Глава 13
Антон выглядел удивлённо и радостно одновременно, когда я выразила желание познакомиться с его матерью.
— Правда? — спросил он, его глаза засветились. — Это так здорово, Таня. Она тебе понравится. Мама — удивительная женщина. Она... — он немного замялся, подбирая слова, — она такая же, как и т. вы похожи. Мама прошла через многое.
— Вот и замечательно.— ответила я с улыбкой, стараясь, чтобы мой голос звучал искренне. — Ты часто о ней упоминаешь, и у меня сложилось впечатление, что она действительно интересный человек.
— Она и есть интересный человек. — с энтузиазмом ответил Антон. — Я уверен, что вы с ней подружитесь.
Мы сидели в кафе, за окном мимо проносились машины, а в зале тихо звучала джазовая музыка. Я наблюдала за Антоном, который с любовью говорил о своей матери. Его вера в неё только укрепила моё решение.
— А когда мы сможем встретиться? — спросила я.
— Ну, я поговорю с ней, и мы что-нибудь придумаем. — ответил он. — Может, устроим ужин?
— Это было бы замечательно! — сказала я, улыбнувшись.
Но внутри меня всё переворачивалось. Я знала, что встреча с его матерью будет непростой. Это не будет просто знакомство — это будет попытка донести правду, которую я так долго носила в себе.
Антон начал рассказывать что-то о её увлечениях, но я ловила только обрывки его слов. Мысли были заняты предстоящей встречей.
Спустя несколько дней Антон позвонил мне.
— Таня, я поговорил с мамой. Она с радостью тебя примет. Как насчёт завтрашнего вечера?
— Отлично. — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.
Когда мы поговорили, я опустила телефон и посмотрела в окно. Всё внутри меня кричало от напряжения, но я знала, что назад дороги нет.
Я позвонила Паше.
— Всё готово. — сказала я.
— Ты уверена, что сама готова? — спросил он.
— Да. — ответила я. — Я должна это сделать.
На следующий день я готовилась к встрече с матерью Антона. Всё внутри меня трепетало, но я старалась сохранять спокойствие. Я выбрала скромное платье пастельного оттенка, распустила волосы, сделала лёгкий макияж. Мне хотелось произвести хорошее впечатление, несмотря на истинную цель этой встречи.
Антон заехал за мной ближе к вечеру. Его радостное настроение заразило меня, хотя внутри я чувствовала себя словно перед бурей.
— Ты потрясающе выглядишь. — сказал он, когда я села в машину.
— Спасибо. — ответила я, стараясь удержать улыбку.
Мы ехали молча. Антон включил тихую музыку, и я смотрела в окно, размышляя о предстоящем разговоре.
— Мама очень ждёт. — нарушил тишину Антон. — Она сказала, что готовит ужин сама, хотя обычно мы берём что-то из ресторана.
— Это мило. — ответила я.
Дом, к которому мы подъехали, оказался уютным коттеджем в пригороде. Когда Антон открыл дверь, нас встретила стройная женщина с тёплой улыбкой. Её волосы были убраны в аккуратный пучок, а в глазах светились доброта и лёгкая усталость.
— Вот и вы. — сказала она, обнимая сына. Затем обратилась ко мне: — Татьяна, здравствуйте. Очень рада познакомиться.
— Взаимно. — ответила я, чувствуя, как дрожат мои руки.
Мы прошли в гостиную, наполненную мягким светом ламп и ароматами свежеприготовленного ужина. На столе стояли вазы с цветами, а в воздухе витал запах корицы и ванили.
— Таня, располагайся, а я пока закончу с ужином. — сказала она.
Мы с Антоном остались вдвоём.
— Ну как тебе? — шёпотом спросил он, широко улыбаясь.
— Она замечательная. — честно ответила я, ощущая тяжесть своего намерения.
Во время ужина мы разговаривали о разных вещах: путешествиях, книгах, увлечениях. Его мать оказалась действительно интересной и интеллигентной женщиной. Но я чувствовала, что нужно найти момент, чтобы поговорить с ней наедине.
Когда ужин подошёл к концу, я решила действовать.
