(1 Коринфянам 15:20-58)
КАКОЕ ТЕЛО? (15:20–28)
«Но Христос воскрес из мёртвых, Первенец из умерших. Ибо как смерть через одного человека, так через одного Человека и воскресение мёртвых. Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут, каждый в своём порядке: Первенец Христос, потом Христовы — в пришествие Его. А затем конец, когда Он предаст Царство Богу и Отцу, когда упразднит всякое начальство и всякую власть и силу. Ибо Ему надлежит царствовать, пока не низложит всех врагов под ноги Свои. Последний же враг истребится — смерть, потому что всё покорил под ноги Его. Когда же сказано, что Ему всё покорено, то ясно, что кроме Того, Который покорил Ему всё. Когда же всё покорит Ему, тогда и Сам Сын покорится Покорившему всё Ему — да будет Бог всё во всём».
Много лет назад Александр Брюс написал книгу по христианской апологетике; это произошло в то время, когда богословское сообщество фактически отказалось от этой дисциплины. Среди прочего, Брюс размышлял над требованиями пророков вернуться к нравственному поведению в совокупности с оптимистичным взглядом на будущее. Вот что он говорит:
«Страстное стремление к праведности и страстная надежда так далеки от распространённых настроений, что те, в ком то или другое встречается в высокой степени, должны всегда стоять в одном ряду с замечательными людьми мира. А сочетание этих двух факторов делает фигуру еврейского пророка просто уникальной».
Иисус из Назарета и Его апостолы пошли дальше пророков. Они соединили в себе (1) бескомпромиссное требование благочестивой жизни с (2) оптимистичным ожиданием возвращения Господа. В новозаветных откровениях о последних днях по существу, а зачастую и вполне выраженно, звучит призыв к праведной жизни (2 Пет. 3:11; 1 Кор. 15:34; 2 Кор. 5:10). Возвращение Господа означает телесное воскресение, суд и вечную жизнь. Пророки предвосхищали оптимизм Господа. Брюс продолжает:
«Для критика нравственности так естественно быть мрачным и пессимистичным, что мы удивляемся, когда видим, что эти люди [израильские пророки], которые предъявляли самые строгие требования к своим современникам и изрекали на них самое беспощадное проклятие, если они их не исполняли, рисуют самые яркие и восторженные картины, какие только можно встретить в мировой литературе, грядущего золотого века, когда в полной мере будут реализованы самые высокие идеалы праведности и счастья».
Говоря коринфянам о воскресении, Павел затрагивает темы праведности и надежды. В рассуждении Павла о веке грядущем Иисус, будущее воскресение и надежда переплетаются. Весть надежды начинается с исторических свидетельств надёжных очевидцев, что Иисус умер и что после этого Бог воскресил Его. Христианская надежда вытекает из и основывается на исповедании, что Иисус есть Христос и что Бог объявил Его Христом, воскресив из мёртвых.
Стих 20. Нарисовав в 15:13–19 мрачную картину без надежды на воскресение, далее Павел убеждает в реальности воскресения Иисуса и всего, что оно влечёт за собой. Поскольку Иисус действительно воскрес из мёртвых, то Он — Первенец из умерших. И снова в тексте оригинала употреблена метафора: вместо «умерших» сказано «усопших». Апостол основывается на концепции, своими корнями уходящей глубоко в историю Израиля. Люди должны были отдавать Богу первые плоды земли в качестве священного акта восхваления (Втор. 26:1, 2). Первые плоды были, по сути, предвестниками их увеличения в будущем, но ещё они были начатками урожая. В другом месте апостол употребил слово «начатки» как метафору того, что Бог дарует Духа пребывающего верующим, с нетерпением ожидающим «усыновления, искупления тела» (Рим. 8:23).
Воскресение Иисуса продемонстрировало силу Бога. Он способен воскрешать мёртвых и наделять Свой народ обитающим в них Духом, но не только это. «Первенец» обещал грядущее воскресение христианской семьи. Воскресение Иисуса — это больше, чем исторический реликт из прошлого; Он был Первенцем, начатком, оповещавщим о начале жатвы. Его воскресение из мёртвых имело своим результатом нечто большее, чем непоколебимую веру в Божью силу и пустую гробницу, нечто большее, чем обитающий внутри Дух. Иисус стал «фактическим началом жатвы» (Лэдд). В Иисусе вечное воскресение уже прорвалось в человеческую историю. «Воскресение Иисуса означает — ни больше, ни меньше — появление на сцене истории того, что принадлежит вечности» (Лэдд).
Стих 21. Павел подчёркивает отдалённые, вечные последствия воплощения, сравнив Иисуса с Адамом. Апостол утверждает, что грех Адама и Евы оказал далеко идущее влияние на мир, но это влияние было преодолено приходом Христа. Он продолжает эту аналогию в 1 Кор. 15:45–50, а также позже рассматривает эту тему в Рим. 5:12–17. Неповиновение Адама принесло смерть — как физическую, так и духовную. Адам не только согрешил, но и установил образец греха; он стал моделью греха, характерного для рода человеческого. «Все согрешили и лишены славы Божьей», — пишет Павел в Рим. 3:23. Всеобщность греха и грех Адама и Евы связаны между собой, но в параллели, проведённой Павлом между Адамом и Христом, теологи увидели ответы на теологические вопросы, далёкие от тех, которые занимали апостола. Ничто в словах Павла не указывает на то, что после Адама грех и смерть стали переходить от родителей к детям по наследству. Концепция первородного греха не просматривается ни в преступлении Адама, ни в воскресении Иисуса.
Интерпретация Августина, преобладающая в теологии некоторых религиозных групп, сводится к тому, что в грехе Адама всё человечество согрешило. Согласно этой теории, женщина является изначальным носителем греха, а половые отношения считаются главным виновником. Августин писал: «Ибо все мы были в нём одном [в Адаме]… который впал в грех через женщину, созданную из него до греха» (Августин. О граде Божьем 13.14). Далее он рассуждает, что грех наследуется, так что ребёнок несёт на себе вину греха от рождения. После первого греха, говорит Августин, «человек произвёл испорченное и осуждённое потомство». Грех, по его мысли, — это духовное состояние, отделяющее людей от Бога, а не решение людей следовать похотям плоти. Вывод из этого рассуждения такой: поскольку люди рождаются виновными в грехе и живут под его властью, то ничего хорошего они сделать не могут.
Павел, приводя свои доводы коринфянам, рассматривает сложившуюся ситуацию; это не теологические аргументы позднейшего поколения. Его мало заботят общие вопросы Божьей верховной власти и человеческой свободы — вопросы, которые не давали покоя Августину, когда он размышлял над своим юношеским поведением. Как грех и смерть пришли через Адама, говорит Павел, так прощение и надежда (воскресение мёртвых) пришли через Иисуса, второго Адама, Человека, который был Богом, но при этом всецело человеком. Чтобы аргументация апостола работала, нужно принять свидетельство, что «через одного Человека и воскресение мёртвых». Павел хотел, чтобы его читатели знали, что подразумевало воскресение Иисуса: все искупленные воскреснут, чтобы жить вечно.
Стих 22. Павел использует пример Адама, чтобы помочь своим читателям понять Божью работу в Христе, хотя параллели между тем и другим не точные. Первый человек продемонстрировал силу искушения греха. Неповиновение Адама было характерно для поведения людей. Он и его потомки выбрали грех. Через грех, который впервые проявился в Адаме, все умирают. Универсальность Адама в том, что он показал, что собой представляет род человеческий. Следуя примеру прародителей, человечество оказалось во враждебных отношениях с Богом.
