Кант провозгласил непознаваемость мира, что всё вокруг в конечном счёте есть вещи-в-себе, которые мы изучаем лишь формально. Мы как индивиды, смотрим на нечто, но лишь выстраиваем в голове некоторую описательную модель этого нечто, понимаем его так или иначе, но мы не можем проникнуть в глубины этого нечто, сделать его в полной мере частью себя, а значит и не можем познать, ведь действительно познать мы можем лишь самих себя, да и то не полностью. Подобный взгляд до сих пор считается значительной частью философов и учёных обстоятельным и верным, что и является фундаментом общего кризиса наук как таковых.
Действительно, индивидуальное сознание упирается в невозможность «поглотить» окружающий мир для его переваривания. Добиться такого было бы невозможно на практике, не теряя при этом индивидуальности, которая и проходит процесс становления через отделения собственного «я» от окружающего мира. Ребёнок сначала не существует даже для самого себя, лишь с течением времени он начинает через копирование социальных норм вокруг вытаскивать самого себя за голову из болота небытия, превращаясь в полноценную личность. Через эту сепарацию и происходит становление индивидуального сознания, которое с тех пор несёт на себе отпечаток того общества, в котором оно прошло это становление. Если бы такое сознание могло «поглощать» явление и объекты в себя опять, делая их частью себя, а себя частью их, то и индивидуальность постепенно сходила бы на нет. Можно вспомнить пример из современной популярной культуры — Брандон Старк из цикла Джорджа Мартина «Песнь льда и пламени», который стал «Трехглазым вороном», то есть сущностью, которая поглотила в себя «память», читай, процесс становления и развития всех других сущностей. «Трёхглазый ворон» мог от собственного лица наблюдать каждый процесс в мире по собственному желанию, как бы заключая в собственном индивидуальном сознании все когда-либо существовавшие объекты, держа в голове процесс их становления и развития. Закономерно, что, став «Трехглазым вороном», Брандон Старк де-факто перестал существовать, его индивидуальность была уничтожена, ведь его сознание единолично поглотило все «вещи-в-себе», весь мир стал для него разом «вещью-для-него».
Однако все эти рассуждения о невозможности познания и индивидуальном сознании ломаются, если вспомнить, что существует и общественное сознание. Более того — именно общественное сознание является базисом по отношению к сознанию индивидуальному. Ведь из общественного возникает индивидуальное, но никак не наоборот. Если взглянуть на проблему так, то мы увидим, что Кант глубоко заблуждался, суживания познание до отдельных черепных коробок. Вот что по этому поводу писал Энгельс:
«Вопрос об отношении мышления к бытию имеет ещё и другую сторону: как относятся наши мысли об окружающем нас мире к самому этому миру? В состоянии ли наше мышление познавать действительный мир, можем ли мы в наших представлениях и понятиях о действительном мире составлять верное отражение действительности? На философском языке этот вопрос называется вопросом о тождестве мышления и бытия. Громадное большинство философов утвердительно решает этот вопрос. Так, например, у Гегеля утвердительный ответ на этот вопрос подразумевается сам собой: в действительном мире мы познаем именно его мыслительное содержание, именно то, благодаря чему мир оказывается постепенным осуществлением абсолютной идеи, которая от века существовала где-то независимо от мира и прежде него. Само собой понятно, что мышление может познать то содержание, которое уже заранее является содержанием мысли. Не менее понятно также, что доказываемое положение здесь молчаливо уже содержится в самой предпосылке. Но это никоим образом не мешает Гегелю делать из своего доказательства тождества мышления и бытия тот дальнейший вывод, что так как его мышление признает правильной его философию, то, значит, она есть единственно правильная философия и что, в силу тождества мышления и бытия, человечество должно немедленно перенести эту философию из теории в практику и переустроить весь мир сообразно гегелевским принципам. Эту иллюзию он разделяет почти со всеми другими философами.
Но рядом с этим существует ряд других философов, которые оспаривают возможность познания мира или, по крайней мере, исчерпывающего познания. К ним принадлежат среди новейших философов Юм и Кант, и они играли очень значительную роль в развитии философии. Решающее для опровержения этого взгляда сказано уже Гегелем, насколько это можно было сделать с идеалистической точки зрения. Добавочные материалистические соображения Фейербаха более остроумны, чем глубоки. Самое же решительное опровержение этих, как и всех прочих, философских вывертов заключается в практике, именно в эксперименте и в промышленности. Если мы можем доказать правильность нашего понимания данного явления природы тем, что сами его производим, вызываем его из его условий, заставляем его к тому же служить нашим целям, то кантовской неуловимой "вещи в себе" приходит конец. Химические вещества, образующиеся в телах животных и растений, оставались такими "вещами в себе", пока органическая химия не стала приготовлять их одно за другим; тем самым "вещь в себе" превращалась в вещь для нас, как, например, ализарин, красящее вещество, которое мы теперь получаем не из корней марены, выращиваемой в поле, а гораздо дешевле и проще из каменноугольного дегтя. Солнечная система Коперника в течение трехсот лет оставалась гипотезой, в высшей степени вероятной, но все-таки гипотезой. Когда же Леверье на основании данных этой системы не только доказал, что должна существовать ещё одна, неизвестная до тех пор, планета, но и определил посредством вычисления место, занимаемое ею в небесном пространстве, и когда после этого Галле действительно нашел эту планету, система Коперника была доказана. И если неокантианцы в Германии стараются воскресить взгляды Канта, а агностики в Англии – взгляды Юма (никогда не вымиравшие там), несмотря на то, что и теория и практика давно уже опровергли и те и другие, то в научном отношении это является шагом назад, а на практике – лишь стыдливой манерой тайком протаскивать материализм, публично отрекаясь от него».
Именно в процессе общественной практики «вещи-в-себе» могут стать «вещами-для-нас». Не отдельный индивид, но общество в целом, совершая ежедневно тысячи и миллионы мелких рабочих операций, постепенно преобразует мир, делая его понятнее и доступнее. И уже впоследствии через результаты человеческой деятельности, которая опредмечивается тем или иным способом, отдельные индивиды могут поглощать весь спектр полученных человечеством знаний и преобразовывать это в собственные познания. Так, человек никогда в жизни не видевший крокодила или носорога, но прочитавший про них увесистые энциклопедии (написанные людьми благодаря людям и для людей) может знать об этих животных больше, чем проживающие бок о бок с ними племена тысячелетия назад. Подобных примеров можно найти массу. Именно через общество и общественный труд мир становится открытым, понятным, познаваемым и управляемым. И никакие мифические «Трёхглазые вороны» для этого не нужны.
Подписывайтесь на наш журнал, ставьте лайки, комментируйте, читайте другие наши материалы. А также можете связаться с нашей редакцией через Телеграм-бот - https://t.me/foton_editorial_bot
Также рекомендуем переходить на наш сайт, где более подробно изложены наши теоретические воззрения - https://tukaton.ru
Для желающих поддержать нашу регулярную работу:
Сбербанк: 2202 2068 9573 4429