— Можно мне помочь вам с посудой? — предложила я, надеясь, что Антон останется в гостиной.
— Конечно, дорогая. — улыбнулась она.
На кухне я выждала момент, когда мы остались вдвоём. Моя голова кружилась от волнения, но я собрала все силы, чтобы заговорить.
— Я хотела поговорить с вами. — сказала я, прерывая тишину.
Она удивлённо посмотрела на меня, но её взгляд оставался доброжелательным.
— Конечно, Татьяна. О чём?
Мой голос задрожал.
— Это касается вашего бывшего мужа... Владимира Львовича.
Её взгляд переменился: из мягкого и доброжелательного он стал настороженным и холодным. Она поставила тарелку в раковину и повернулась ко мне всем телом.
— И? — спросила она с ноткой напряжения в голосе.
Я почувствовала, как ком подступает к горлу, но отступать было нельзя.
— Мне нелегко об этом говорить, — начала я, стараясь не терять самообладания. — но мне кажется, вы должны знать правду.
Она медленно скрестила руки на груди, ожидая продолжения.
— Хорошо, я слушаю.
— Ваш бывший муж… он сделал мне очень больно. — сказала я, стараясь не отводить взгляд. — Когда я работала в модельном бизнесе, он… злоупотребил своей властью.
Её лицо напряглось, но она стояла неподвижно, ожидая деталей.
— Однажды он… воспользовался своим положением и своей силой. — выдавила я, чувствуя, как тяжесть воспоминаний накатывает снова. - Он сделал мне очень больно, но тогда у меня не было сил ему сопротивляться. Я не обращалась в полицию, но...
Её глаза чуть расширились, но вместо шока или понимания я увидела резкость.
— Это… это абсурд! — сказала она, покачав головой. — Вы, наверное, что-то перепутали. Владимир — сложный человек, но такое? Это невозможно.
— Я бы не стала говорить об этом, если бы это не было правдой. — сказала я, стараясь держаться спокойно.
— Нет! — резко прервала она. — Я знаю Владимира. Он может быть жёстким, да, но не настолько.
— Я понимаю, что вам трудно в это поверить, но я здесь не для того, чтобы что-то доказывать. — ответила я, чувствуя, как во мне нарастает отчаяние.
Она отвернулась и обхватила руками край стола, словно собираясь с мыслями.
— Я не хочу больше слушать это. — твёрдо произнесла она. — Этот разговор окончен.
— Но… — начала я, надеясь, что она передумает.
— Идите домой, Таня. — отрезала она. — Прошу вас.
Я молча смотрела на неё, чувствуя, как рушится моя последняя надежда. Она даже не взглянула на меня, пока я направлялась к выходу.
— И да, с Антоном вам лучше не встречаться.— холодно добавила она.
Когда я вышла из кухни, меня накрыло странное ощущение пустоты. Казалось, что я только что потеряла нечто важное, что могло бы изменить всё.
Антон встретил меня в гостинной. Его лицо озарила улыбка, но она тут же сменилась обеспокоенным выражением, когда он увидел моё состояние.
— Таня, что случилось? — спросил он, подходя ближе. — Ты какая-то бледная.
Я нервно поправила волосы, стараясь скрыть дрожь в голосе.
— Всё хорошо, просто... немножко неважно себя чувствую. Видимо, давление.
Антон посмотрел на меня пристально, словно пытаясь заглянуть глубже, чем я хотела позволить.
— Может скорую вызвать? — предложил он.
— Нет, не нужно.— быстро ответила я, почувствовав, как паникующая часть меня хочет скорее скрыться. — Я вызову такси и поеду домой, не беспокойся.
— Ты уверена? — не отступал он. — Я бы не хотел, чтобы ты одна куда-то ехала, особенно если тебе плохо.
— Правда, всё нормально, Антон. — сказала я, стараясь улыбнуться, но получилось натянуто. — Я просто хочу побыть одна.
Он всё ещё сомневался, но, кажется, решил не давить.
— Хорошо, но обещай, что напишешь мне, когда будешь дома.
— Обязательно. — ответила я и быстро отвернулась, чтобы он не заметил мои слезы.