Иисус Христос, как и Адам, продемонстрировал универсальную истину о роде человеческом: люди могут делать выбор. Благочестие, как и зло, имеет свою привлекательность. Во Христе все оживут в том смысле, что те, кто отвернётся от смерти, смогут найти искупление и примирение в Нём. Если бы последствия поведения Адама и Христа были полностью параллельны, то за всеобщей смертью, начавшейся с Адама, последовало бы всеобщее спасение во Христе. Однако Павел знал, что некоторые не примут Христа. Мессия, Христос, сделал предложение всем и дал всем возможность выбора. Иудеи и язычники могут обратиться ко Христу, у которого нет лицеприятия. Тем, кто выбирает Его, Господь дарует прощение; все, кто в Нём, «оживут». Павел не хочет сказать ни что благо от смерти и воскресения Христа будет реализовано каждым человеком (Рим. 2:6–8), ни что грех Адама фатально касается каждого младенца в момент зачатия. Он говорит, что Адам поставил род человеческий на путь греха и смерти. И в таком же вселенском масштабе Христос позволил человечеству осознать потребность и выбор, который может в результате дать искупление и жизнь. Он — всеобщий Спаситель.
Стих 23. В продолжение темы воскресения мёртвых Павел говорит, что Иисус воскрес первым. Когда Он явится во второй раз, все, кто во Христе, воскреснут. Апостол подчёркивает, что каждый воскреснет в своём порядке. Слово пришествие (парусиа, «явление») он употребляет в специальном смысле, означающем возвращение Господа в конце века, только здесь и в письмах к фессалоникийцам (1 Фес. 2:19; 3:13; 4:15; 2 Фес. 2:1, 8). Несколько раз, употребляя это слово, Павел говорит о своём предполагаемом приходе или приходе своих соработников. Четыре других раза в 1 Коринфянам апостол прямо упоминает возвращение Господа (1:7, 8; 4:5; 11:26; см. 16:22). Однако возвращение Христа нельзя считать главным интересом в письмах к коринфянам или в других писаниях Павла. Апостола больше беспокоит образ жизни христиан в период между первым и вторым пришествием, чем отображение последовательности событий, которые произойдут при последней трубе.
Пребывающие во Христе разделяют с Ним Его славу. Взаимосвязь трёх тем — воскресения из мёртвых, второго пришествия Христа и последнего суда — Павел просто констатирует, не пытаясь ничего доказывать. Пока Господь не вернулся, даже сейчас, Он — Первенец воскресения. В Нём воскресение мёртвых уже началось. В преддверии окончания этого века христиане «имеют начаток Духа… ожидая усыновления» (Рим. 8:23), Тем не менее, что-то осуществится только в будущем. Иисус воскрес, но Его последователи познают воскресение, только когда Господь придёт опять.
В данный момент Павел не намерен говорить что-либо о воскресении тех, кто не знает Христа; в этой главе апостол не упоминает о всеобщем воскресении. В других местах он это делает. Также в 1 Фес. 4:15–18 Павел добавляет, что живущие во Христе будут восхищены вместе с Иисусом, когда Он возвратится в компании Своих. Во 2 Фес. 1:6–10 апостол объясняет, что Бог накажет тех, кто притесняет Его народ (см. 2 Кор. 5:10). Но даже и тогда он ничего не говорит о воскрешённых телах отвергающих Бога. В Новом Завете о телесном воскресении говорится как об обещании искупленным. Помимо того что отвергающих Христа ждёт «вечная погибель» (2 Фес. 1:9), какое у них будет существование в вечности, в Новом Завете вообще не обсуждается.
Стих 24. Пришествие Господа, Его парусиа, и конец века этого произойдут одновременно. Бессмысленно теоретизировать по поводу связи между правлением Христа и правлением Бога в веке этом и в веке грядущем. В определённом смысле правление Иисуса началось в момент Его вознесения и продолжится, пока Он не придёт снова как Судья и Господь (Деян. 1:9–11). Первое и второе пришествия Иисуса так тесно связаны между собой, что невозможно говорить об одном, не принимая во внимание другое. Первое явление служило гарантией второго. Павел последовательно изображает Иисуса правящим Своей церковью, сидя одесную Бога (Рим. 8:34; Еф. 1:20; Кол. 3:1). Когда придёт конец, Он предаст Царство Богу и Отцу.
Когда Господь вернётся и церковь больше не будет ограничена земными пределами, искупительная работа Христа завершится. И тогда Бог будет «всё во всём» (15:28). Возвращая правление Отцу, Он (Христос) упразднит всякое начальство и всякую власть и силу. Любые противодействующие силы, которые могут существовать на небесах (Кол. 1:16) и в препятствиях правлению Христа в настоящем веке, подчинятся правлению Господа Иисуса. Павел не говорит, что Христос больше не будет достоин «всякого начальства и всякой власти и силы». Он утверждает, что Божий всеохватывающий замысел искупления человечества исполнится. Мудрость требует, чтобы мы верили в Божье правление и больше не занимались домыслами относительно передачи власти от Христа к Богу. Павел ничего не говорит о промежуточном тысячелетнем правлении Христа на земле между Своим явлением в славе и концом всего. Всякая подобная доктрина создана людьми.
Стих 25. Иисусу надлежит царствовать над Своей церковью. Он — Царь народа (Мф. 2:2; 27:11; Лк. 19:38; Кол. 1:13) и Глава собора первенцев (Евр. 12:23). Едва уловимые различия между церковью и царством Божьим — это для следующего века; в Новом Завете подобные различия надуманны. В предыдущем стихе Павел заявил, что Христос упразднит всякое начальство и всякую власть, которые пытаются противиться Его Царству (1 Кор. 15:24). А вот во фразе «пока не низложит всех врагов под ноги Свои» непонятно, кто это сделает. Сам ли Христос покорит все другие силы или Бог «низложит» всё под ноги Христа (см. Международное Библейское Общество, Российское Библейское Общество, Восстановительный Перевод, Современный Перевод)? Союз ибо связывает 15:25 с мыслью предыдущего стиха, который говорит о Христе; но в Пс. 8:7, который цитируется в 15:27, совершенно ясно, что действующее лицо — Бог. Очевидно, таковым является Бог и в 15:25. В Международном Библейском Обществе так и переведено: «пока Бог не повергнет всех врагов к Его ногам». Слова «к Его ногам» перекликаются с той же идеей в Пс. 8:7 и 109:1. «Бог — действующее лицо и источник силы, а Христос — тот, кому всё покоряется» (Гарланд).
Воплощённый Христос, выкупивший людей у греха, правит в промежутке времени между Своим вознесением и Своим парусиа в конце времён. Какое бы то ни было различие между царствованием Отца и царствованием Сына скрыто в Ипостаси Божества. Павел едва ли ведёт речь о различии. Те, кто принимает Отца, принимают Его через признание Сына. Те, кто приходит к Богу через Христа, разделят Его триумф, когда Он придёт снова (см. Рим. 14:9). Какую бы кратковременную победу ни одержало зло в нынешнем веке, это ни к чему не приведёт. Воскресение Христа гарантирует окончательную победу.
Стих 26. С самого начала смерть — в физическом смысле — означала остановку дыхания, конец сознания и движения; но даже в первом упоминании смерти и умирания (Быт. 2:17) Бог намекнул, что она выходит за рамки физического. Как бы она ни персонифицировалась — как «старуха с косой» или как последний враг — смерть является прямой противоположностью жизни. Жизнь — это символ радости, обустройства, любви, семьи, довольства и удовлетворения; смерть противоположна жизни. Иисус лишил смерть её жала (15:55, 56). Он пришёл, чтобы люди могли иметь самую лучшую жизнь, какую только возможно (Ин. 5:24; 10:10).
Воскресение Иисуса, Первенца, гарантировало верующим не только телесное воскресение, но оно также гарантирует и Его окончательную победу над всеми врагами, даже самой «смертью». До второго пришествия Христа грех и «смерть» властвуют в мире людей, но в конце даже это будет упразднено. Смерть пришла через грех, а жизнь — через Воскресшего из мёртвых. После Его окончательного триумфа смерти не будет.
Слова, которые цитирует Павел, в контексте Пс. 8:7 имеют всеобъемлющий смысл. «Что есть человек [вообще], — спрашивает псалмопевец, — что Ты помнишь его…?» (Пс. 8:5). Павел применил эти слова конкретно к Иисусу из Назарета (см. Евр. 2:5–8). Псалмопевец восклицал, обращаясь к Богу: «[Ты] «поставил его владыкой над делами рук Твоих; всё положил под ноги его». Павел увидел уникальный смысл этих слов в совершенном человеке, то есть в воплощённом Христе. В результате воплощения и, как следствие, смерти и воскресения Сына Бог теперь «всё покорил под ноги Его» (1 Кор. 15:27). Правление Иисуса проявляется, в частности, в том, что Он очищает для Себя святой народ (см. 1 Пет. 1:14–19). Он царствует над Своей церковью.
Стих 27. Апостол поясняет эту истину: «Когда же сказано…». В греческом тексте здесь употреблён глагол третьего лица единственного числа (эйпэ), а вот кто сказал, надо определить по контексту. В Синодальной Библии, Международном Библейском Обществе, Российском Библейском Обществе и Современном Переводе выбор был сделан в пользу процитированного Павлом псалма, а в Восстановительном Переводе и Славянском Евангельском Обществе — в пользу Бога («Он говорит/скажет…»). Поскольку Павел цитирует псалом, то вариант Синодальной Библии представляется лучшим переводом. Разница в смысле, однако, невелика. Что говорит Писание, то сказал Бог, а главное в рассуждении Павла — то, что Бог сказал в Писании. «То ясно, — комментирует апостол, — что кроме Того, Который покорил Ему всё». Сын не покорил Бога Отца. Хотя Отец и Сын неразделимы в правлении и славе, Павел не колеблясь утверждает приоритет Отца. Писания никогда не говорят о подчинённом положении Отца по отношению к Сыну. Отец поручил служение Сыну (Ин. 5:36); Сын исполнил волю Отца (Ин. 4:34). Павел утверждает, что уникальная работа Иисуса в плоти вооружила Его для правления Своим царством (Еф. 1:22, 23), но Его правление совмещается с верховенством Бога.
Стих 28. В 1 Коринфянам только в этом стихе и в 1:9 Павел называет Иисуса Сыном Божьим. Апостол не изображает Отца и Сына соперничающими за верховенство. Трудно представить себе соперничество внутри Троицы. Отец и Сын единомысленны и единосущны. Вместе со Святым Духом (см. 6:19; 12:3) они суть один Бог. Различие, которое проводит Павел, относится к роли Иисуса в качестве Спасителя и Главы Своего народа. Он царствует как один из них. Когда Он вернётся, чтобы судить, воскресить и забрать Свой народ в вечность, Его уникальная роль посредника завершится (1 Тим. 2:5; см. 1 Кор. 8:6). Тогда «и Сам Сын покорится Покорившему всё Ему — да будет Бог всё во всём». Бог, который «всё во всём», — это Божество в трёх ипостасях.
Смысл в том, что между вознесением Сына и Его парусиа в конце века (15:24) Сын имеет определённую степень правления и власти, которая сопутствует Его жизни и смерти в человеческой среде. Даже теперь власть Сына осуществляется не за счёт славы или верховного владычества Отца. Отец поручил Сыну миссию на основе Его воплощения. Отец и Сын абсолютно едины в одном и том же предвечном плане искупления человечества.
Весть Христа — это приглашение ни много, ни мало, как к беззаветной верности до самой смерти (Лк. 14:26, 27). Воскресение мёртвых, утверждает Павел, — это то, что связывает веру в галилейского Учителя с той дерзновенной жизнью, которой Он требовал. Без перспективы жизни в веке грядущем только глупец захочет подвергать себя опасности, страданию и смерти ради того, чтобы стать последователем Иисуса. Телесное воскресение — это не добавка к христианскому исповеданию; оно — в центре нашей веры в Христа.
ВАЖНОЕ «ДЛЯ ЧЕГО?» (15:29-34)
«Иначе что делают крестящиеся для мёртвых? Если мёртвые совсем не воскресают, то для чего и крестятся для мёртвых? Для чего и мы ежечасно подвергаемся бедствиям? Я каждый день умираю: свидетельствуюсь в том похвалой вашей, братья, которую я имею во Христе Иисусе, Господе нашем. По рассуждению человеческому, когда я боролся со зверями в Ефесе, какая мне польза? Если мёртвые не воскресают, "станем есть и пить, ибо завтра умрём!" Не обманывайтесь: худые сообщества развращают добрые нравы. Отрезвитесь, как должно, и не грешите. Ибо, к стыду вашему, скажу: некоторые из вас не знают Бога».
Стих 29. Изучающие Библию выдвигают многочисленные способы объяснения трудностей этого стиха. Многие из них больше демонстрируют изобретательность толкователей, чем разумные объяснения. На буквальном толковании данного текста строятся целые доктринальные системы. Другие выдвигают идею, что коринфяне практиковали некое заместительное крещение от имени умерших людей. Если это так, то это единственное его упоминание в Новом Завете. Более того, данное объяснение добавляет значительную трудность, если учесть, что Павел затрагивает эту тему как бы мимоходом и тут же оставляет её. Если христиане крестились для покойных неуверовавших друзей или родственников, то невозможно себе представить, что бы Павел упомянул такую практику и не попытался исправить её. Апостол не стеснялся критиковать искажение христианского учения. В каждом случае упоминания крещения (Рим. 6:3–7; 1 Кор. 6:11; Гал. 3:27; Кол. 2:12; Тит. 3:5) Павел говорил о необходимости веры со стороны крещаемого.
Несмотря на трудности с идеей, что коринфяне практиковали заместительное крещение, некоторым толкователям она кажется наиболее вероятным объяснением этого отрывка. Так, Герман Риддербос пишет: «Это возможно, что он упоминает обычай среди его оппонентов, который сам не одобряет». Чтобы это было так, Павел должен был считать эту практику безвредной, даже если он и знал, что от неё нет никакой пользы. Возможно, слова апостола «Если мёртвые совсем не воскресают, то для чего и крестятся для мёртвых?» говорят о его неодобрении этой практики. Можно было бы ожидать более чёткого выражения неприятия этой доктрины, даже если она подкрепляла его учение о воскресении. Однако, похоже, Павел действительно дистанцируется от этой практики. Он спрашивает не «Что мы делаем…?», а «что делают…?» Вероятный смысл вопроса — «Какой прок от крещения “для мёртвых”, если никакого воскресения мёртвых не будет?» Вот хорошая перефразировка: «Некоторые из тех самых людей, что отрицают воскресение, крестятся для мёртвых. Какой в этом смысл?»
Другой вариант — Павел мог говорить о понимании человеком ценности крещения после его размышлений об умерших. Уверовавший в Христа мог захотеть креститься, поняв, что как другие умерли, так и он умрёт и предстанет перед Господом при последней трубе. Гарланд так перефразировал мысль Павла: «Если нет воскресения мёртвых, тогда крещение становится бессмысленным ритуалом, который ложно символизирует то, чего не будет». Честно говоря, трудно выжать смысл «имея в виду» из предлога хипер, но Павел вполне мог позволить себе расширить значение общеупотребительных слов.
Ещё одно возможное объяснение — что Павел имел в виду крещение верующих в качестве свидетельства веры скоропостижно умершего. Глубоко верующий мог сам себя крестить, чтобы выразить веру покойного. Он мог предпринять такое действие, демонстрируя отчаянную мольбу о Божьей пощаде и милости. Подобная ситуация может объяснить, почему Павел сказал только то, что сказал. Возможно, он сделал это из уважения к горю тех, кто крестился для мёртвых.
Ни одно объяснение слов Павла нельзя считать полностью удовлетворительным. Однако из этих стихов некоторые делают выводы, которые можно отбросить. (1) Поскольку слово «мёртвые» в греческом тексте множественного числа, то этот стих не может означать крещение для умершего Иисуса, как полагают некоторые. (2) Так как в Новом Завете нет другого учения о крещении для мёртвых, то можно спокойно отвергнуть ту идею, что в крещении с целью омытия грехов другого человека есть хоть какая-то эффективность (см. Деян. 22:16). Крещение, которое спасает, это ответ веры со стороны крещаемого, который уверовал и покаялся.
Стих 30. Переводя внимание с коринфян на себя, Павел спрашивает, зачем ему и другим проповедникам подвергать опасности свою жизнь ради Христа, если не будет воскресения мёртвых. Даже если апостол рассматривал возможность жизни после смерти без телесного воскресения, он явно не видел никакой ценности или притягательности в такой загробной жизни.
Для греческих мыслителей представление, что физическое тело будет существовать после смерти, было верхом невежества и наивности. В Афинах, например, апостола, похоже, с интересом слушали, пока он не заговорил о воскресении мёртвых (Деян. 17:32). Некоторые из оппонентов Павла, видимо, сомневались в его апостольской власти, потому что он не был красноречивым оратором (2 Кор. 10:10). Они говорили, что он не обладает философской просвещённостью (см. 1 Кор. 2:6). Своим критикам апостол отвечал, что всякий его недостаток в интеллектуализме восполняется бескомпромиссной верой. Он был готов умереть за то, во что верил, а учёные философы — нет.
Павел решительно опровергает своих критиков. Если у него недостаёт мудрости, то мудрости земной. Он понимает, что Божья работа через его немощь является знаком Божьей славы. Он не претендует на философскую учёность. Кроме того, опасности, с которыми он постоянно сталкивается, свидетельствуют о том, что он полагается на Божье провидение. Павел спрашивает коринфян, почему, как они полагают, он живёт и учит, если нет воскресения мёртвых? Почему он ежечасно подвергается бедствиям?
Стих 31. Говоря «Я каждый день умираю», Павел имеет в виду, что он живёт в постоянной опасности. Каждую минуту он может угодить в тюрьму или умереть. Куда бы он ни пошёл, везде были враги, но свои страдания ради евангелия апостол не считает тяжким бременем (см. Деян. 9:16; 2 Кор. 11:23–27). Он готов рисковать жизнью во имя удовлетворения и радости от того, что зажёг веру в христианах, как в Коринфе, для Божьей славы и спасения душ. Слово не («свидетельствуюсь»), обычно употреблявшееся перед клятвой, в Новом Завете встречается только здесь. Им апостол торжественно и твёрдо заверяет в истинности того, что он пишет. В Российском Библейском Обществе этот стих переведён так: «А я, братья, каждый день смотрю смерти в глаза, готов поклясться в этом гордостью, которую испытываю за вас перед Господом нашим Христом Иисусом!»
Смысл фразы похвалой вашей вызывает вопросы. Местоимение «вашей» (или «хвалюсь вами»; Международное Библейское Общество) находится в эмфатической позиции. Смысл такой: «Вашей похвалой я торжественно клянусь». Возможно, апостол таким образом торжественно подтверждал опасность, в которой он жил, говоря, что это так же верно, как и их «похвала» благословений во Христе. Греческий язык позволяет думать, что Павел мог говорить об удовлетворении и радости коринфских христиан от исповедания своей веры. Другое возможное объяснение — что апостол говорит о собственной похвале, собственном удовлетворении и радости за них. Последняя часть стиха проясняет, что «похвала» здесь — это гордость за них во Христе Иисусе, Господе нашем. Апостол подтверждает истинность сказанного им клятвой, что благодаря его благовествованию они имеют жизнь во Христе. Он смог этим похвалиться потому, что они во Христе Иисусе.
Стих 32. Откладывая разговор о воскресении и связанной с ним надежде на вечную жизнь, Павел заявляет, что он отдаёт себе отчёт в том, что некоторые усмотрят в его готовности рисковать жизнью скрытые мотивы. Кто-то будет говорить, что апостол действует по рассуждению человеческому (ката антропон; 15:32), то есть ради престижа и амбиций, которые он имеет как руководитель христианской общины. Апостол отрицает, что всё претерпевать его заставляли «человеческие побуждения» (Международное Библейское Общество; Славянское Евангельское Общество). В Коринфе его жизнь была в опасности (Деян. 18:12); и сейчас, за триста километров или около того от Коринфа, на другой стороне Эгейского моря риск не ослабевал. Он уже мог сказать: «я боролся со зверями в Ефесе».
Для писателей с мировоззрением стоиков было привычно что-то необычайно трудное или опасное описывать как «борьбу с дикими зверями». Нереально, чтобы Павел имел в виду, что он в буквальном смысле был отправлен на арену бороться с дикими зверями, хотя некоторые именно так и понимают его слова. Вряд ли он выжил бы в таком страшном испытании; почти никому не удавалось. Павел в Эфесе столкнулся с жестокими испытаниями, хотя он и не вдаётся в подробности, с какими именно. В Эфесе он провёл около трёх лет (см. Деян. 20:31), но неясно, сколько времени он пробыл там до написания 1 Коринфянам. Он явно ссылается не на тот бунт, который возглавили серебряных дел мастера, поскольку тот случай стал причиной его ухода из города (Деян. 19:24, 25; 20:1; см. 2 Тим. 4:14).
Испытания Павла свидетельствовали о том, что незачем было бы подвергаться таким страшным мукам, если нет воскресения мёртвых. Без надежды на грядущую жизнь терпеть подобные пытки было просто бессмысленно Наоборот, лучше всего было бы последовать путём гедонистов: «Будем есть и пить, ибо завтра умрём!» (Ис. 22:13). Фатализм, выраженный в этом высказывании, въелся в сознание людей во многих уголках греко-римского мира. Смысл такой: «Если вы не верите в воскресение мёртвых, то имейте смелость довести свою мысль до логического завершения. Наслаждайтесь всякими бессмысленными мимолётными удовольствиями, потому что будущее сулит только смерть». Эту же философию выражают такие латинские фразы как карпе дием («лови момент»). Если единственное будущее для всех это смерть и могила, тогда момент — всё, что имеет значение.
Стих 33. Отрицавшие телесное воскресение спасённых в конце света оказывали вредное влияние на читателей Павла, от которого он хотел оградить их. Очевидно, некоторые христиане слишком легкомысленно отвергали телесное воскресение. Трудно представить себе точную картину тех трудностей, с которыми Павел столкнулся в Коринфе. Современным читателям остаётся только гадать, но некоторые коринфские верующие, возможно, считали, что они уже воскресли. Некое сочетание недопонимания и сознательного искажения могло побудить их заявлять, что Павел учил, что в результате крещения человек воскресает к новой жизни (см. Рим. 6:4). Поскольку они верили, что уже воскресли и сидят с Христом, у них не было страха безнравственного поведения, или греха. Павел опровергает эту идею, повторяя важный принцип; он поясняет, что исповедание, которое делают христиане, неотделимо от их нравственного поведения.
Поговорка «худые сообщества развращают добрые нравы» дошла до нас из нескольких источников древней светской литературы. Слова, которые цитирует здесь Павел, обычно приписывают Менандру Афинскому (ок. 300 г. до н. э.). «Худые сообщества» (хомилиай какай), о которых идёт речь, это компания, с которой водится человек, и те взгляды, которые он в результате перенимает. «Добрые» — это перевод прилагательного хрэстос, определяющего слово «нравы». Обычно это слово означает «полезный», но в данном контексте оно имеет значение «быть добродетельным и великодушным» (Бауэр). Связываться со злом и одобрять его, даже словесно, — подразумевает Павел — значит участвовать в совершении зла. Слова неизбежно проникают в плод жизни человека. Это значение «соответствует израильскому и эллинистическому идеалу нравственности как выражению полезности в социально-политической системе» (Бауэр).
Стих 34. Павел призывает коринфян оставить своё неразумное отрицание телесного воскресения по возвращении Господа. Отрезвитесь, как должно, — пишет он, — и не грешите. Употреблённое Павлом настоящее время указывает на то, что, пока они терпят лжеучение, их связь с Христом в опасности. Грех не ограничивается только такими правонарушениями, как кража и ложь. Греховными могут быть убеждения, как и восприятие тех убеждений, которые отрицают основополагающие учения. К стыду коринфян, они мирились и заигрывали с учениями, демонстрировавшими незнание Бога. Павел был готов умолять своих читателей ради их же блага. Точно так же он воздавал хвалу, когда было за что, и выражал неодобрение, когда того требовала ситуация. Его целью было не добиваться популярности, а вести этих братьев к праведности.
РАЗНЫЕ ТЕЛА (15:35–41)
«Но скажет кто-нибудь: «Как воскреснут мёртвые и в каком теле придут?» Безрассудный! То, что ты сеешь, не оживёт, если не умрёт. И когда ты сеешь, то сеешь не тело будущее, а голое зерно, какое случится, пшеничное или другое какое. Но Бог даёт ему тело, как хочет, и каждому семени — своё тело. Не всякая плоть — та же плоть; но иная плоть у людей, иная плоть у скотов, иная — у рыб, иная — у птиц. Есть тела небесные и тела земные; но иная слава небесных, иная — земных. Иная слава солнца, иная слава луны, иная — звёзд; и звезда от звезды разнится в славе».
Стих 35. Некоторые своё отрицание воскресения строили на неспособности их оппонентов объяснить его логически. Всякий мог видеть, что физическое тело истлевает. Как же тогда оно может воскреснуть? Высказывание Гарланда отчасти верно:
«Заблуждение коринфян коренится не в каком-то преднамеренном доктринальном бунте, а в искренней дезориентации, учитывая их греческое мировоззрение. Для них непостижимо, как земное тело, физическое и тленное, может сделаться пригодным для небесного царства, духовного и нетленного».
Несомненно, дезориентация являлась одним из факторов, однако повеление Павла «не грешите» в 15:34 указывает на то, что причина была не только в этом.
Чтобы убедить коринфских верующих, Павел прибегает к риторическому приёму, известному как «диатриба» (резкая критика). Он вкладывает правдоподобные слова в уста воображаемого оппонента (см. Рим. 9:19; 11:19; Иак. 2:18), а затем приводит свои доводы. Его цель — убедить коринфян, что Бог вполне силён обеспечить небесными телами весь Свой народ — телами, в которых может быть реализована вечная жизнь в духовном царстве. Хотя следующие далее вопросы в принципе могли быть заданы некоторыми в Коринфе, Павел не имеет в виду никого конкретно. Скептик мог спросить: «Как воскреснут мёртвые и в каком теле придут?» Павел впервые в этой главе употребляет слово «тело». Сомнение, выраженное в этих вопросах, имеет больше видимость мудрости, чем саму мудрость. Они задаются, утверждает Павел, без учёта Божьего откровения о Себе, а также не принимают во внимание обычный человеческий опыт.
Стих 36. Павел бросает резкое, обращающее на себя внимание слово безрассудный (афрон) в адрес тех, кто думал, что их умные вопросы закроют любые рассуждения о воскресении. Версия Российского Библейского Общества передаёт резкость его реакции: «Глупый!»
Стих 37. Павел предлагает этим скептикам посмотреть вокруг, на примеры природы. «Ты» находится в эмфатической позиции. «Даже ты, — как бы говорит Павел, — сеешь не стебель пшеницы, ожидая при этом, что он произведёт такой же стебель пшеницы». Когда сеется зерно, его распад влечёт за собой смерть, но в результате этого процесса рождается новая жизнь. Жизнь возникает из смерти. Растение, выросшее из семени, не похоже на семя, и всё же между семенем и растением есть преемственность. Люди тоже должны умереть, чтобы жить. Плоть умрёт, но её тление содержит перспективу нового духовного тела. Распад плоти не требует обязательного конца телесной жизни. В вопросах тех, кто отвергал понятие вечной жизни в телесной форме, не уделялось должного внимания материальному миру.
Иисус использовал тот же принцип, а именно возникновение жизни из смерти, высказав другую, но схожую мысль. Незадолго до смерти Господа некие грекоязычные иудеи шли поклониться Богу на Пасху. Они хотели встретиться с Иисусом. В свойственной Ему манере говорить загадками, описанной в Евангелии от Иоанна, Иисус этим пытливым людям посоветовал поменять свой угол зрения. «Если пшеничное зерно, упав в землю, не умрёт, то останется одно; а если умрёт, то принесёт много плода» (Ин. 12:24).
Разрушение семени не препятствует появлению прекрасного растения. Таким же образом смерть и тление физического тела не препятствует воскресению тела, намного удивительнее умершего. Бог, способный вызывать необъяснимые природные явления, силён исполнить Своё обещание о воскресении тела. От живущих физической жизнью людей вряд ли можно ожидать понимания того, как земные тела преобразятся в телесные формы, пригодные для века грядущего. Иной раз люди веры, мужчины и женщины, просто должны поверить, что Бог преобразит их тела так, как преобразовывает голое зерно… пшеничное или другое какое, хоть они не будут знать, какие средства Он при этом использует. Человек может исследовать горошину и маленький круглый камешек, не понимая, каким образом Создатель одно преобразует в цветущее растение, а другое оставляет инертно лежать. Павел бы сказал, что человеческое тело имеет потенциал горошины, а не безжизненность камешка.
Стих 38. Когда семя прорастает и даёт жизнь новому телу,это Божье деяние. Именно Бог даёт семени жизнь, возникающую из собственного распада. Бог даёт каждому семени его форму; то есть это Он решает, какое растение вырастет из семени. Павел считает, что, когда христиане размышляют о природе воскресшего тела, они должны учитывать Божью изумительную силу. Он может делать вещи, непостижимые для живущих в этом веке. Преемственность между семенами и телами, которые они производят, нельзя игнорировать. Небесные тела, как и тела земные, не будут лепиться по одному шаблону. Индивидуальность сохранится.
Важно в рассуждении апостола то, что, хотя семя и выросшее из него растение совершенно разные, оба они материальны. Ни то, ни другое не является чисто духовной данностью. Этот взгляд выражает Уэйн Грудем:
«Короче говоря, если бы Иисус и новозаветные авторы захотели учить нас, что воскресшее тело в общем и целом нематериально, то вполне могли бы это сделать, однако они привели множество ясных свидетельств, что оно привычно физическое и материальное, хотя и улучшенное, навеки свободное от немощи, болезни и смерти».
Стих 39. В этом месте если не рассуждения, Павла, то его аналогии меняются. Переходя от растительного мира к животному, апостол приводит другие доводы в дополнение к тому, что он только что сказал. Как Бог дал много форм растительному миру, когда каждое семя производит свой вид растения, так и иная плоть у людей, иная плоть у скотов, иная — у рыб, иная — у птиц. Сказав о семенах и растениях, которые из них произрастают, Павел продемонстрировал, что Бог способен преобразовать тело так, чтобы оно оставалось материальным, но имело особую форму и функцию. А говоря о разных видах плоти, апостол продолжает использовать саму природу для иллюстрации, что Бог создал разные, но подобные субстанции, чтобы они удовлетворяли нуждам каждой формы жизни. Из таких субстанций Бог сформирует небесное тело, которое будет приспособлено к небесной жизни.
Ключевым словом в 15:39 является «плоть», а в 15:40, 41 — «слава». Как плоть в животном царстве разнородна, так земные тела и небесные светила имеют разную славу. Те, к кому обращается Павел, сомневались или, как минимум, ставили под вопрос всякую преемственность между материальным и тем, что остаётся жить после смерти тела. Они представляли себя в виде частиц духа, заточённых в теле и им ограниченных, а потому на смерть смотрели как на освобождение от плоти. Павел отвергал такое мышление. Он знал, что Бог в начале сотворил материальные объекты и сказал, что всё это хорошо (Быт. 1:31).
Стих 40. Божья слава распространялась на тела небесные и тела земные. Слава дерева или горы иная, нежели слава луны или звёзд, но все они по-своему отражают извечную мудрость и силу Творца. Как Бог наделил славой физические тела, так Он сможет наделить Своей славой тела, которые будут жить вечно в небесном царстве.
Стих 41. Павел не останавливается подробно на славе земных тел, хотя и мог бы. «Иная слава солнца, — говорит он, — иная слава луны». Бог не ограничен одним типом плоти или одним типом великолепия. С прогрессом научного знания слава тел из плоти и крови стала более очевидной. И всё же тела стареют и дряхлеют. Земные тела подвержены болезням и смерти. Павел заявляет, что Бог способен создать тела без ограничений плоти. Для обоснования своей мысли он указывает на неизменное проявление славы в небесных сферах. Он противопоставляет хрупкие плотские тела неизменным звёздам. Бог имеет силу и мудрость преобразить земные тела в небесные. Ограничения плоти не доказывают, что телесное существование на небесах невозможно.
