Впервые слово "прокси" я услышала в нулевые годы, когда начала активно пользоваться интернетом, но тогда было на слуху только одно его значение, а именно как некоего комплекса программ в сети, являющегося посредником между юзером и целевым сервером. В таком значении я о нем и думала до последнего времени. Однако, английское слово proxy означает "представитель, уполномоченный" и используется довольно широко в отношении разных явлений.
И вот сейчас можно заметить довольно частое его применение в политическом смысле. То и дело говорят "он явно прокси", это "прокси-страна", "идет прокси-война" и т.д.
Чаще всего понятие используют, когда речь идет о каких-то конфликтах, особенно военного характера. Здесь смысл прокси раскрывается как некоего опосредованного действия, в частности — война между какими-то сильными странами, но проводимая ими не непосредственно, а через третьи страны. Короче, А и Б являются противниками, хотят достичь каких-то своих целей, но сами лезть в откровенную драку не хотят и находят тех, кто готов умирать за их интересы, но думая при этом, что они делают это по собственному желанию и за свои интересы.
Американский социолог и политолог Карл Дойч (1912-1992) еще в 60-е годы прошлого века в своей книге «Нервы управления: модели политической коммуникации и контроля» выразил ту мысль, что прокси-война — это когда две конфликтующие страны пытаются достичь своих собственных целей с помощью боевых действий, происходящих на территории третьей страны и с использованием её ресурсов. Притом это преподносится как необходимость для разрешения какой-то внутренней проблемы в этой третьей стране.
Когда сильные игроки используют прокси-войны, это не обязательно происходит с обеих сторон. Британский политолог Эндрю Мамфорд (род. 1983), довольно подробно изучивший тему, считает, что, например, афганская война 1979-89 годов была прокси только с американской стороны. Притом, как правило, внешние силы стараются не признавать своего участие в качестве кукловодов и говорят о «проекции силы», «иностранной помощи» и т. п. Но как в таком случае отличить прокси-войну от обычной помощи союзников? Мамфорд говорит, что иногда это трудно сделать, но в целом критерий простой: если перед нами военный союз, то союзники сами готовы воевать, а в случае прокси внешняя сторона не собирается проливать кровь своих солдат. Ей важно таскать каштаны из огня чужими руками.
Кстати, не только мировые державы используют третьи страны как своих прокси. Бывает и наоборот. Мамфорд приводит в пример войну 2003 года в Ираке, где США, сами того не желая, выступили как прокси Ирана. Американские солдаты умирали, по сути, за интересы этой страны. Но попробуй им это скажи.
В 2013 году Эндрю Мамфорд предсказал, что роль войн чужими руками в XXI веке будет только возрастать. Это будет кровавый век, в котором большую роль будут играть частные военные компании, а не регулярные армии. Вот уже прошла четверть века, и я не вижу, в чем Мамфорд не прав?