- Ну, не велико поместье, но все-таки знать что и где находится необходимо. Ну а также познакомиться с тем, что придется делать. Вот здесь, как видишь, огород. Когда дойдет до дела, я тебе покажу что там надо выдергивать, а что поливать.
- О, Господи,- вздохнула Рита,- и много надо выдергивать? А тем более поливать, за водой что, с коромыслом ходить?
- Если ты научилась, как тот Емеля, командовать ведрами, то они сами все принесут, а если нет, то видимо, да. Ладно, подожди девушка унывать, не так уж ужасно все, как ты представляешь. Кстати, бабушка моя не какая-то неграмотная старуха деревенская, у нее высшее образование, она директором школы работала долгое время и не кривлялась. Сама после института, так и живет в деревне, за унижение это не считает. Так что не волнуйся, воспитывать она людей умеет, как маленьких так и больших.
- Ну посмотрим, как она там меня воспитает. Я тебе сразу скажу. Мне здесь совсем не нравится и этот двор тоже. Что это в самом деле за безобразие? Если твоя бабушка все-таки не последний человек в селе, люди должны бы ей помогать, бывшие ученики, например, ну я не знаю кто еще— соседи, друзья. Совсем ни к чему было меня сюда тащить.
- Ни я, ни бабушка тебя сюда не тащили. Если ты не заметила. Это была инициатива твоего отца, который беспокоится за твой образ жизни. К чему или ни к чему, но в любом случае привыкать к простой жизни тебе придется. Кстати, вот это называется курятник. С курами много возней не будет, хотя они конечно народ такой, за ними убирать придется и кормить, и следить. Вот видишь, сеткой все огорожено. Это для того, чтобы они не разлетались по всему огороду и не клевали чего не надо. Ну пока иди-ка, поймай какую-нибудь.
- Зачем еще,- брезгливо спросила Рита.
- Как зачем? Есть ты собираешься что-нибудь? Для этого и надо курицу поймать, а потом все остальное. Это вполне нормально. Это такая деревенская жизнь. Давай-давай, иди, а вот ту, беленькую лучше.
- Чем ловить? У вас какой-нибудь сачок, или, я не знаю, сетка что ли, есть?
- Нет, кур мы ловим руками. Пойди и поймай, ничего тут страшного нет. Это не дикие звери, они тебя не съедят.
Рита подошла к загону, огороженному сеткой, чтобы поймать там курицу. О том что будет дальше она не думала, впрочем, как именно ловить курицу тоже не знала. Она думала что можно просто подойти и взять нужную птицу, попыталась так и сделать, но все куры разбежались кто куда.
- Кис-кис. Вот и беленькая. То есть нет. Цып-цып, беленькая, подойди ко мне, ну-ка, смотри, вот у меня зернышки,- показывая пустую ладонь заговорила Рита, как можно ласковее.
Куры никак не реагировали на ее призыв. Поняв, что уговорами здесь ничего не добьешься, Рита полезла в загончик и тут же упала на четвереньки, тихо ругаясь и проклиная все на свете.
Она поднялась пошла за курицей, приговоренной на заклание. С трудом, еще несколько раз упав, она все-таки схватила несчастную, вышла из загона, подошла к Ярославу и только тут заметила, что он весело смеется.
- Меня кажется сюда для исправления прислали, а не на посмешище,- сердито сказала девушка,- вас самих исправлять надо. Уж раз приходится делать неприятную тяжелую работу, то неужели нельзя сделать ее поудобнее, приспособить какой-нибудь сачок, я не знаю, хоть тряпку какую-то, чтобы эту курицу можно было поймать, не перемазавшись в грязи. На вот, бери.
- Чего бери? Вон топорик лежит, на ту плашку положи и голову ей того,- объяснил Ярослав.
- Что?- недоуменно протянула Рита,- я должна ее убивать?
- Но не живой же ее жарить. Потом еще ощипать надо.
Все еще не веря в происходящее, стояла, прижав к себе курицу, которая нервно трепыхалась в руках. Девушка опустила глаза на птицу, взглянула в ее испуганный черный глаз и выпустила из рук.
- Да ты, да ты,- задыхаясь выкрикнула она и убежала за дом. Там она села прямо на землю и расплакалась.