Павел уже провёл параллель между первым Адамом и Иисусом Христом, вторым Адамом (15:22). В его письме к римлянам, написанном несколькими годами позднее, эта аналогия представлена более полно. В Рим. 5:14–19 Павел повторяет последствия греха Адама в связи с искуплением в результате смерти и воскресения Христа. В 1 Коринфянам он показывает, что воскресший Христос является образцом для воскресения искупленных. Воскресшее тело Христа — гарантия воскресения тела каждого христианина.
Хотя воскресшее тело Христа было тем же самым, какое было помещено в гробницу, оно было преображено в славе. Воскресшее тело будет похоже и не похоже на тело из плоти и крови. Вот та истина, которую может видеть око веры.
ПОСЛЕДНИЙ АДАМ (15:42–49)
«Так и воскресение мёртвых: сеется в тлении, восстаёт в нетлении; сеется в уничижении, восстаёт в славе; сеется в немощи, восстаёт в силе; сеется тело душевное, восстаёт тело духовное. Есть тело душевное, есть тело и духовное. Так и написано: "Первый человек Адам стал душой живой"; а последний Адам — дух животворящий. Но не духовное прежде, а душевное, потом духовное. Первый человек — из земли, перстный; второй человек — Господь с неба. Каков перстный, таковы и перстные; и каков Небесный, таковы и небесные. И как мы носили образ перстного, будем носить и образ Небесного».
Стих 42. Павел не смешал веру в воскресение мёртвых с философскими рассуждениями. Та истина, что Бог имеет силу, знание и волю преобразовать плотское в духовное, явствует из разнообразия плоти и славы в природных телах. Мудрость людей ошибочно считает материальное носителем всего злого и падшего, демонстрируя несостоятельность человеческой мудрости (2:5).
Тело, задуманное Богом для жизни на земле, говорит апостол, сеется. Как таковое, оно подвержено тлениию (фтора). То, что восстаёт для жизни в вечности, будет создано, чтобы существовать в нетлении (афтарсиа). «Сеются» тела, которые Бог создал для того, чтобы Его творение существовало в этом мире.
Стих 43. Павел продолжает противопоставлять земное тело и тело, которое воскреснет. Земные тела этого века сеются в уничижении и немощи. При воскресении тела преобразятся, восстав в славе и силе. Плотские тела часто смиряют гордых. Гордое тело с возрастом становится немощным; ясный ум может стать подверженным страхам и дезориентации.
Апостол не говорит о каком-то примитивном воскресении такого же тела из плоти и крови, какое было помещено в могилу. Скептики спрашивают, что произойдёт с человеком, который умрёт в море и будет съеден рыбой, которую потом съест другой человек. Они ошибаются так же, как и греческие философы, считавшие, что их дух заточён в плоти. Ни древние, ни современные скептики не выдвинули никакой непреодолимой проблемы относительно воскрешения Богом мёртвых. Бог не ограничивает Себя земными ресурсами. Воскрешение мёртвых не требует тех же атомов и молекул, какие известны учёным.
Стих 44. В большинстве случаев значение может переводиться с одного языка на другой с минимальной погрешностью, но с выражением тело душевное (сома псикхикон) не всё так просто. Павел употребляет прилагательное псикхикос, чтобы привлечь внимание к тем сторонам жизни, которые связаны ограниченными возможностями человека. Эти стороны частично совпадают с теми, что мы называем «телесными» и «плотскими», но они многограннее и тех и других. Ричард Остер мл. пишет:
«Слово «душевный» суммирует все понятия, связанные с предыдущими словами (15:42–43), такими как тление, уничижение и немощь, а «духовный» связано с такими понятиями, как нетление, слава и сила.
Воскресшее тело не будет ограничено немощью, присущей земному телу; но Павел, говоря, что тело в веке грядущем будет духовное, не учит, что оно будет нематериальным. Если земное тело пригодно для удовлетворения потребностей этой, земной, жизни, то тело духовное будет соответствовать нуждам духовной жизни. Бог не стал больше ничего открывать о природе духовного тела; но апостол настаивает, что точно так же, как существует земное тело, будет существовать и тело духовное.
Существование без какого-либо тела трудно вообразить. Считается, что бестелесный дух не будет иметь ограничений в пространстве. А мыслимо ли существование вне пространства? Августин выступил против философов-платоников, указав на противоречие в утверждении, что дух свободен и блажен, когда избавляется от физического тела. Он писал, что «для достижения блаженства должно избегать тел не всяких, а только тленных; не каких создала благость Божия первым людям, а таких, до каких довело наказание за грех» (Августин. О граде Божьем 13.17).
Стих 45. В начале, когда Бог решил сделать человека по Своему образу, Он создал человечество с телом, подходящим для жизни на земле. Писание говорит, что Бог создал человека из праха земного и вдунул в его лицо, после чего «стал человек душою живою» (Быт. 2:7). Павел адаптировал язык книги Бытия, написав: первый человек Адам стал душой живой. Адам был един, с телом и душой, мудро объединёнными в единое целое. Тело в отсутствие души было бы подобно дереву без ствола, цветов или листьев. Адам и его потомки — это существа, в которых тело и дух связаны воедино.
Павел, проводя в 15:44 различие между «телом душевным» (сома псикхикон) и «телом духовным» (сома пнеуматикон), употребил прилагательные среднего рода единственного числа, но в 15:45 он хочет привлечь внимание к личностям первого и последнего Адама. Результаты решений первого Адама и второго Адама для рода человеческого совершенно разные. «Первый… Адам» стал «душой живой» (псикхэн дзосан), потому что такова была Божья воля. До грехопадения нет никакого указания на то, что душа Адама был уничижённой и немощной (15:43). Для Адама, земного, тленного существа, грех означал смерть (15:21, 22). «Последний Адам», дух животворящий (пнеума дзоопойун), искупил род человеческий. В Международном Библейском Обществе и Восстановительном Переводе использованы заглавные буквы: «Дух, дающий жизнь» и «животворящий Дух», что правильно. Первый Адам принёс смерть живой душе, какой его создал Бог. А последний Адам, «Дух животворящий», искупил духовное тело для жизни в вечности.
Стих 46. Апостол стремился только подкрепить своё рассуждение, что духовное тело подразумевает также и тело душевное, которое предшествует ему. Гарланд так понимает это:
«Аргумент Павла в этом отрывке относится не к эгоистичной духовности коринфян, а к их непониманию того, как земное тело может воскреснуть в виде тела небесного».
Павел просто не касается вопроса, сохранит или не сохранит человек сознание в период между его смертью и явлением Господа в конце веков. По крайней мере, он не говорит об этом в главе 15, а возможно, и вообще нигде. Остер отделяет веру коринфян в жизнь после смерти от веры Павла в жизнь после воскресения.
«Духовное тело… относится не к состоянию верующего сразу после его личной смерти, а к телу во время и только во время возвращения Христа в Конце».
Стих 47. Павел показывает преемственность между первым и последним Адамом. Тело, испорченное грехом и потому подверженное немощи и бесславию, Христос преобразит в тело величия и силы. Жизнь на небесах будет такой, как и в этом мире, в том смысле, что и здесь и там подразумевает телесное существование.
Ошибка отрицавших воскресение состояла в том, что они считали всё телесное существование одинаковым. Павел заверяет их, что физическое тело на земле, воплощённое в Адаме, состоит из другого вещества и имеет другую природу, в сравнении с духовным телом, воплощённым в воскресшем Иисусе. Само имя «Адам» означает «из земли». Павел подкрепляет свою мысль противопоставлением тела первого человека, Адама, созданного из земли (эк гэс кхойкос, «из земли, земной»), воскресшему телу второго человека, Иисуса, созданному из неба (экс урану). Тело Иисуса в период Его воплощения не имеет отношения к мысли Павла. Риддербос хорошо говорит об этом:
«Они [слова экс урану] говорят не о небесном происхождении Его человеческой природы ввиду Его предсуществования, а о духовной, небесной природе Его человеческой стороны ввиду Его воскресения».
