Все лучшее в мире достается просто! Категория 18+
Страсти Аделаиды
Аделаида внешне лет не более двадцати двух с виду показалась девушкой, не обделенной вниманием: ее выдавала легкая кокетливая игривость и непринужденный шарм утонченной страстной леди. В ней умудрялись одновременно сочетаться простота в общении, элегантность, спокойный тембр голоса, определяющий ее уверенность и превосходство в обстановке. То, как она могла преподнести себя и позволить смотреть на очередного ухажёра, пронзив своим взглядом его нутро, лишь подтверждало ее натуру искушенной девушки, иногда внешне невинной и беззащитной во взглядах и поведении столь юной и непредсказуемой леди.
Красота ее улыбки редко покидает ее, от этого окружающим ещё более крайне интересно и приятно находиться с ней рядом, наблюдать за ней, как раскрывается ее рот, а язык производит долгожданные приятные речи и восклицания, повергнув тем самым всех поклонников в очередной упоительный пламенный восторг.
Она любит, когда жаждущие взгляды обрушиваются на нее, желают ее, хотят ее, ей это дико нравится, льстит, возбуждает ее дикие фантазии, она всегда это амбицировала и не желает останавливаться на достигнутом. Ей приятно, и еще больше становится приятно, когда она начинает похотливо желать саму себя. Она понимает, что ей это нравится, а окружающие от нее в восторге, каждый ее выход в свет — это целое театральное событие, гости всегда ждут чего-то нового, и она с радостью воплощает все их самые изощренные желания.
Стоит им только посмотреть на нее, как их стыдливые глаза выдают несбывшиеся мечты, стремление раздевать ее мысленно, представляя ее голой, с пухлыми губками и пышным бюстом, такая красивая, с широкими бедрами, длинные изящные ноги с акриловыми чулками и принтом, а какая точеная фигура от природы, словно сама Хутаоса прекраснобедрая вселилась в нее, словно ее фигуру вырезали древнегреческие скульпторы из паросского мрамора. А как сползают с нее те самые длинные чулочки — грезы любого обольстителя.
Их мысли путаются, когда они находятся рядом с ней, для них это сравнимо со званым пиром, а присутствие жгучего аромата ее тела для них — привилегия, которая не дает им покоя. Потребность сорвать с нее одежду будет единственным доказательством, ведь именно только так можно убедить самих себя в твердости и мастерстве своих намерений, стать победителем в схватке с молодой красавицей, овладеть ею с ног до головы, до последней частички ее молодого желанного упругого тела.
По другую сторону комплиментов
Но это все мечты. В реальности мужчины замирали с окаменелыми взглядами, боясь кинуть звук комплемента в ее адрес, коленки содрогались, мысли терялись, становилось понятно, покровитель-любовник вовсе не Дон Жуан, как бы ему этого не хотелось.
Аделаиде становилось скучно, беседы сводились к очередным пошлым шуткам и намекам, так не дойдя до серьезных шагов, ухаживаний и приятных бесед. «Он не тянет» — внутри себя проговаривает Аделаида, и с потускневшим сонным взглядом вновь возвращается в постель в гордом одиночестве.
Сегодня, время от времени, было весело, но этого недостаточно, предсказуемо и заносчиво. Бокал за бокалом выпитого вкусного пузырчатого напитка, взгляды пусты и мягкотелы, а тело требует ласки и долгожданной настоящей любви. Горячие губы наливаются вечерней студеной росой и обжигают воздух, аромат ее дыхания всё сильнее наполняет ее чувства, волосы развиваются от ветра, будто каштаны, от тонкой талии до ее широких бедер присутствует связь гарцующей ласки, так ей нужной и необходимой. Она закрывает глаза, а пальцы рук медленно опускаются вниз, волны плескаются от берега ввысь и обратно, стоны не прекращаются, они учащаются. Лучше исполнять, когда остаёшься наедине с самой собой, особенно в момент вступления луны в фазу полумесяца, так еще чувствительнее. Платье трещит, как костёр у камина, бордовым пламенем.
Гастрономия - прелюдия любви
— Вот моя героиня, — простучав несколько раз в дверь, пробормотал и бросил победный взгляд наш «дофин», вошел в залу Жан Жак, представ сумбурно публике и самому себе в шикарном твидовом пиджаке на пуговицах, охмеленный потенциальным триумфом власти над женщиной, с уверенной шагающей походкой, слегка напоминающий «павлина».