- Как они тут живут, в этих деревнях? Ведь это же каннибализм,- думала она,- ухаживать за этой курицей, даже, наверное, любить ее, а потом зарезать, ободрать и съесть. Как это можно? Как они едят тех, кого знают? Ну ладно, курицу хорошо, кур много, наверное, они живут недолго и к ним не успевают так привыкнуть, но вот я видела, как эта тетя Зина разговаривает с коровой, гладит ее как родную, а потом убьет, котлет накрутит и сожрет. Это же невозможно. Это садизм какой-то. А ученикам, наверное, объясняла про любовь к природе, животным, друзьям. Здесь не люди живут, а какие-то уроды,- вытирая слезы думала она.
Раздался стук костылей. Ярослав подошел, встал рядом.
- Ну и что ты ревешь? Никогда мяско не кушала, да? Вегетарианка?- насмешливо спросил он.
- Я все кушала и такое, чего ты в глаза не видывал и впредь буду, не сомневайся, но я никого не убивала и есть тех, кого я знала живым, тоже не приходилось, уж извини. И этого я делать не буду. Я не понимаю, как так можно? Как вы живете? Это ненормально.
- Ты меня чуть не убила,- напомнил Ярослав.
- Специально я не пыталась тебя убить. Я за тобой не гонялась, не собиралась тебя есть. Это была просто случайность, несчастная случайность. Я согласна, я виновата, я такая-сякая, какая хочешь, но пойми, я не могу есть даже курицу, которую я видела живой, теплой. А ты говоришь отруби голову. Как можно это сделать? Это же идиотизм какой-то.
- Это не идиотизм, это жизнь, деревенская жизнь. Если мы будем питаться одной капустой, морковкой, то долго не проживем. Сама видишь сколько здесь работы. И ты тоже не проживешь и прекрасно будешь есть кур, которых видела и не только кур. Ничего в этом ужасного нет.
- Конечно тебе не ужасно, но ты, пожалуйста, реж кого хочешь, а я не собираюсь. Я вообще морепродукты больше люблю.
- А рыба по-твоему не живая, жить не хочет? Ну или что ты там ешь, я не знаю. Мидии, осьминогов, устриц, кстати, рыб в ресторане тоже живыми сами вылавливают из аквариума, а потом на твоих же глазах их жарят, даже еще дергающихся, не так разве?
- Ну да, бывает и так. Но рыб почему-то не так жалко, а птицу жалко. Я не буду есть эту курицу, ясно? И вообще не буду смотреть на неё: на зажаренную, на дохлую, на какую угодно. Пускай живет, или сами убивайте, ешьте, а я не собираюсь,- не сдавалась Рита.
- Ну посмотрим насколько твоей гуманности хватит. Кушать захочешь— еще и не то сделаешь.
- Вот и посмотрим,- пробормотала Рита, про себя подумав:- Если бы отец узнал что тут со мной делают, он бы вас самих...- девушка не додумала что сделал бы отец, встала, пошла в дом.
Продолжение следует...
Да узнать и научиться ей придется еще многому. Курицу конечно зарезали, зажарили, подали к ужину, но Рита не вышла из своей комнатки, хотя аппетитный аромат дразнил ее, вызывая невиданное чувство голода.
В комнату постучав зашла Зинаида Васильевна.
- Ну что милая, жалко курочку?- устало спросила она без насмешки, скорее с сочувствием.
- Представьте себе,- обиженно сказала девушка,- я этого не понимаю. Я никого не осуждаю, хорошо, есть надо, готовить надо, ну всё надо, но я не понимаю, как можно есть того, кого знал много лет и вот всего пять минут назад. Она живая была, вырывалась, смотрела на меня. Разве можно ее есть?
- Пойди, попробуй,- усмехнулась Зинаида Васильевна,- хотя да, я понимаю тебя. В первый раз непривычному человеку тяжело и Славик не прав, не надо было тебя сразу заставлять. Так вот, поживешь тут у нас, многое поймешь.
- Пожить мне видимо придется, но понять- нет, я не смогу этого понять, не захочу, уж извините. Да и ненадолго я сюда попала, а в будущей жизни мне это не пригодится.
