Спустя неполный час я отмылась от запёкшейся крови и уселась на кровати с полотенцем на голове. Вадик тоже привёл себя в порядок по приказу майора. Тот не хотел вызывать подозрений при плановом обходе.
Ежедневно, в семь утра, с самого начала «вспышки» верные «гвардейцы» Крылова стучатся в комнаты, вызывая жителей на поверку.
Мера, призванная снизить напряжение и риски, на деле стала лишним инструментом контроля.
По мнению Журбы подобные телодвижения абсолютно бесполезны, но Станислав Георгиевич не упускал своей выгоды ни в чём.
«Больше знаешь, крепче спишь… — Передразнивал «великан» известную пословицу. — Что мы, сами не в состоянии обеспечить безопасность?.. — Ругался он, ставил размашистую закорючку в табель и выпроваживал непрошенных гостей восвояси. — Как в казарме живём. Побудка-отбой по расписанию… А главное, ни одного превращения обходами пока не предотвратили».
Майор доверял Вадиму и решил не держать его в наручниках. Бдительный Журба ни на шаг не отходил от капитана. Его ни на минуту не оставляли одного, обращались с ним довольно сухо, и всё же было очевидно, как «чекиста» съедает любопытство.
О, как я его понимала!.. Общение с Верой нисколько не приоткрыло завесу тайн. Наоборот, многие вещи, что долгое время казались стабильными и понятными, терялись на фоне новых вводных. Если «зомби тоже люди», гуманно ли их убивать не в целях самообороны? Ощущают ли они боль? Майор не раз говорил, что единственной мерой, способной снизить напряжение в мире, станут массовые зачистки.
Буквально, шмалять направо и налево из крупнокалиберных орудий, а потом расчищать техникой завалы и сжигать тела. Это «Омон» и проделал в ближайших окрестностях. Волна живой мертвечины заметно поредела. Но со временем на место старых, всегда приходят новые.
Зомби безошибочно мигрируют туда, где есть живые. Они терзают, калечат, отравляют своим гниением почву и воду. Запугивают. Заставляют ничтожного, хрупкого человечка забиться в норку. Столь стихийной, необъяснимой силе невозможно противостоять гуманно…
Всегда казалось, что прикончить зомби — значит, подарить ему последнюю милость. Ведь он сам страдает — вечно голодный, злой и неприкаянный… А теперь попасть под раздачу могут и разумные существа, цели которых полностью совпадают с нашими — они просто хотят выжить, закрепиться в новом мире, найти своё пристанище. Но много ли таких, как Вера? Не думаю. Сколько боли и смертей ещё предстоит пережить, прежде чем человечество придет к стабильности…
Как быстро бы не шла эволюция «некросообщества», пустых, переполненных голодом болванок, несоизмеримо больше. Но это даже логично. Во все времена, в любом социуме голос мыслящих тонет в крике неосознанной, кровожадной толпы. Не это ли доказательство их «человечности»? Искаженное, странное… и такое неотразимое.
Некротики регулярно угрожают нашему выживанию… А значит, их нужно прикончить. Они же двигают эволюцию своего вида и несут в себе ген бессмертия, приближая человека едва ли не к богу… Чего только стоят вновь открывшиеся у людей сверхспособности. И чтение мыслей – не последняя из них, держу пари. Такая вот дихотомия.
Степанов разглядывал Чумакова исподтишка — как терпеливо тот всматривался в окно в ожидании Михал Михалыча. Как нервозно теребил тонкую ткань брюк. Как неистово комкал белоснежный платок в своих скрюченных пальцах.
Всё в Чумакове выдавало его беспокойство. Такой невозмутимый капитан за одну ночь превратился в напуганного, растрёпанного мальчишку. Чего он так боится, и что предшествовало нашей встрече?
Полиграфолог Степанова нисколько не удивился, когда тот позвонил ему в полшестого утра. В шесть он уже топтался на пороге с ноутбуком и прочими прибамбасами:
— Да случится таинство допроса! — Пошутил он. И с недоумением уставился на Вадима. — Это тебя, что ли, в жареном подозревают?
— Михалыч, запомни. Тебя здесь не было, — улыбнулся Степанов. — Чумакова тоже. Всё, что происходит в «бойцовском клубе», остаётся за стенами «клуба». Фирштейн?
Полиграфолог коротко кивнул:
— Это дело известное.
Он деловито размотал провода и выставил датчики. Когда последние приготовления подошли к концу, Михалыч присвистнул:
— Что-то, Вадик, с пульсом у тебя беда. Сорок в минуту. В чём душа-то держится? Если кони двинешь, я не виноват.
— Перенервничал, — сморщился капитан. — Не берите в голову…
— Ему бы кофейку да с рафинадом, — упёрся полиграфолог. — Может, оживёт. А то он, как переваренная сосиска. Совсем ухайдокал бойца, Серёга…
— Работай с тем, что есть. — Округлил глаза «чекист». — Все чаи-кофеи и прелести жизни будут после… если ответы мне понравятся…
***
— Итак… В преступный сговор ни с кем Чумаков не вступал. — Степанов по-хозяйски развалился на диване с сигаретой в зубах.
Я, молча, вытащила у него изо рта «раковую палочку» и затушила о портсигар. Открыла окно, вдохнула сухой декабрьский снегопад и ощутила, как меня понемногу отпускает.
— То есть, всё то, что ты наворотил в последнее время, делалось из соображений альтруизма? — Оскалил зубы майор. Вадик кивнул. — «Тихая» тебя не контролирует, на Крылова ты не работаешь, и даже немножко партизанишь против его капиталистического гнёта?
Снова кивок.
— Удивительный дебилизм, Вадик, ты уж прости… — Цокнул языком «чекист». — Ты вообще осознаёшь, какой опасности подверг Варю и всех нас? Крылов мог вас поймать, но это меньшее из несчастий… А если бы Вера желала Варваре зла? Хотела бы захватить власть? Об этом ты подумал?
— Уверен в ней, как в себе. — Покачал головой Чумаков. — Я был в её голове. Видел такое, что выходит далеко за рамки наших мелких, человеческих игр… Бессмертие для всех, даром — байка. Вы же понимаете… Дешёвая уловка. Вакцина и «жизнь ради жизни» тоже не нужны Крылову. Эту чушь он скармливает Свете, чтобы та не сорвалась с крючка. Бессмертие получит горстка избранных. Любые гуманистические ценности — удобное прикрытие… Вы не находите? Промежуточная ветвь некротиков погибнет со временем, а высшие по расчётам Станислава, вообще не должны существовать! — Вадим усмехнулся, но глаза остались грустными. Медово-зелёный, тёплый оттенок радужки мелькнул в ресницах, и капитан устало прикрыл глаза. — Человек предполагает, а природа делает своё дело. Оставшиеся живые станут покорными и подконтрольными, как только речь зайдёт о вакцине или тем более, о бессмертии. Крылов это понимает и двигается к цели последовательно. Я всего лишь дал нам шанс на спасение. Вот и всё… — Чумаков неуверенно пожал плечами, и майор заржал.
- Благами намерениями, - выпучил глаза Журба.
— Хорошо, что вы у меня под колпаком. — Ухмыльнулся Степанов. — От ваших добрых дел у меня мороз по коже. Не ясно, до чего бы дошло, не прибеги я вовремя…
— Кстати… — оживилась я. — Как ты так быстро сориентировался?
— Маячок в обуви. Банальная уловка. Ну, не выйдешь же ты из комнаты босой! — Усмехнулся майор. — Что ты ржёшь? — Лягнул он под столом Чумакова. — У тебя такой же. Я точно знаю все ваши передвижения, и стал особенно щепетильно присматривать за тобой, как только ты зачастил в лабораторию по ночам.
— В ходе «транзакций» я случайно пробился в сознание Крылова. Зацепил поверхностно, по касательной. Была в нём какая-то эмоция, которую я сразу не распознал — может, ликование?.. Картинка, где Станислав Георгиевич навис над… Варей. И там было стремление… Нет, даже вожделение. Ему нужны иммуноустойчивые, и как можно больше. Он хочет Варю, себе. Безраздельно. Таращится на неё каждый раз, а сам представляет, что бы с ней сделал, как препарировал, будь у него власть, нужное оборудование, средства, люди… Многое из того, что позарез ему необходимо, осталось в «Ковчеге». В этом он не врёт. Станислав аккуратен. Он осознаёт, что сейчас не очень силён. Что между ним и иммуноустойчивыми стоят майор, «ОМОН» и «Росгвардия»… Потому он методично создаёт прецеденты. Манипулирует нами.
— То есть, ты считаешь, это он напакостил с вирусом? — Прищурился Журба. — Гарик привел весомый аргумент в пользу естественного происхождения штамма.
— Он по-своему прав. — Нахмурился Чумаков. — Вирус мог мутировать в Вере… Я контактировал с бойцами «Росгвардии», это правда. Но там были Журба, и Степанов, и Дима – никто не заболел. По прибытию меня сразу изолировали. К тому же взяли кучу анализов. Крылов собственноручно следил за процессом, назначал лечение… В общем, вы поняли. Ничто не мешало ему аккуратно изъять образцы и подкинуть их точечно, в нужные места. Остальное сделала природа.
— Дела… — нахмурился Журба.
— Когда я понял, какие чувства обуревают Крылова, я попросил Веру его «прощупать». Её способности куда круче моих… В результате, это длилось не долго, но она увидела опыты по селекции в ходе одной из «транзакций». И смогла показать их мне… Прикладная евгеника — запрещенная наука. Крылов пытался получить живых детей в ходе экспериментов над «шустрыми» и… людьми… — Лицо Вадика сморщилось, а Степанов смачно выругался. — Он не только отбраковывал эмбрионы, полученные искусственным путём, но и ставил опыты, пересказывать которые подробно я, пожалуй, не буду… Из самого невинного - подсаживал эмбрионы от «психотиков» к живым, в надежде, что плод не погибнет. Оплодотворял женщин от «шустрых»… В общем, там мрак…
- Вот, скот… - Сплюнул Журба.
- Фанатик, - содрогнулась я. – Самая опасная категория… Он рассказывал, как сам заразил себя модифицированным зомби-вирусом, чтобы заполучить пси-способности…
- Крылова так просто не взять. Он изъял из окружения всех лишних, но уверен, Варе он не откажет… – Всплеснул руками Вадим. – Вот, если бы ты «посмотрела» аккуратно или вообще, смогла внедриться в его сознание, интересно, что ещё мы бы там нарыли?
- А тебе существующего не достаточно? – Вскинул бровь майор. – Стасик у нас – маньяк… Менгеле недоделанный…
— Эй, притормози, Вадик… Сама я ничего не умею. Всё, что ты наблюдал в лаборатории, произошло случайно, — испугалась я. – Это сделала Вера…
— Пойдём к Хорьку на поклон, — фыркнул майор. — Уж он-то додумается, как тебя прокачать. У него фантазия работает, даже не сомневайся.
— Наркотики не буду… У меня принцип, — запротестовала я.
— Ничего, постепенно втянешься, — гадко захихикал Степанов. – Потом ещё сама просить будешь!..
— Может, вам с Крыловым объединиться? — «Вскинулась» я. — У вас поразительная идиллия в методах работы…
— Станиславу позарез нужен «Ковчег». В этом он не соврал. Там заперт его «нулевой» пациент. Но, держу пари, что люди из «бункера» нам совсем не враги… — Проблеск понимания озарил лицо майора. Он снова зажёг сигарету и отхлебнул добрый глоток эспрессо на ходу. — На наши ПВР нападают союзники Крылова, а не его противники. Байку с «террористами» и противоборствующими силами он нам скормил, чтобы мы ему посочувствовали. Помогли… Сделали всю грязную работенку своими руками и погибли, расчищая путь — к иммуноустойчивым, его наработкам и мировому господству, чем чёрт не шутит?.. Кто будет выше и значимей, чем ученый, подаривший людям бессмертие? — Неприкрыто расхохотался «чекист». — Скорее всего, «нулевого» оберегают от Станислава. Прячут, с начала эпидемии, и теперь говнюк вычислил, где тот находится… Ох… Этот сложный моральный выбор… — Лениво протянул Степанов. — Помочь другу и посмотреть, что будет, утерев при этом нос Крылову?.. Или гипотетическое бессмертие, но не для меня и моих людей? Что же выбрать? Ммммм… Ну, я не знаю.
— И как же мы поступим? — Занервничал Вадим.
— Разумеется, претворим планы Стаса в жизнь. — В голосе «чекиста» лязгнула сталь. — Но будем готовы к любой подлянке, как и всегда. Поднатаскаем Варю в её новых талантах, наведём крепкие мосты с «Росгвардией», чтоб они поддержали нас огнём, если что не так… И будем уповать, чтобы «тихие» в компании гражданки Лопухиной не «апгрейдили» наш локальный «ОПАкалиптец» до вселенских масштабов.
- Вера боится, что Крылов тебя читает, - закусила губу я. – Мог бы ты не попадаться ему на глаза? Сказаться больным или уехать в командировку? – От отчаяния в голову полезли всякие глупости. – Давай, сломаем тебе ногу и закроем в спальне на месяц?
Степанов расхохотался:
- Что ж… С членовредительством или нет, моё мнение насчёт зомби не изменилось… В отличие от Вадика, я не проникся идеей и всё так же считаю, что «гнилушек» нужно отстреливать. – Чумаков поморщился, а «чекист» очень выразительно на него посмотрел - только что у виска не покрутил. - В «транзакции» с Крыловым я вступать не намерен. А если учесть, что наш Менгеле редко вылезает из лаборатории в последнее время, то шанс, что он прочтёт меня – почти нулевой. К тому же, его возможности не безграничны… Не демонизируй. Ну, что он там увидит, какую картинку, как думаешь? Что я стою в лаборатории, напротив Веры? Я там был, и не раз.
Глубокую утреннюю тишину нарушило бурление чайника. Журба зашуршал пакетом и вывалил на блюдо внушительную горку печенья.
- Верно, Паша. Расхомячивай запасы, не жадничай, - ухмыльнулся Степанов.
- Я научу Вас, как заблокировать нежелательные «транзакции». – Кивнул Вадим. Он заварил себе крепкого чая и присел за журнальный столик «по-турецки». – Вера показала мне пару «фокусов».
- Ну, вот, видишь? Бог не выдаст – свинья не съест. Не дрейфи, - «чекист» привлёк меня к себе и аккуратно обнял за плечи.
Природа за окном, будто взбесилась. В нарастающей метели мне чудились размытые силуэты. Зловещие, пробирающие до мурашек тени метались на фоне чернильного неба. Оконная рама хлопнула, я вздрогнула и вывернулась из майорских рук. Дурные предчувствия, одно гаже другого, толпились за спиной, ударяли в колокол. Я решительно захлопнула окно и укуталась в свитер, словно вся эта дрожь – от холода.
Вадик обстоятельно размешал сахар и развернулся ко мне:
- Я проведу тебя к Вере завтра. Возможно, понадобится чуть больше времени. Она пообещала - научить тебя всему, что знает. Ежедневно, в полпятого утра буду ждать тебя внизу.
- Что мы скажем дежурному? – «Упёрлась» я. Страх с новой силой скомкал мои внутренности и закрутил узлом.
- А сегодня что ты ему сказала? – Невинно улыбнулся Чумаков.
- Так, стоп… – Заморгала я. – На посту было пусто!..
- Ну, я, конечно, не супермутант, но тоже кое-что теперь умею… - Заговорчески прищурился Вадик. Самообладание вернулось к Чумакову, и он раскраснелся от удовольствия.
- Вы меня с ума сведёте, - майор широко зевнул и в упор уставился на меня. – Особенно ты.
- Ничего не знаю, - опустила глаза я. – Ты уже изрядно свихнулся, если думаешь, что игры с Крыловым сойдут нам с рук.
- Это называется смелостью, Варя… И верой в лучшее, - лучезарно улыбнулся «чекист». – Всё краше, чем сидеть на попе ровно, покорно ожидая своей участи.
- А что тебе не нравится? – Картинно удивилась я. – Вполне жизнеспособная стратегия, у меня всю жизнь прокатывало… Но всё пошло прахом, когда мы познакомились с Вадиком…
Не сдержав смешок, Журба закашлялся и облился чаем.
- Ну, ладно, - благодушно прогоготал майор. – Самый важный вопрос решили – назначили виноватого. Теперь думаем, как из жопы выбираться будем…