Хотел ущипнуть её, Аделаиду, за часть ниже талии, как бы поприветствовав, но потом вроде как передумал, и не стал этого делать, виду не подал, чтобы «принцесса» не заподозрила чего оскорбительного в адрес «маркизы».
Предложил бокал шампанского, настоящего бургундского и улиток. Самое главное не забыл предложить, как он считал в ту секунду, улиток по-бургундски, звучит как красиво — по-бургундски. Блюда из красного мяса под красным соусом и различные сыры, есть твердые, например, звучит заманчиво, с первого раза и не разберёшься, зато самое главное красиво находчиво и в тему к соответствующей намекающей романтической обстановке.
Желание овладеть Аделаидой у него стояло на первом месте, ну и стояло у него всё на кону, не только бурные фантазии и желания. Аделаида была достойна многого: и любви, и ласки, и понимания, и всех земных и неземных красот всего мира, настоящего, но не искренности чувств и желания лишь только овладеть ею ради своей мужской людской прихоти и забавы — этого она не могла потерпеть с собой. Но в ту минуту ее одолевало неизгладимое дикое любопытство, а минута финала расправы над кавалером лишь подсластила манеру умения делать вид наивной простодушной дурехи, готовой броситься в постель с кем угодно, лишь бы платили и манили всякими улитками да ещё и по-бургундски.
Так как от Аделаиды веяло не просто сексом, а сексом с приставкой magnifique, плюс добавим сюда еще ее искрометный юмор и умение поддерживать беседу на разные темы в обществе, то ей не составило труда подыграть Жан Жаку в тот момент, когда он воцарился в зале. Именно здесь начался разыгрываться Аделаидой спектакль, который Жак будет еще долго вспоминать с улыбкой, так нелепо начавшийся на первый взгляд этот романтический вечер, плавно перешедший к чему-то большему.
Слияние тел и душ
Минут пятнадцать безудержно он излагал разные умные и неумные догадки, старался произвести на Аделаиду впечатление человека достойного, не поверхностного, некоторые фразы и предложения по своей логике не имели ничего общего. Казалось, самое главное правило с девушкой — говорить много, уверенно и можно не по делу, не забывать говорить красноречиво, патетично.
Его взгляд опустился ниже уровня шеи Аделаиды, прям на уровне ее шикарного бюста, его мысли порхали, а его поступательные движения начали выдавать дикое желание овладеть ее телом, но для начала нужно заинтересовать саму «маркизу». Сначала расстегнул ее корсет и облюбовал ее сочные груди, потом добрался до шеи и перешел к животу.
После выпитых двух бутылок «Шамболь Музыньи» совместно с Аделаидой, он вздыхал и бормотал, говорил различные гадости. Звучало это, как какое-то заклинание, мало похожее на связанную речь столь образованного и мудрёного жизнью господина, но Аделаида не отстранилась и стала смеяться. Ее смех не вызывал в ней ни капли смущения, ее улыбка не сходила с ее лица и от этого она становилась еще более счастливее.
Это чувство возбудило в ней желание полностью довериться Жаку, а ощущение удовольствия и растворения в самой себе напомнили ей те самые знакомые в полумесяце луны восприятия эмоций. Она уловила эти мгновения вместе с Жаком, который в тот момент окопался у нее ниже пупка, ее ладони стали влажными, а ее лицо налилось краской. Его речь могла колебать, а такт мог сбивать, она не знала, как реагировать и как действовать.
— Наполни меня, — прошептала слегка Аделаида, Жан Жак собрал свои последние силы и сказал:
— Я хочу тебя, — он прикоснулся к ее губам нежным поцелуем, руками сжал ее груди, еще больше ослабил веревки корсета, чтобы своими руками он мог добраться до спины, глубже и более свободнее с меньшими усилиями ощутить упругость ее лона, аромат ее тела, как и аромат ее дыхания.
Аделаида пахла сексом, как он себе и представлял, она была готова. Аделаида протянулась к нему вперед и была не против его резких уверенных движений, она была поражена, как он без колебаний стал овладевать ее телом.