- Перестань девушка, перестань,- уже строго сказала Зинаида Васильевна и Рита вдруг ясно увидела, что это и правда не простая добрая старушка, а учительница и учительница, видимо знающая свое дело.- Понятно что пока тебе это сложновато, а потом все пойдет нормально, все поймешь и про кур, и про все остальное. Мы растим животных для еды. И не только для своей. Поэтому девочка, прекращай-ка ты придуриваться. Раз уж выпало тебе пожить в деревне, то не корчи из себя наследную принцессу.
Зинаида Васильевна вышла из комнаты, Рита вздохнула. Да, она в общем-то понимала что кур и коров едят, но ей было трудно это осознать в полной мере.
- Я уверена что это не только на первый раз, я вообще не могу жить так как они,- упрямо думала она.
- А ведь придется,- говорил вредный внутренний голос.
Да, вскоре ей пришлось учиться всему. Куда денешься? В конце этого длинного и тяжелого дня, она спросила у Ярослава, где же они моются.
- Душ хотя бы можно принять здесь?
- Душа не держим. Вот баня есть, если захочешь- затопи. Мне, сама понимаешь, ни дрова рубить, ни печь топить не получится. Руки костылями заняты, благодаря тебе. Извини что напоминаю. Так что тебе придется самой поучиться и баньку топить. Ничего страшного в этом нет.
- Вообще-то дрова рубить не женское дело,- хмуро сказала Рита.
- Я понимаю и ты не думай Маргарита, что я это говорю для того, чтобы поиздеваться над тобой. Просто сама посуди, как я буду это делать? И бабушку просить тоже смешно. Она все равно кого-то постарается нанять, а это значит, что платить надо,- объяснил Ярослав.
- А кто тебе мешал у моего отца деньги взять? Хватило бы на десятерых помощников, куда более умелых чем я. Ну нет, мы бедные, но гордые. Как я буду дрова рубить, ты подумал? А если я поранюсь?
- Не волнуйся, никто тебя не заставит рубить слишком сложные поленья. К тому же я буду рядом и все покажу.
Рубка дров обошлась почти без травм, ведь не стоит принимать за серьезные неприятности несколько довольно крупных заноз, тем более что Зинаида Васильевна быстро и безболезненно их вытащила, сказав при этом:
- Ты уж поаккуратней, ручки береги, работы много предстоит. Не хватало еще тебе покалечиться.
Ручки береги. Уж Рита ли не берегла свои руки? Не ухаживала ли она за ними?Но это тогда, в прошлой жизни и вот для чего, оказывается, нужно было ей беречь свои рученьки- для работы: корову доить, навоз убирать, дрова колоть.
В деревне уже на следующий день Зинаида Васильевна подняла ее с рассветом и повела в коровник. Коров надо было доить, а потом выгонять в стадо.
- Но неужели нельзя сделать это попозже?- злилась не выспавшаяся девушка,- из-за коровы вставать в такую рань.
- Вот тебе добрая твоя душенька. Жалко что животных убивают? А тебе не жалко, если она будет вот так вот, с полным выменем стоять и мучиться, если она, вместо того чтобы на пастбище идти, в душном коровнике будет стоять?- спросила Зинаида Васильевна.
- Мне себя жалко, я спать хочу,- ныла Рита.
- Вот так-то, в этом-то вся твоя гуманность. Животных жалеешь, но когда спать хочешь, то плевать тебе на них и есть захочешь- съешь с удовольствием. О себе ты думаешь в первую очередь.
- О корове тоже. Я доить не умею. Вот я сейчас как сделаю ей больно. И что тогда?- попыталась хоть так отказаться от неприятной работы Рита.
- Ничего не сделаешь, я тебе все покажу. Наука эта не хитрая.
Наука может оказалась и нехитрая, но и нелегкая. Рита никогда не думала, что корову надо доить так долго и так тяжело. Поднявшись после этого процесса и с трудом разогнув спину и ноющие руки, она спросила у Зинаида Васильевны:
- А как по две, по три коровы доили? Ведь это же зверство какое-то. У меня руки отваливаются.
- И по десять доят, это у тебя с непривычки. Не плачь, вот увидишь, через недельку и сама не заметишь как подоишь. Ничего страшного.
Страшного в этом конечно не было ничего, только после этой утренней дойки, ей пришлось еще полоть огород, таскать воду, делать еще что-то.
- Теперь пойди, отдохни немножко,- сказала Зинаида Васильевна.