Смысл в том, что второй человек, то есть воскресший Иисус, — с неба, или «из неба» (Восстановительный Перевод). Он «из неба», потому что воскрес из мёртвых. Когда воскреснут верные, они тоже будут, как и Он, «из неба», то есть их воскресение будет таким же, какое началось в Христе. На данный момент Иисус в присутствии Бога носит печать Своей человечности (см. Фил. 3:20, 21). Павел ничего не говорит о земном теле Иисуса до Его воскресения. Он не говорит, что Иисус в Своём воплощении был небесным человеком, как утверждали некоторые гностические учения. Его физическое тело, когда Он был на земле, имело такую же человеческую природу, какая присуща всем потомкам Адама.
Стих 48. Павел представлял себе только две формы человеческого существования. Первая — жизнь в этом мире в теле, созданном из земли (перстный; хо кхойкос). И вторая — жизнь на небесах в теле, созданном из чего-то небесного (небесный; хо эпураниос). Правда, апостол ничего не сказал о существовании в период между физической смертью и пришествием Господа в конце — о существовании в так называемом «промежуточном состоянии». Можно исследовать высказывания Павла и других новозаветных авторов (см. 2 Кор. 5:1–10; Фил. 1:23; 3:20, 21; 1 Фес. 4:13–17), но и тогда промежуточное существование всё равно вызовет множество вопросов. Неужели участь мёртвых во Христе — оставаться «нагими» (2 Кор. 5:2, 3) до тех пор, пока не вернётся Господь? Так некоторые толкуют этот отрывок. Вопросы бесконечны, и любые ответы умозрительны. Джон Макрей правильно пишет, что ответы «…несущественны для жизни веры и для радости жизни в ожидании окончательного воскресения тела и воссоединения с Иисусом Христом».
Стих 49. Образ перстного, который мы носили, заключён в плотских телах века этого. Образ Небесного — это тело, которое будет сообразно воскресшему телу Господа (Фил. 3:20, 21). О чём бы ни писал Павел в своём письме, за всем постоянно угадывается увещевание жить в этом веке благочестиво. Вместо изъявительного наклонения будущего времени форесомен («будем носить»), в значительном пласте древних текстов это слово стоит в наставительном сослагательном наклонении форесоумен («давайте носить»). Первый вариант хорошо вписывается в контекст, но текстуальное свидетельство говорит в пользу второго варианта. Если принять второй вариант, тогда Павел призывает своих читателей воспринять тот образ жизни, к которому небесный Христос призвал Свой народ в порядке подготовки к вечности.
ТАЙНА ВОСКРЕСЕНИЯ (15:50–57)
«Но то скажу вам, братья, что плоть и кровь не могут наследовать Царства Божьего, и тление не наследует нетления. Говорю вам тайну: не все мы умрём, но все изменимся вдруг, во мгновение ока, при последней трубе; ибо вострубит — и мёртвые воскреснут нетленными, а мы изменимся. Ибо тленному этому надлежит облечься в нетление, и смертному этому — облечься в бессмертие. Когда же тленное это облечётся в нетление и смертное это облечётся в бессмертие, тогда сбудется слово написанное: "Поглощена смерть победою". "Смерть! Где твоё жало? Ад! Где твоя победа?" Жало же смерти — грех; а сила греха — закон. Благодарение Богу, даровавшему нам победу Господом нашим Иисусом Христом!»
У Павла могли быть две важные причины так мало сказать о «промежуточном состоянии» мёртвых. Во-первых, апостол полагался на откровение от Господа. В этом вопросе Павел, по всей вероятности, получил мало информации. Во-вторых, Павел ожидал скорого возвращения Господа. Он считал, что между физической смертью современных ему христиан и концом света пройдёт совсем немного времени.
Очень вероятно, что 1 Фессалоникийцам было написано примерно за четыре года до 1 Коринфянам. Когда Павел писал фессалоникийцам, он, видимо, рассчитывал при возвращении Господа быть среди живых. Он писал: «…мы, живущие, оставшиеся до пришествия Господа, не предупредим умерших» (1 Фес. 4:15) В 1 Коринфянам, имея к тому времени больший объём откровения, он мог уже понимать, что необязательно доживёт до этого события. «Не все мы умрём, — пишет он, — но все изменимся» (15:51).
Христиане в новозаветные времена с нетерпением ожидали возвращения Христа. Иаков писал: «Долготерпите и вы, укрепите сердца ваши, потому что пришествие Господа приближается» (Иак. 5:8). В своём первом письме Пётр сказал: «…близок всему конец» (1 Пет. 4:7). Дело не просто в том, что Господь вернётся; верующие каждый день живут в радостном ожидании этого события. Он не только придёт, но — для нас — Он придёт скоро. Церковь учит, что Он скоро вернётся, и тогда все мы изменимся.
Стих 50. Павел готов подытожить свои доводы. Он уже рассказал, что будет телесное воскресение, и пояснил, что воскресшее тело не будет таким, как тело из плоти и крови, которое сейчас ограничивает существование человека. Плоть подвержена тлению, а воскресшее тело будет нетленным. Тленное тело не наследует вечности, или нетления, то есть Царства Божьего. В отличие от греческих мыслителей, Павел считал, что физическое тело не заключает в себе ничего негативного.
Слово «тело» в противоположность слову плоть говорит о двух разных способах существования человека. В контекстах, где речь идёт только об этом мире, эти термины апостол иногда употребляет взаимозаменяемо (например, в Рим. 2:28, где «плоть» и «тело» — одно и то же). В других местах эти два слова описывают человека с двух разных точек зрения. Когда Павел хотел представить человека слабым и бренным, он употреблял слово «плоть». При том что апостол не мог представить себе воскресения без тела, он никогда не говорил о воскресении плоти.
Джеймс Данн выразил это так:
«Наша плотскость свидетельствует о нашей бренности и слабости, свойственных всем людям, — о неизбежности нашей смерти, нашей зависимости от удовлетворения голода и желания, нашей незащищённости от манипулирования нами со стороны этих потребностей и желаний».
«Тело» — более позитивный термин при рассмотрении человеческого существования, нежели «плоть». Павел и ветхозаветное откровение одинаково понимали, что тело является неотъемлемым аспектом того, что значит быть живой душой.
Иоахим Иеремиас считает слова Павла в последних стихах главы 15 противопоставлением между тем, что возвращение Господа будет означать для живущих и что оно будет означать для умерших. Согласно Иеремиасу, «плоть и кровь» апостол предназначал для живых, а «тление» (фтора) — для умерших. В 15:53 «тленные» — это опять же те, кто к возвращению Господа умрёт, а «смертные» — те, кто ещё будет жив. Павел объясняет, как возвращение Господа позволит живым и мёртвым приобщиться к воскресению. Предположение Иеремиаса — вполне правдоподобное объяснение мысли апостола, но ничто в этой главе не указывает на то, что коринфян беспокоила судьба умерших до возвращения Господа. Вряд ли нам следует переносить вопросы фессалоникийских христиан в Коринф (см. 1 Фес. 4:13).
Стих 51. Природа воскресшего тела и то, как Божий народ поменяет тленное на нетленное, — выше человеческого понимания; это тайна. Апостол получил некоторую степень откровения от Господа, которое чуть приоткрыло тайну. Некоторые верующие в момент возвращения Господа будут живы. Не все люди будут мертвы к возвращению Господа; но — мёртвые или живые — все изменятся. Тленное тело из плоти и крови преобразится в воскресшее тело. Греческие мыслители, отрицавшие телесное воскресение на том основании, что всё материальное по самой своей природе испорчено, ошибались. В начале Бог заявил, что вся материальная вселенная хороша. Все изменимся не говорит о нематериальном состоянии христиан в веке грядущем.