Чувство торжественности над собой не покидало ее ни на секунду, а от нахального напыщенного подлеца, который предстал перед ней при входе в залу, не осталось и следа. Перед ней предстал открытый, внимательный, смелый, знаток женской натуры, «savage» с нужным тактом, чего ей не хватало все это время, всю ее жизнь. Они бросились в безудержный страстный секс. Он овладел ею, а она отдалась ему сначала прям на том самом столе, где они сидели ели и смотрели друг на друга в попытках узнать друг друга получше со знаком вопроса в голове и что будет дальше, а затем в кресле, после в кровати с балдахином.
Две души - одна судьба
Вечер в полной мере удался, как и длинная, насыщенная, полная страсти незабываемая ночь для обновленной Аделаиды и находчивого Жан Жака. Эта ночь дала зарождение чему-то новому, чего на тот момент наши главные герои еще не могли понять и осознать в силу юного возраста, не обремененные тягостями человеческого ремесла, в силу своих человеческих возможностей и нравов своего времени, понимания жизни и как устроен взрослый мир, порой такой суровый и безжалостный, где есть секс и любовь, но нет чувств и нет пламени. Но что у них невозможно было отнять, так это огромное желание учиться у друг друга, наслаждаться и смотреть на друг на друга, как в первый раз, с сияющими глазами, понимать и принимать двигаться на встречу друг другу без слов, жертвовать чем-то во благо друг друга.
Невинная, дерзкая юная Аделаида и нравственный, разумный эгоист, романтик Жан Жак, два дерева на вершине горы, сплетенные на века узами любви. Через пару месяцев после первой встречи Жан Жак взял Аделаиду в жены, а еще через шесть с небольшим в их молодой семье появилось пополнение в лице дочерей-близняшек Анны-Мари и Франсуазы, такие же свободные, своенравные, непринужденные искательницы приключений. Они проповедовали свойственный им непомерный французский стиль романтичной тонкой души с элементами настоящего версальского шарма своего времени.
А что Аделаида и Жан Жак? Они любили друг друга, как никто никогда не любил на белом свете, у них было ровно столько страсти и желания жить, сколько они могли одарить и наградить своих маленьких прекрасных чад.
Когда дети засыпали, покоряя красоты безудержных таинств снов, сидя на веранде и попивая свое знаменитое любимое вино, Аделаида вдохновляла, а Жан Жак расцветал. Скользящим движением пальцев руки он касался ее широких бедер, сжимая ягодицы, другим движением руки все также резво брал и слега сжимал ее грудь, далее медленно не торопясь проводил пальцами вокруг сосков, покусывая их. Аделаида нежно шептала на ушко Жан Жаку какое-то заклинание, которое знали только они сами. Это было его одно из любимых заклинаний и Аделаида виртуозно, игриво, мастерски справлялась с демонстрацией этих ролевых игр.
Жан Жак все также продолжал сидеть в кресле на веранде, смотрел вдаль и мечтал о высоком. Его глаза блестели так ярко, как никогда, и были наполнены умиротворением. Аделаида продолжала нашептывать ему его любимое заклинание, слегка поглаживая своими пальчиками его шею, как он это всегда любил, как бы приглашая его вновь и вновь в свои сети огненного секса. Жан Жак всегда был наготове и не мог отказать своей жене в этих безумных приключениях, забавах и экспериментах в постели. Аделаида была прекрасна и душой, и телом, сложно желать кого-то больше даже в фантазиях.
Аделаида — прекрасная мать и практически идеальная женщина, а уж удовлетворить и удивить они друг друга могли в полной мере, уж поверьте. В плане фантазий им не было равных со времен Афродиты и Эрота, истинные дикарские наклонности в Жан Жаке как были изначально, так и никуда не делись. Но Аделаиду это ни разу не смущало, наоборот, всякий раз забавляло и притягивало. Жан Жак всегда был ей предан и всегда ее любил, больше своей жизни, и никто так сильно как он в этом мире, судьба свела их в той зале не просто так, так как случайностей не бывает, люди сами создают эти случаи. Так по крайней мере думал сам Жан Жак. Аделаида любила его также всем сердцем и ни разу не давала поводов для сомнений в ней, она была ему верна и как любящая жена, и как таинственная незнакомка в постели, их любовь была безгранична!
Другие рассказы Франсуа де Галерона: