— Ты и сама могла бы, если бы захотела, — ответил Виктор Иванович, убирая газовый ключ обратно в ящик. — Просто тяжело это, но нужно. Ради тебя. Ради Лизы.
Она кивнула. Теперь этот груз прошлого ушёл, и в их доме стало пусто, но одновременно легче дышать.