Стих 52. Когда придёт конец, времени не станет. В первый раз Господь явился в конце многовекового процесса предзнаменований и предсказаний. Второе явление (Евр. 9:28) будет другим. Он придёт неожиданно, как вор ночью (Мф. 24:43; Лк. 12:39; 2 Пет. 3:10; 1 Фес. 5:2). Время для веры, покаяния и надежды закончится. Во мгновение ока (энатомо) силой Божьей запустятся преображающие события. Многие языки мира переняли употреблённое здесь греческое слово, применили его к материи и стали называть словом «атомы» мельчайшие частицы вещества, «строительные блоки» материального существования.
Этого для внушения читателям, насколько все эти события будут неожиданными, апостолу показалось недостаточно. Он использует метафору звука трубы, сигнализирующей о конце (см. Мф. 24:31; 1 Фес. 4:16). Когда труба прозвучит, говорит он, мёртвые воскреснут нетленными, живые преобразятся, и все изменятся. Воскресшее тело освободится от несовершенств плоти. Результатом будет небесное, нетленное тело.
Павел не останавливается, чтобы подвергнуть критике лжеучения — например восхищение или тысячелетнее царствование Христа на земле. Описание золотых улиц и четырёхугольного города он оставляет поэзии апокалиптических видений Иоанна (Отк. 21:16–21). В этом веке, в котором мы живём верой, Божий народ должен просто верить «Тому, Кто действующей в нас силой может сделать несравненно больше всего, чего мы просим, или о чём помышляем» (Еф. 3:20). Главная задача апостола — зафиксировать для верующих, что вечная жизнь, которую Бог обещал во Христе, предполагает телесное существование. В данном контексте Павел ничего не говорит о тех, кто не во Христе. Он говорит о спасённых.
Стих 53. Далее апостол в утвердительной форме характеризует то, что в 15:50 он описывал в отрицательной форме. Хотя внешне тело изменится, Павел утверждает, что между теперешним состоянием христиан, когда они ожидают возвращения Господа, и тем, какими они станут, когда протрубит труба, будет преемственность. Ибо тленному этому надлежит облечься в нетление. Существование как в этом веке, так и в веке грядущем, согласно Павлу, предполагает единство тела и духа.
Стих 54. Апостол язычников не рисует картину некоего бестелесного существования с душами, летающими вокруг или захватываемыми некой «мировой душой». Выражение смертное это облечётся в бессмертие не содержит никакого отрицания телесного существования. В другом месте апостол употребляет метафору, говоря, что стать христианином — значит облечься в Христа. Это как надеть на себя одежду. Когда речь идёт о воскресении, то термин «облечься» сигнализирует об изменении в процессе подготовки к вечному существованию. Как именно живые сбросят одно тело и заменят его на другое при возвращении Господа и как мёртвые облекутся в воскресшее тело, не входит в круг непосредственного интереса Павла.
Когда вострубит труба и «смертное» изменится на «бессмертие», это будет во исполнение Божьего откровения с начала времён. Цитата из Ис. 25:8, которую приводит Павел, короткая, но в точку: «Поглощена смерть победой». Вряд ли Павел хотел, чтобы его читатели поняли слова Исаии как относящиеся исключительно к парусиа Господа, к тому моменту, когда вострубит труба. В контексте пророка эта фраза имела свой собственный смысл, но Павел счёл, что она как нельзя лучше соответствует событиям, которые он описывает. (См. комментарий к 15:27).
Стих 55. Толкователей библейского текста часто раздражает и даже ставит в тупик та лёгкость, с какой Павел и другие новозаветные авторы цитировали Ветхий Завет и применяли его к исполнению Божьей воли через Христа. Не исключение и цитирование апостолом Осии. Цитата в 1 Кор. 15:55 не буквальная. В Российском Библейском Обществе она у пророка звучит так: «Смерть, где твои язвы? Преисподняя, где твой бич?» (см. Восстановительный Перевод; Международное Библейское Общество; Современный Перевод). В книге Осии говорится об отношениях Бога и Ефрема, но Павел довольно смело использовал язык пророка, чтобы выразить ликующий возглас тех, кто победил смерть благодаря Господу Иисусу Христу.
Апостол персонифицирует смерть и могилу, чтобы высмеять их. «Ну, и где ты теперь — как бы говорит он смерти, — когда Сын Божий принёс человечеству Божью благодать?» Смерть всегда была неизбежным завершением жизни. Павел словами Осии говорит: «Смерть, у тебя нет победы и нет жала. Во Христе жизнь принадлежит нам».
В 1 Коринфянам Павел, в основном, решает проблемы. Он старается помочь церкви, терзаемой внутренними распрями, нравственной нестабильностью и доктринальной дезориентацией, найти свой путь. По большей части он старается избегать сложных доктринальных формулировок, характерных для его писаний, однако доктринальные поучения там имеются, причём недалеко от поверхности. Разработать тонкие различия между практической, нравственной, систематической и библейской теологией апостол оставил последующим поколениям христиан. Мораль и учение — это не два пути, которые расходятся и сходятся в зависимости от ситуации; они неразделимы.
Стих 56. В Рим. 4—7 Павел объяснил разницу между законом и «покорением вере» (см. 1:5; 14:25 [в современных переводах 16:26]) ради Божьего дара благодати в Иисусе Христе. Примечательно, что римской церкви он писал, когда зимовал в Коринфе, спустя четыре или пять лет (см. Деян. 20:2, 3). Это так характерно для Павла — после цитирования Ос. 13:14 сказать: «Жало же смерти — грех; а сила греха — закон». По всей вероятности, коринфские христиане не раз слышали высказывания Павла о грехе и законе, когда он был с ними (Деян. 18:11). Своей жертвой на кресте Иисус вырвал ядовитые зубы греха и лишил его жала; Он заменил ветхий закон Божьим даром благодати.
Стих 57. Исключительно по Божьей воле мы теперь можем смотреть на грех, смерть и закон так, как было немыслимо до пришествия Господа. Бог дал христианам победу. Это та победа, которая даётся верой и Господом нашим Иисусом Христом (см. 1 Ин. 5:4). На исходе жизни Августин написал об искушениях, с которыми сталкиваются верные. В конце он цитирует этот отрывок из 1 Коринфянам и говорит, что среди прочих грехов нас иногда посещает надежда «на достижение победы собственными силами», и тут же предупреждает, чтобы мы «приобретённую победу приписывали не себе самим, а благодати Того, о Ком говорит апостол…» (Августин. О граде Божьем 22.23). Поучение теолога справедливо в том случае, если верующий не забывает об обязанности людей покоряться вере.
Надежда христиан непременно исполнится, потому что Христос воскрес из мёртвых в теле, а значит, будет всеобщее воскресение. Без пустой гробницы Иисуса победа креста была бы тщетной. Для коринфян было немыслимо отвернуться от главного убеждения христианской веры, что все верующие будут жить вечно с Начатком телесного воскресения. Этот мир со всей его неопределённостью, пороками и болью можно терпеть, потому что есть надежда на вечную жизнь.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ (15:58)
«Итак, братья мои возлюбленные, будьте тверды, непоколебимы, всегда преуспевайте в деле Господнем, зная, что труд ваш не тщетен пред Господом».
Стих 58. Своё учение о телесном воскресении Павел завершает выводом о том, что это значит для жизни. Так как воскресение гарантировано, Павел призывает своих читателей обновить свою верность Христу. Новозаветная эсхатология, то есть учение о возвращении Господа, служит для поощрения к жизни, подобающей верному христианину как в нравственном, так и в исповедальном плане. Хотя послушные верующие спасены благодатью через веру, в свете нашего статуса странников мы должны всегда преуспевать в деле Господнем. Мы должны преуспевать, ибо знаем, что труд [наш] не тщетен пред Господом. Мы должны трудиться, зная, что воскреснем, обретём духовное тело и будем вечно царствовать с Господом.
Павел призывает верующих жить на высоком нравственном уровне и плодотворно трудиться во Христе. Спасение благодатью через веру не препятствует добрым делам и преуспеванию в трудах. Бог благодатен, и потому верный труд в царстве тем более важен, чтобы и другие могли войти в Его благодать.