Маргарита, войдя в свою комнату, с изумлением поняла что еще только полдень, а она уже настолько устала
- Хорошо бы тяжело заболеть сейчас и пускай бы папаша приехал за мной, и посмотрел что со мной случилось, и пожалел бы, что так поступил со мной. Этому-то Ярославу всего делов- выскочил на дорогу как дурачок. Подумаешь, нога сломана, как сломал так и заживет. А у меня спина по-моему тоже сломана. Болит как сумасшедшая, все руки ноют. О Боже.
Но не успела она как следует отдохнуть, как Зинаида Васильевна заглянула в комнату.
- Что, помощница, пойдем обед готовить.
- Какой обед? Я не то что готовить, я даже есть не могу. Я устала, я не хочу,- чуть не плача ответила девушка.
- Что значит не хочу, если надо? Вставай давай,- не собиралась сдаваться хозяйка.
- Да с какой стати надо мной так издеваться, в конце концов? В приготовлении обеда ноги не задействованы. Пускай Ярослав помогает. Руки у него, по-моему, на месте.
- Этим женщины должны заниматься. Давай пошли.
- Дрова рубить тоже женщины должны? Воду таскать женщины должны? А что мужчины-то должны делать у вас в деревне? Не понимаю я такого разделения труда.
- У мужчин тоже полным-полно работы. Другое дело что Ярослав сейчас не может, нога у него сломана. Прекрати спорить, ты сюда не ругаться приехала, а учиться все делать.
- Нет, готовить я не умею и учиться не собираюсь. Ни к чему мне это.
- Как это ни к чему? Ты же женщина, ты должна уметь готовить. Как ты жить-то собираешься?
- Прекрасная жить собираюсь. Как жила, так и буду жить. У меня домработница есть,- не сдавалась Рита.
- А ну как домработница откажется на тебя работать, что тогда делать будешь? Сама с голоду умирать и свою семью мучить?- Зинаида Васильевна начинала терять терпение.
- Никого не буду мучить. Одна откажется, другая будет. Это вот домработница отказавшись куда денется без моих денег?
- А если деньги у тебя кончатся, тогда что ты будешь делать?
- Не кончатся, я работать собираюсь и много зарабатывать. Все у меня будет, не волнуйтесь. Это как вы живете я не понимаю, вкалываете с утра до ночи. А ведь вы, между прочим, интеллигентная женщина, институт окончили, работали, а теперь что? Вам сколько лет и вы продолжаете вкалывать. Это по вашему жизнь?
- По-моему, именно это и есть жизнь, только работа и поддерживает на плаву.
- Не нужно мне такое плавание, как у вас. Чтобы под старость лет спина болела, руки болели, все болело? А помощник приезжал раз в год, да и то не каждый раз.
Но ворча так, Рита все же поднималась и постанывая от боли в спине и в ногах, побрела на кухню.
- Не нравится мне такая жизнь, поймите, Зинаида Васильевна, не знаю как вам это удается. А я не для того рождена. Я совсем не так привыкла жить и не хочу я к такому привыкать, потому, уехав отсюда, я в деревню больше ни ногой. Если вы, как мой папаша, думаете что я исправлюсь от такой жизни, то ошибаетесь- не справлюсь. А как бы еще хуже не стало. Вот вы, наверное, сейчас думаете, что я есть самая что ни на есть плохая, ленивая, злая, такая сякая. А между прочим, я совсем не такая в городе. Я была нормальная, веселая, меня все любили и никому бы в голову не пришло что я что-то делаю не то и не так.
- Да уж, кроме как твоему отцу, который тебя содержал и улаживал твои проблемы,- усмехнулась Зинаида Васильевна.
- Ой, хватит меня попрекать. Уже говорите что делать надо. Хорошо, я в этой тюрьме отмотаю свой срок и еще посмотрим, обрадуется ли папаша моим переменам?
- Что же ты про отца так говоришь, папаша. Он ведь любит тебя. Чисть давай картошку. Неужели и этого не умеешь?
- Я не только не умею, я ее не ем никогда, картошку эту самую, разве что изредка, в виде чипсов. Картошку вообще вредно есть,- объявила Маргарита.
- Не представляю, что же тебе полезно есть, милая моя?- вздохнула пожилая женщина.
И такая жизнь продолжалась день за днем.