Поговаривают, что человек - такая, знаете ли, скотинка, которому только дай чего напридумывать. Ну вот хотя бы, казалось - есть же на свете колесо? Хорошая штука. Даже форма его - законченная, завершенная, крутится себе, делает дело, двигает все, что движется, ускоряет нудный ход жизни, и чего тут, казалось, бы, придумывать?
Ну, говорить о том, что человек - большой придумщик, мы здесь не станем (не такой уж и большой: вот пользоваться придумками - все мастера, а придумывать, как ни крути, удел очень немногих), а вот о том, как в какой-то момент людям перестало хватать колеса - поговорим, конечно.
Известно расхожее выражение про “карликов, стоящих на плечах гигантов” - приписывается оно Бернару Шартскому и употребляется в том смысле, что у каждого, самого гениального открытия, есть предшественники, которые своими знаниями обеспечили научный и технологический прорыв своих последователей. Логично - и, рассказывая любую историю, мы неизбежно начинаем именно с гигантов.
Так вот, сама по себе идея замены ненадежного колеса гусеничным ходом имеет довольно длинную историю - некоторые считают, что первым был француз д’Эрман, подавший, в 1713-м году в Академию наук прекрасный проект, который сам он назвал “четками из катков” - кузов ставился на раму с деревянными катками, соединенными лентой - выходило что-то вроде моногусеницы. Надо сказать, французские академики идею оценили очень высоко (да и современный ученые говорят о том, что устройство-то, с точки зрения давления на поверхность, было идеальным), вот только куда эту деревянную моногусеницу приспособить и для чего её применить, в те годы так и не придумалось.
Словом, идея д’Эрмана канула в лету, во всяком случае, Ричард Эджуорт, помещик из богатой англо-ирландской семьи, судя по его изобретению, о нем не слышал. Будучи человеком ученым (основатель Ирландской академии наук, как-никак),да еще и лендлордом, он всю жизнь занимался приведением своих унаследованных владений в порядок, а владения ему достались - сплошные болота. Которые наложили, если допустимо так выразиться, свою печать на изобретения этого уважаемого джентльмена, среди которых нашлось место и гусенице - Эджуорт придумал деревянные дощечки плотно соединять друг с другом, в виде ленты, связывать их и надевать на колеса повозки, что здорово помогало перемещаться по болотистой местности. Говорят, у него были подражатели, но до превращения этой прекрасной идеи в гусеницу было еще ох как далеко.
В 1782 году, правда, французский инженер Жозеф-Филипп Деблан (приводим его имя полностью, а то - как только его не называют в наших изданиях) придумывает гусеницу для движения по воде - это и в самом деле этакая гусеница с лопастями, располагающаяся по бортам судна. Только вот в ту пору эта идея казалась прекрасной разве что самому Деблану, и до внедрения дело дойдет только полвека спустя, когда один предприимчивый американец получит на это изобретение патент и запустит пароходы с “гусеницой” Деблана по Миссисипи.
А Деблан останется в истории гениальным неудачником - он будет первым человеком, получившим патент на пароход - изобретение, которое будет осмеяно Наполеоном (и эта насмешка не сообразительного тирана поставит на его задумке крест) и которое чуть позже прекрасно воплотит Фултон.
Меж тем, промышленная революция в Англии (обстоятельство, сильно способствующее реализации скрытых талантов) штампует в этой области одну идею за другой - Томасу Джерману пришла в голову идея, которую он сам назвал “бесконечной дорогой” - дорогу стоило только надеть, как ленту, на колеса, которые сами как бы “разматывали” её. Рельсы в ту пору (1801 год) уже существовали (вагонетки на деревянных рельсах использовали в шахтах очень давно), а вот железных дорог еще не было - идея показалась остроумной многим, и у Джермана хватало последователей (Палмер, Бари, Кейли, Уэлч и прочие) - патентное ведомство Британии зафиксировало примерно с полдюжины изобретений - все они известны как разработки , смысл которых был в облегчении труда лошадей - именно они рассматривались в качестве “мотора”.
В дружную компанию англичан иногда вмешивались и “посторонние” - например, в 1818-м француз Дюбоше создал движитель, который уже выглядел как вполне себе знакомая нам гусеница, в 1837-м штабс-капитан Дмитрий Загряжский получает привилегию (патент) на гусеницу собственной конструкции - заметим, металлическую, а не деревянную, как его предшественники, но денег за реализацию задумки ему найти не удается и патент два года спустя был отозван.
Правда, сразу же после отзыва привилегии Загряжского, в 1839-м году, выдана другая - на гусеничное устройство Василия Тертера, но и эта идея не реализована, так как “интересантов не найдено”.
