Как это ни обидно адептам универсальной роли LZ, участие Джимми Пейджа в записи Crying Game и You Really Got Me носило не творческий, а чисто вспомогательный характер. Квакают и нарезают в этих песнях другие музыканты.
Кто всё это придумал, подсказал, показал, изобразил? Вопрос так же вечен, как и тень сомнения при любом, самом компетентном ответе.
"Кто же?" - произносит капитан подводной лодки в "Тайне двух океанов", подглядывая за членами экипажа, среди которых находится иностранный шпион.
Подросток, сраженный наповал эффектным соло, хотел, чтобы его непременно исполнял "проверенный товарищ", а не гениальный, но безликий аноним, известный только главным масонам звукозаписи. Но и образ таинственного незнакомца, возникающего в нужном месте, чтобы внести необходимые поправки и снова отступить в тень, согласитесь, дьявольски поэтичен и внушает особое уважение в наш век, когда каждый выскочка сам себе знаменитость.
Одним из таких героев невидимого фронта является англичанин Вик Гарольд Флик (14. V. 1937 - 14. XI. 2024).
Подобно зиц-председателю Фунту, мистер Флик отсиживал в студии, подыгрывая сонной лирике Маккартни и холодным цинизмам Сержа Гензбура.
Эталоном благородного наива служит A World Without Love, подложенная Полом дуэту Peter & Gord, в котором пел брат его тогдашней подруги, будущий продюсер великих альбомов Питер Эшер, такой же рыжеволосый, как сестра его Джейн.
Главный "приворот" этой вещицы строка I don't care what they say, I won't stay... совпадающая с неотразимой and meanwhile I'm away в All My Loving.
Главный, но не единственный - внутреннее пространство песнки подсвечивает электрооргана, на фоне которого грамотный проигрыш (так же электрической) двенадуатиструнки звучит не менее уместно, чем аналогичный (0. 17) пассаж в You Wanna Make Her Happy, малом авторском шедевре The Searchers.
Обаяние World Without Love естественно настолько, что о ней спонтанно (3 мин. 20 сек.) вспоминает Пи Джей Проби в попурри из песен Пресли, для которого им напеты десятки доскональных демо. И поди потом разберись, могла ли эта песня фигурировать в репертуаре Короля наряду с другими битловским вещами, которые ему нравились - Get Back, I Saw Her Standing There...
Помоему это не так важно. Куда интереснее, что о ней вспоминает большой музыкант, вынужденный подвизаться в биографическом мюзикле Элвиса, на ходу создавая красивый, но недоказыуемый миф. Пусть будет.
Сыгранное Фликом так хорошо, что и в других версиях "Мира без любви" кажется, что играет его тоже он. Даже у ливерпульских фаворитов Чаушеску The Federals. Или (даже там, где его точно нет) на диске Онор Блэкман, где, подозреваю, впервые, прозвучала английская версия Javanaise Сержа Гензбура. Как видите, круг замыкается - месье Поль, мистер Серж. L'extremities on se touche (искаж. фр.))) или типа того.
Популярности двенадцатиструнной гитары в поп-музыке 64-66 была столь велика, что Флику приходилось играть на ней до шести часов в сутки, аккомпанируя множеству певцов и певиц, как прославленных, так и промелькнувших незаметно.
Например его (2. 00 - 2. 05) аугментации девятой "американской" симфонии Дворжака, взятой Гензбуром за основу интенсивной Initials B.B.
Кстати, безусловно пленительный Single Pidgeon напоминает ременисценцию "Инициалов БиБи", плавно перетекающую в типчный для Маккартни сентиментальный фрагментик чего-то большего, лакомый любителям святой простоты.
Имена тех, кто аккомпанировал звездам на пластинках были тайной за семью печатями, которая, надо сказать, мало кому была интересна.
И каждый яркий выблеск неведомой индивидуальности провоцировал тот же вопрос: кто же, кто же кто же?.. Или не важно кто?
До тех пор, пока завороженный не смирится с мыслью, что ответа нет и не будет.
Les Sucettes - любимая сласть девочки с набоковским именем "Аня", не менее симпатичный образчик бабблгам-минимализма, нежели Single Pigeon Пола Маккартни. Чем-то созвучен ей и прославивший Криспина Сейнт-Питерса "Крысолов", и хитовый цикл Манфреда Мэнна с Майком Д'Aбо и ранние примитивы Чэпмена и Чинна, которыми были так разочарованы здешние поклонники Sweet, прослушав их на советской "гибучке".
Авторский вариант "Леденцов" звучит как демо - квакушка заглушает голос Гензбура, словно закадровый перевод текста с двусмысленностями на уровне токаревской "В шумном балагане" - каждой на прощание плитку шоколада и т.д.
Классический пример подспудной антипатии аккомпаниатора к солисту.
Совсем по-иному сыграно и спето у Эдди Хардина и Питера Йорка. Обе их пластинки на лейбле Bell я бы сравнил с переходными проектами типа Blind Faith и Jeff Beck Group. Только в отличие от как правило экспансивного и громкого Бека, гитаристов на этой пластинке почти не слышно. Возможно этим аристократичным почти и выражена суть их мастерства.
Стоит напомнить, что напарником Флика в этом составе был разносторонний профессионал Майк Хёрст, будущий продюсер ретро-рокеров Showaddywaddy и гения новой волны Брюса Вулли.
Ни Алан Паркер, ни Биг Джим Салливан, тем более Вик Флик, не смотрелись рядом с Гензбуром так колоритно, как цыганский денди Элек Баксик, надежный ассистент его экспериментов первой половины 60-х. Точнее, они никак не смотрелись, эти мастера-невидимки, возникающие из туманов Британии, чтобы снова в них раствориться, выполнив свою миссию на отлично.
В каком-то смысле ячейка Паркер, Салливан и Флик была тем же, кем был у Лу Рида 80-х Роберт Квайн.
В патологическом "Реквиеме по м-ку" играет Жан-Клод Оливер, бывший гитарист французской серф-группы Les Fingers, освоивший индийский ситар параллельно своим коллегам из Лондона, вклад которых в "фирменный" саунд французской эстрады крайне сложно переоценить.