Я всегда любил детективные истории, и вот мне наконец-то довелось лично поучаствовать в одной из них.
Так уж сложилось, что в нашем доме я многих соседей хорошо знаю, а с недавних пор еще лучше узнал, потому как устроился работать консьержем в собственный подъезд. Отличная, между прочим, работа: свободного времени остается масса. Можно хоть конспекты штудировать, хоть курсовые писать, хоть к экзаменам готовиться -четвертый курс все-таки не шутка. Впрочем, не буду врать, что меня исключительно учеба интересует... Люблю и боевичок какой-никакой на планшете посмотреть, и книжку интересную почитать, тем более что ночные смены обычно спокойные. На улице нынче холодно, по вечерам соседи разве что собак на улицу выводят, да и то не надолго, а потом — полная тишина. И вот в один из таких вечеров, едва я успел книжку раскрыть, как вдруг хлопнула дверь одной из квартир на первом этаже, и мимо меня стремглав пронесся всклокоченный дед Саша. Может, я и не обратил бы на него внимания: он часто шастает туда-сюда. Однако на этот раз старик на бегу еще и вопил как резаный. Я испуганно подскочил — убивают его, что ли? Опять же, в майке и трусах он, как правило, даже летом на улицу не выходит, не то что сейчас...
Но поскольку никто за ним не гнался, я пожал плечами и снова уселся на свой стул. Наверняка дедовы вопли разбудили всех спящих и переполошили всех бодрствующих. Вот ведь неугомонный алконавт! Местные бабульки давно нажаловались бы на
него участковому — за ночные песни и пьяные дебоши, но кто же тогда будет двор подметать? Вскоре окоченевший дед Саша вернулся и, громко клацая зубами, потребовал:
-Темка! Вызывай полицию, да поскорее!
— Ты что выдумал? Не буду я никого вызывать. Дед Саша, лучше иди проспись, ладно? Неожиданно старик опустился на ступеньку и заплакал.
— Там... Это... Он пистолет на меня наставил.. — дед заикался и всхлипывал, показывая рукой куда-то в сторону своей двери.
— Кто?
— И выгнал! Из собственной квартиры выгнал. Грабитель!
Я задумался. Какой еще грабитель? Никто в дом не входил — это точно, я даже в туалет за последние три часа не отлучался. Неужели дед допился до белой горячки? Ну разве мог я не заметить входящего? Нет, никак не мог! Старик, вздрагивая всем телом и все еще что-то неразборчиво бормоча, встал и нерешительно поплелся дальше по коридору к двери в свою квартиру.
Тут из лифта вышла Аркадьевна, и я понял: деду Саше сейчас же посочувствуют, помогут и спасут. Аркадьевна-это наша местная мать Тереза. И кто бы сомневался, она немедленно достала из
кармана телефон и принялась названивать в полицию.
«Ну, сейчас начнется...» — подумал я.
Я вышел на крыльцо покурить, и вскоре подъехал «бобик», из которого нехотя выбрались двое угрюмых молодых полицейских.
Я открыл подъезд, кивнул в сторону деда Саши. Правда, один из них, едва увидев нашего дворника, зевнул и сказал, что подождет напарника в машине — мол, двоим здесь все равно делать нечего. Второй же, тяжко вздохнув, без особого интереса спросил:
— Что тут у вас?
— Меня ограбили! — пожаловался дед Саша. — И еще квартиру хотели отобрать!
Сержант с сомнением присмотрелся к нему (и, по-моему, даже принюхался) и велел рассказать обо всем подробнее, а главное, предъявить место преступления. Дед повел его к себе, а я остался снаружи, но прямо возле двери (любопытство, понятно, одолевало, однако не оставлять же вверенный мне пост без присмотра!). Сбиваясь, заикаясь, путаясь и почесывая пятерней седую шевелюру, наш дворник поведал, как он сидел себе спокойно дома, никого, можно сказать, не трогал, слушал радио, (телевизор давным-давно был пропит)собирался уже, как все честные люди ложиться спать, когда о в квартиру (дверь дед Саша отродясь не запирал все по той же причине красть у — него совершенно нечего) ; вдруг ворвался вооруженный грабитель и потребовал немедленно отдать ему все наличные деньги и драгоценности.
— А откуда они у меня, интересно знать?! — в отчаянии выкрикнул наш дворник и шумно высморкался в рукав.
— Дальше, — недружелюбно буркнул сержант. Дедушка рассказал, что он рухнул на колени, умоляя его не убивать, и тогда супостат сказал, что раз денег нет, то он забирает себе квартиру, после чего велел хозяину выметаться поскорее, щёлкнув для пущей убедительности предохранителем. Дед Саша так перепугался, что заорал, как дурной, и ринулся вон, едва штаны не обмочил...
— Хм... Вам знаком этот человек? Нет? Уверены, что нет? А описать его сможете? Какие- нибудь приметы? — с тоской в голосе продолжал спрашивать полицейский.
— Так он в маске был! — горестно вздохнул . Дворник.
— В какой еше маске? — удивился страж порядка. Ясное дело, у нас здесь не Чикаго все-таки, и в масках грабят не так уж часто.
— Ну, откуда я знаю, в какой, — дед пожал плечами.
— Вязаная такая, черная, с дырочками для глаз и рта... На всю голову маска, вот какая...
Да, и еще он в перчатках был! Тоже вязаных, толстых. Я себе для работы давно такие хотел купить, все случая не было... Сержант задал деду еще несколько толковых, надо признать, вопросов, потом повернулся ко мне:
— Вы видели в подъезде кого нибудь постороннего?
— Нет, не видел. . .
— Значит, никто не заходил, « не выходил, не пробегал?
— Никто. И я никуда не отлучался. Разговор велся, собственно, прямо у двери, в захламленной дедовой прихожей. Видно, сержанту не хотелось проходить в квартиру до выяснения подробностей, а дворник попросту боялся. Однако после моих слов полицейский достал из кобуры ствол и, приказав нам оставаться на местах, прошел внутрь. Наступила тишина,
нарушаемая лишь нервным сопением старика.
— Никого! — послышалось спустя недолгое время.
— Идите сюда, на кухню. Мы вошли, но двери, конечно же, остались открытыми настежь — как бы там ни было, контролировать подъезд я обязан в любом случае.
Протокол нужно составить, все записать. И чтобы вы, дедушка, потом подпись поставили, что, мол, с ваших слов все записано верно. Посмотрите, пожалуйста, вокруг и зафиксируйте, что украдено. Только внимательнее смотрите! Дворник принялся осматриваться, хотя лично я никакого смысла в этом не видел: все, что имело хоть какую-нибудь ценность, дед Саша наверняка давно уже вынес сам. Кухня выглядела убого: покрытый пятнами ржавчины старый холодильник оглушительно рычал, тусклая лампочка под потолком освещала обшарпанные обои в цветочек, в раковине, похоже, не первый день мокла грязная посуда, из крана капало...
— Что такое? — настороженно спросил вдруг сержант, и я оглянулся на деда Сашу. Лицо нашего потерпевшего побледнело, рот приоткрылся. Дрожащей рукой дворник указал на грязный колченогий деревянный стол у стены:
— Там... Это... что?! Среди луковой шелухи, грязных стаканов и хлебных огрызков стояла большая бутылка с яркой этикеткой — чистенькая и величественная, словно принцесса среди чумазых обитателей трущоб. . Наполнена она была некоей, без сомнения, живительной спиртосодержащей влагой слабого янтарного цвета. «Должно быть, виски», — решил я, не сумев разглядеть со своего места надпись на этикетке. Или джин какой-то особенный, что ли. Вот это ни фига себе...
Дед Саша, раскрывая рот все шире и шире, жадно тянул трясущиеся руки к бутылке. В его глазах я успел заметить такое выражение, какое бывает (если верить кино и телевидению) у людей, выигравших миллион в лотерею, у спасенных от смертельной опасности или у приговоренных к казни, которых помиловали в последний момент. Однако дворник не успел дотянуться до вожделенной тары: полицейский схватил ее раньше.
— Что это? — грозно спросил он, поднимая бутылку и разглядывая ее на свет.
— Это не мое! Его не было! То есть ее... Отдайте!
— Отдать? Сам же говоришь, что это не твое! Несчастный дворник обессиленно опустился на табурет:
— Но...
— Так было или не было?
— Не... То есть было! Разумеется, подобному алкогольному деликатесу взяться у деда было неоткуда. Кстати, бравый сержант столь дорогостоящее спиртное тоже, скорее всего, видел впервые в жизни.
— Отдай! — не своим голосом заорал вдруг дед Саша, поднимаясь во весь рост и надвигаясь на стража порядка. Однако сержант довольно невежливо толкнул старика — в грудь, и тот сел обратно на стул, не понимая, что к чему.
— Что значит «отдай»? Это вещественное доказательство!