Что же касается решительного прогресса в реализации идеи, то, кажется, его добился Левис Гомперс, который всю жизнь страдал от того, насколько зверски люди обращаются с животными. Собственно, все изобретения этого писателя и философа, основателя общества по предотвращению жестокого обращения с животными (оно существует и по сей день и чрезвычайно популярно в Британии) были направлены на облегчение страданий братьев наших меньших. Среди его изобретений, например, велосипед, но для нашего рассказа важно, что Гомперс был первым человеком, который создал проект гусеничного движителя с паровым двигателем - все прочие конструкции предполагали, что повозки с гусеницами все-таки тянут лошади.
Годом позже отличную модель гусеничного трактора (да, это был вполне себе уже трактор) с паровым двигателем разработал англичанин Хиткот, причем изобретатель указывал в своем патенте, что машина сия важна для движения в тех местностях, где рельеф или особенности грунта не позволяют двигаться лошадям - и добился первого успеха: две машины его конструкции были созданы и работали довольно долго.
В Крымскую войну английская армия использует для перемещения грузов трактор системы Бойделя, словом, в мире, вроде бы, вот-вот наступит время сверхсильных и сверхпроходимых гигантов, но оно отчего-то никак не наступает, и главная проблема связана именно с поворотным механизмом. Проблему пробуют решать двумя путями: во-первых, “поправлять” траекторию движения этих монстров с помощью старой доброй лошадки, во-вторых, появляются разработки, которые делят гусеницы не “передние”, размером с колесо, и “задние” (тоже, заметим, получается не очень-то здорово).
Неизвестно, как идея гусеничного хода попала в голову крепостного Федора Блинова, который все вышеописанную предысторию не знал и знать не мог. Родился он в 1831-м в Саратовской губернии, был крепостным графа Уварова (да-да, того самого, который про “православие, самодержавие, народность”), в семье кузнеца, и с детства помогал своему отцу. Кстати, есть еще умилительная (для фанатов “народности”, наверное, ими и сочиненная), легенда, о том, как граф, лично приметив смышленого мальчонку, пристроил его в кузницу и грамоте обучил - увы, о том, что граф со своими крепостными общался лично, ничего доподлинно не известно, а грамоте, в самом первоначальном виде, Блинов обучался у местного дьячка - как и все прочие его ровесники.
Есть, впрочем, и еще одна легенда, связанная с прогрессивным графом - мол, он позволил сыну кузнеца пользоваться его библиотекой.
Это любопытно, поскольку, если так и было, то - выходит, граф и его крепостной-самоучка одни книги читали (да, это упрощение, конечно - у графа-то была не одна усадьба и круг чтения был намного шире, но - тем не менее), только вот у Уварова выход из чтения был в виде триединого чудища, которое, меняя название, но не меняя содержания, отныне в истории страны с нами навсегда, а у Блинова, выходит, “выхлопом” из чтения стал трактор, вещь в хозяйстве нужная и для человеческой цивилизации - важная. Хотя - каждый из нас наблюдал этот любопытный феномен в жизни: люди, читавшие одни и те же книги, выносят для себя из них разное. В конце концов, это только в детстве- юности всем Ланцелот идеал, а дальше-то люди и к Дракону привыкают...
Впрочем, до трактора в те годы было еще очень далеко, а по что важно для нашей истории вот что: граф, большой прогрессист, давно уже заменил барщину денежным оброком, поэтому был не против того, чтобы в голодные годы крестьян управляющие отпускали на откуп - подработать на стороне и принести-таки хозяину денег.
Голодных лет хватало, и в 40-х совсем еще юный Федор сначала работает бурлаком, а позже ему улыбается настоящая удача - его берут кочегаром на один из пароходов, которых на Волге становится все больше и больше. Толкового кочегара, которому всякая механика интересна, отмечает капитан - и, покидав пять лет уголек, Блинов из кочегара становится корабельным механиком, а механик, пусть даже и остающийся крепостным - птица важная. В 1855-м с пароходом “Геркулес”, где работал Блинов...
Этот текст - примерно 10% лонгрида, опубликованного в Boosty - продолжить чтение можно, перейдя в этот блог по ссылке ниже.
Подписаться на блог (где в данный момент более 200 публикаций, и все новые тоже появляются только там) можно ЗДЕСЬ.
Подписка помогает в создании новых материалов.
Блог рассчитан на платную подписку, материалов для бесплатного чтения подписка там не предусматривает,
Всем уже подписавшимся - личная моя благодарность.