Пока я уходила от него, чувствуя на себе его беспокойный взгляд, внутри меня всё разрывалось. Слова его матери всё ещё звучали эхом в голове, а осознание того, что я только что сделала — или не сделала. — превращалось в тяжёлый груз.
Несколько дней я не могла найти себе места. Казалось, что стены квартиры сжимались вокруг меня, превращая её в клетку. Я ходила из угла в угол, садилась, вставала, смотрела в окно и снова начинала мерить шагами комнату. Голова была забита мыслями, которые сменяли друг друга, как калейдоскоп.
Слова Паши всплывали вновь и вновь, обжигая своей правдой.
"Зачем ты пытаешься начать войну, если у тебя нет оружия?"
Эти слова били по больному, заставляя задуматься: а действительно, зачем?
Я пыталась убедить себя, что правда и справедливость важнее всего, но каждый раз, когда передо мной вставал образ Владимира Львовича с его циничной усмешкой, я понимала, как мало у меня шансов против него. Этот человек был опасен, его власть простиралась слишком далеко.
— Может, Паша прав? — прошептала я вслух, сидя на полу посреди комнаты.
Вариант уехать из этого города начал казаться всё более привлекательным. Собрать вещи, оставить всё позади и забыть, как страшный сон. Где-то в глубине души теплилась мысль, что, может, это действительно единственный выход.
"Но разве я смогу забыть?" — спрашивала я себя, глядя в потолок.
Эти мысли сводили меня с ума. Я боялась, что, уехав, оставлю часть себя здесь, навсегда потеряю шанс восстановить справедливость. Но оставаться означало жить под постоянным гнётом страха и недосказанности.
— Что же делать? — прошептала я, опустив голову на колени.
Сил не было даже на то, чтобы позвонить Паше. Каждый раз, когда я подносила телефон к уху, что-то внутри меня останавливалось. Я знала, что он будет уговаривать меня не сдаваться, но хватит ли у меня сил?
Через несколько дней мне поступил неожиданный звонок. Это была Лидия Анатольевна - мать Антона. Она настаивала на встрече. Все эти дни я не виделась с Антоном, ссылаясь на болезнь. Он очень переживал, но мне надо было решить вопрос со своей дальнейшей жизнью.
Лидия Анатольевна вошла в кафе с видом человека, привыкшего решать проблемы одним махом. Её строгий взгляд скользнул по залу, прежде чем она заметила меня за дальним столиком.От прежней доброжелательности не осталось и следа. Я встала, чтобы поздороваться, но она даже не поприветствовала меня.
— Не будем терять время. Скажи прямо, чего ты хочешь? Денег? — её голос был ледяным и сухим.
Я замерла, ошеломлённая такими словами.
—Мне не нужны ваши деньги. я хочу справедливости. Он мне угрожает, преследует.
Лидия Анатольевна уселась напротив меня, холодным взглядом оценивая каждое моё движение.
— Я могу понять твою игру, девочка. — сказала она, скрестив руки на груди. — Сначала жалость, потом доверие, а затем ты добиваешься своего. Только давай не будем терять время на эти манипуляции. Говори, сколько тебе нужно, чтобы ты исчезла из жизни моего сына?
Мои руки невольно сжались в кулаки под столом.
— Я не играю ни в какие игры. — тихо ответила я, стараясь сдерживать эмоции. — Мне ничего не нужно.
— Правда? — её брови выгнулись с недоверием. — Ты не хочешь денег, но почему-то вся эта история всплыла именно сейчас, когда ты рядом с Антоном. Скажи честно, ты специально вышла на него? Чтобы отомстить?
— Нет! — я резко подалась вперёд, мои глаза наполнились слезами. — Я встретила Антона случайно. Я не знала, кто он и…
— И вдруг решила, что это идеальная возможность свести счёты? — перебила она меня.
Я замолчала, чувствуя, как ком подступает к горлу. Все слова, которые я готовила в голове, вдруг растаяли.
