Вздулись летом в тайге у меня на шее сразу три фурункула. Расположились строго по прямой линии почти по позвоночнику, напоминая пояс Ориона в созвездии Орион. Сначала шея перестала слушаться, и приходилось поворачиваться всем телом, вместо того, чтобы вертеть головой. Потом стало хуже, в голове вечный туман плюс температура, озноб. Спотыкаюсь на ровном месте, так как не могу смотреть прямо перед собой, голова из-за набухших чирьев опускалась всё ниже и ниже, будто я постоянно что-то выискиваю под ногами. Занимались в тот период маркировкой планово-высотных опознаков методом вырубки площадки 40 на 40 метров. С трудом доводил бригаду на проектное место, размечал площадку и падал где-нибудь в стороне под кустом, отлёживаясь. Мужики уж сами потом делали веху с флагом, поднимали и закрепляли её на дереве в центре маркира. Вечером и утром водитель Миша Орлов старательно выдавливал гной из моих чиряков, пока ему хватало сил, и насколько я мог стерпеть боль. Наконец, стало совсем хреново. Да ещё нужно было идти километра три от вездехода к месту работы. Слышу, как рабочий Хлорик (Гоша Ветров) спрашивает у ребят:
- А если гной в мозг спинной попадёт, что тогда?
Повернулся к нему по-волчьи всем корпусом:
- Тогда, Гоша, от меня останется лишь говорящая голова, как у профессора Доуля.
- А-а,- Хлорик глубокомысленно покивал, а сам удивлённо спрашивает у мужиков:
- А кто такой- профессор этот?
Потом подходит ко мне этак бочком и говорит:
- Саня, у меня порошок есть один. Я, когда на Химфарме работал, взял немного.
Другой рабочий Мишин Сашка уточнил:
- Спи..дил!
- Да все брали,- завозмущался было Хлорик.
- Гоша, ближе к теме. Что за порошок?
- Ну, типа, чистый анальгин,
обезбаливающее. Выпей, может, полегче станет.
Я уже готов был что угодно съесть, лишь бы в башке немного посветлее стало.
Высыпал горсть белого порошка из пакетика в рот, запил водой, посидел немного. Гошка жалобно простонал:
- Ну, зачем весь-то выпил?
Вдруг, чувствую, будто становлюсь лёгким, прям невесомым, даже летать могу.
- А, ну-ка, что расселись, берите инструменты, пошли работать.
Взяв направление по компасу, рванул то бегом, то быстрым шагом по тайге с песней, а мужики сзади еле поспевали за мной. Притопали на проектное место, начали пилить- рубить лес. Я с топором носился по площадке, уворачиваясь от
падающих деревьев, громко и радостно хохоча. Слышу, как Мишин спрашивает у Хлорика:
- Ты, придурок, что начальнику дал? У него совсем крыша поехала.
- Так ты видел, сколько он проглотил?
Я изготовил веху, нацепил когти на сапоги и без страховочного пояса быстро полез на дерево, цепляясь за кору, а потом за ветки. Прибил веху, примотал для верности проволокой, крича от восторга и непонятной лёгкости во всём теле.
Спустился вниз, закурил. И тут, словно моторчик выключили- оплыл, как квашня, руки-ноги затряслись, сил нет даже разговаривать. Кое- как промямлил:
- Гоха, у тебя ещё есть этот... анальгин твой?
- Не, Саня, последний пакетик был. То есть, я хотел сказать, что один всего я с собой брал, на всякий случай.
- Так ты, наркоман несчастный, поэтому иногда такой странный был?- толкнул Хлорика в бок Мишин.- Втихушку порошок свой глотал, а потом глаза из очков выпрыгивали. А я понять никак не мог, что это Хлорик временами балдеть и тупить начинал. Хотя, тупишь ты и так всегда.
Парни вырубили мне костыль, а потом, вообще, подхватили под руки и так тащили до самого вездехода. Мишка встретил встревоженно:
- Что это с ним?
- Да Хлорик каким-то наркотиком напичкал, теперь ломка идёт.
Гошка ответственно заявил на это:
- С одного раза ломки не будет.
- Миша, дави!- я упал ничком.
Мишка вымыл руки, и началась обычная вечерняя экзекуция, сулившая небольшое облегчение. Вдруг, Орёлик охнул, сматерился:
- Бля, прям в лоб, как пробка от шампанского, прилетел. Есть один стержень, выскочил.
Второй пошёл легче, а третий стержень, освободившись от соседей, уже сам вылез.
- Ничего себе, дыры, как из карабина прострелили.
Замотали чистым бинтом шею. Смотрю на Хлорика:
- Гошка, колись, что за "анальгин" был? Чем ты меня, доктор хренов, напоил? И как давно ты сам его жрёшь?
- Да клянусь, мужики, один пакетик с собой брал, на всякий случай. Вот, видите, пригодился. Я сам не знаю, что за лекарство, но, вроде, военным дают. У нас его все тырили.
- Короче, Хлорик, домой вернёмся, принесёшь!- категорически потребовал Мишин.
Мы не стали шмонать Гошкин рюкзак, только постоянно теперь приглядывались к его поведению. И стоило Хлорику беспричинно, на наш взгляд, засмеяться, как тут же кто-нибудь заявлял:
- Ну, так и есть, продолжает Гоха свой анальгин жрать, наркуша чёртов.
А Хлорик таращил возмущённо из-за очков свои круглые глаза, пыхтел и оправдывался, оскорблённый нашим подозрением. Так я и не узнал, что это был за чудо-порошок, заставляющий человека идти на подвиги.