— Доказательство чего? — жалобно просипел старик.
— Преступления, вот чего. Претензии есть? Тогда приходите в райотдел и пишите жалобу. А то смотрите, оштрафуем вас за ложный вызов! — с этими словами полицейский развернулся и, начисто забыв о том, что собирался составлять протокол, вышел из квартиры. Вместе с бутылкой, разумеется. Ошалевший от горя дед Саша застыл, и только когда хлопнула, закрываясь, дверь подъезда, очнулся и взревел:
— А-а-а! Вредитель! Ментовская морда!!!
В общем, наверняка дедовы вопли разбудили всех, кто не проснулся после его первого «сольного выступления».
Ох, чувствую, не слабую выволочку получит завтра дворник от соседей...
Я отправился в свою каморку продолжать дежурство, а несчастный дед выскочил на улицу в какой-то безумной надежде, однако «бобик» уже уехал, и он вернулся обратно.
— Пусть бы квартиру отобрали, лишь бы позволили такую бутылку выпить, — с тоской сказал он, проходя мимо меня.
— После и помереть не жаль...
Наконец-то в доме воцарились покой и тишина, но мне не давала покоя загадка: что же случилось на самом деле? Был ли мальчик, то есть грабитель, и если да, то при чем здесь проклятая бутылка, ради которой дворник был готов остаться без крыши над головой, а сержант — пойти на должностное преступление? Никто посторонний в подъезд не входил — если я ошибаюсь, значит, меня пора сдавать в психушку. И поскольку мне туда не хотелось, надо было срочно разгадать эту, не побоюсь этого слова,головоломку... Детективы, кстати, я очень люблю. Думал я, думал, прикидывал - так и эдак, и в конце концов решился навестить одну сладкую парочку с девятого этажа. Дверь мне открыл Виктор.
— Артем? — он вроде бы удивился, но тут же подозрительно прищурился.
— Ты чего это так поздно-то?
— Так вы ведь все равно еще не спите, — усмехнулся я. Откуда-то из комнаты высунулась Екатерина. Мы постояли несколько секунд молча, затем хозяин спохватился:
— Ну проходи, что ли. Только ненадолго, спать уже пора...
Вообще-то мы давненько знакомы, хотя, честно говоря, не очень близко. Эти ребята в совсем в других кругах вращаются. Витя — бизнесмен, причем достаточно состоятельный — у него сеть компьютерных магазинов по всему городу. Катя ему под стать, ее фирма торгует сахаром —и не мешками, между прочим,
а вагонами. Общаться нам довелось на автомобильной почве: Екатерина опаздывала на деловую встречу, а ее машина, как назло, намертво заглохла.
Короче, расстроенная бизнесвумен металась по двору, пытаясь вызвать то такси, то эвакуатор, а я помог решить проблему.
До армии два года подрабатывал в автосервисе. После этого Катя познакомила меня со своим мужем, и ребята стали иногда приглашать меня поиграть в преферанс и пропустить по рюмочке. В общем, усевшись в кресло, я почесал затылок и спросил без всяких предисловий:
- Дед Саша — ваша работа? Катерина прыснула.
— Как ты догадался? Витька, да не психуй ты, он никому ничего не скажет.
- Не скажу, — кивнул я. — Кто же мне поверит? А как догадался... Никто не входил и не выходил — это раз. Ну, и такой бешено дорогой виски только вы, ребята, в состоянии купить — это два...
— Положим, не только мы, — мрачно возразил Виктор.
— А «три» у тебя тоже есть? Я хихикнул:
— Конечно, есть! Вы же сами меня еще весной таким виски угощали. Забыл, что ли?
— Вот черт, — бизнесмен ‚ махнул рукой.
— Понимаешь... Это все Катька — взяла меня на «слабо», как пацана какого-то!
— Было дело... - Катерина виновато улыбнулась.
— Сказала любимому, что артист из него никогда бы не получился, потому что он совершенно не умеет притворяться...
— Прикинь, заявила, что я даже грабителя не сыграю, — перебил жену Виктор.
— Короче, я завелся, натянул лыжную маску, взял пневматический ствол и пошел к дворнику, а чтобы компенсировать, так сказать, моральный ущерб, оставил ему бутылку виски.
— Доказал, стало быть, — согласился я, решив умолчать о судьбе бутылки. Мы еще долго смеялись над этой «детективной» историей, однако смех смехом, но после нее дед Саша уже месяца два как не пьет — так на него подействовал визит человека в маске.