— Послушай, девочка, — продолжила Лидия Анатольевна с ноткой усталости в голосе, — я не знаю, что у тебя произошло с Владимиром, и, честно, знать не хочу. Но ты должна понять одно: мой сын не виноват в том, что случилось. И я не позволю тебе разрушить его жизнь ради своей мести.
— Я никогда не хотела этого. — прошептала я, едва сдерживая слёзы. - Я хотела уехать, но решила рассказать вам все для начала.
— Тогда уезжай. — она посмотрела мне прямо в глаза. — Уезжай, пока не стало слишком поздно.
Её слова повисли в воздухе, оставляя меня в тишине своих мыслей.
Лидия Анатольевна тяжело вздохнула и откинулась на спинку стула.
— Знаешь, таких как ты, Тань, я за свою жизнь насмотрелась. Все с одной и той же историей. Жалость, слабость, мнимая честность. Но я тебе сразу скажу: сына я в обиду не дам. Он слишком хорош для всей этой грязи, в которую ты пытаешься его втянуть. Я воспитывала его честным и порядочным человеком.
Я почувствовала, как её слова вонзаются в меня, как острые лезвия. Гнев и бессилие закипали внутри, но я держала себя в руках.
— Вы ошибаетесь. — сказала я тихо, но твёрдо. — Я никогда не хотела втягивать Антона ни во что подобное. Я ничего ему не говорила. Я не искала встречи с ним, всё произошло случайно.
Её глаза сузились, голос стал ещё холоднее.
— Случайно? Не смеши меня. Девочки вроде тебя всегда что-то высчитывают. Случайностей не бывает. Но я скажу тебе вот что. Если ты хоть как-то причинишь ему боль — я за себя не ручаюсь!
Мои губы сжались в тонкую линию.
— Вы можете думать, что хотите.— ответила я, поднимаясь из-за стола. — Но я не собираюсь отчитываться перед вами за свои чувства.
Она хмыкнула, глядя на меня снизу вверх.
— Чувства? О, детка, я думала, что ты умнее.
Её насмешка ещё долго звенела в моих ушах. Моё сердце сжималось от боли и обиды, но под этим был страх. Большой и тёмный страх, что её слова могут оказаться правдой.
Я сжала кулаки, подавляя бурю внутри.
— Вы такая же, как ваш муж. — выпалила я, глядя ей прямо в глаза.
Её лицо изменилось — в глазах мелькнуло нечто, что я не успела понять: то ли боль, то ли гнев. Она резко выпрямилась, сложив руки на груди.
— Много ли ты знаешь? — ответила она с ледяной усмешкой. — Владимир меня абсолютно не интересует, и ты даже не представляешь, как давно. Но за сына... ради сына я готова на всё.
Её голос стал твёрдым, в нём звучала такая уверенность, что мне на миг стало страшно.
— Он единственный, что у меня осталось. — продолжила она. — И я не позволю ни тебе, ни кому-либо ещё разрушить его жизнь.
Я почувствовала, как злость во мне закипает ещё сильнее.
— А ваш муж разрушил мою жизнь и продолжает отравлять ее снова!— бросила я ей. — Я ничего плохого ему не сделала!
Она хмыкнула, наклоняясь чуть ближе.
— Еще раз повторяю: Владимир меня не интересует.
— Я обратилась к вам за помощью. Я не знала, как поступить, а вы…
—А на что ты рассчитывала? Что я побегу в полицию, засужу Владимира или что? Чего ты хотела? Мы давно развелись, у него таких моделей пруд не пруди, я -то здесь причем? Если это все правда, что ты говоришь, надо было идти с полицию, а не страдать по случившемуся. Живи дальше своей жизнью и оставь моего сына в покое.
Её слова прозвучали как приговор. Я встала, чувствуя, как моё сердце бешено колотится.
— Тогда нам больше не о чем говорить, — сказала я, пытаясь сохранить остатки самообладания.
Лидия Анатольевна осталась сидеть за столом, наблюдая за мной с выражением превосходства на лице.
— Правильно, девочка. — тихо произнесла она, когда я уже собиралась уходить.
Я выбежала из кафе, чувствуя, как слёзы ярости и обиды подступают к горлу. Мне казалось, что весь мир настроен против меня.
Продолжение следует.