Встречали ли вы людей, которые утверждают: «Я отлично помню себя до года!». Как правило, речь идёт о каких-то конкретных событиях, происходящих в этом периоде. Может быть, даже вы, читающий эти строки, помните о событиях из своего раннего детства.
Такие воспоминания могут быть связаны с перенесённым в моменте стрессом – или их можно даже отнести к категории травматических эпизодов. Либо же это просто события, в которых новоиспечённый обитатель нашего мира пережил весьма яркие эмоции (возможно даже приятные).
Может ли на самом деле человек иметь столь ранние воспоминания? Фактически нет.
Но есть одно «но». Их совершенно точно помнит тело. И недаром высказывание «тело помнит всё» становится всё более популярным. Запечатлеваются ощущения в теле, которые были в момент пережитого события.
Давайте попробуем разобраться с феноменом ранних воспоминаний – и проще это будет сделать на примере травматического воспоминания. Причём под таковым в этом материале будем предполагать любое событие, которое вызвало стресс и ощутимые неприятные переживания в целом.
Итак, возьмём для примера ситуацию. Семейное торжество, на котором ребёнок, месяцев семи-восьми от роду стал свидетелем бурной ссоры между близкими родственниками. Положим, ссора привела к небольшому рукоприкладству. Сопровождалось это всё, естественно, громкими криками и прочими пугающими звуками. Конечно же, ребёнок сильно испугался, потом заплакал и закричал.
Через некоторое время ссора благополучно завершилась, особо никто не пострадал. Люди выяснили отношения, а затем вспомнили о родственных чувствах, чему помог дополнительный приём чего-то горячительного с праздничного стола. Ребёнка к этому времени успокоили. Все собравшиеся дружно посмеялись над инцидентом, праздник продолжился, как ни в чём не бывало.
Осталось ли у ребёнка воспоминание? Да. Он совершенно точно помнит сам момент сильного испуга. Скорее всего, в этот момент он испытал сокрушительное чувство беспомощности, мощный страх и потерянность. Мог ли он это осознать? Вряд ли. Но это запечатлелось в теле. Например, в момент интенсивного страха он замер на пару-тройку секунд, перестал дышать, после чего закричал и заплакал.
Представим, что мы встретили этого самого ребёнка, но уже в шестилетнем возрасте. Снова организовано некое семейное торжество. И вот родственники, сидя за тем же самым столом, вдруг вспоминают об эпизоде, который произошёл где-то пять с половиной лет назад. Они вспоминают его со смехом, смакуют подробности, рисуют яркую, эмоционально насыщенную картинку произошедшего – и в этот момент у ребёнка формируется представление о событии. К тому же родственники дополняют это представление описанием его собственной тогдашней реакции: «О! А Ванька-то в тот момент видать сильно перепугался. Так кричал, я думал, у меня уши отвалятся! Потом уж мать его кое-как успокоила».
Благодаря разговорчивым родственникам у ребёнка шести лет формируется чёткая, яркая картинка прошлого события. И вот эта картинка накладывается на имеющееся в теле воспоминание о событии (замирание, временная остановка дыхания) – и таким образом запечатлевается в системе. В возрасте шести лет он уже может сделать из этого события вывод о себе, например: «Я беспомощен». И он может присовокупить к этому описание собственных переживаний: «Я напуган». В данный момент его понятийного аппарата вполне хватает для того, чтобы произвести эти несложные операции.
Пройдёт некоторое время – и он будет уверен, что точно помнит этот случай, свидетелем которого стал в возрасте восьми месяцев.
Уверенности прибавит тот факт, что у него есть ярчайшая картинка произошедшего – а главное, родственники, опять-таки, в общесемейных беседах подтверждают, что именно так всё тогда и было.
Маленькое, но крайне важное дополнение
Не хочется отнимать у читателей веру в чудо и собственные исключительные способности, однако есть научно-подтверждённые факты, с которыми сложно спорить.
Восприятие предметов в пространстве (восприятие фигуры и фона, "выхватывание" отдельных предметов) закладывается у ребёнка в возрасте трех месяцев - там же он начинает потихоньку различать лица родителей и реагировать на них. Логично что для запоминания чего-то, мы это "что-то" сначала должны воспринять. Соответственно, воспоминание новорожденного - если уж это действительно воспоминание - будет набором хаотичных, сильно размытых в пространстве пятен. Но, повторюсь, ощущения в теле запечатлеваются.
Далее. Чтобы осознать событие как некий свершающийся факт - и вследствие описать его как разворачивающуюся в пространстве и времени историю, мы в первую очередь должны располагать возможностью облечь его в слова. Иначе говоря, описать происходящее сначала для самих себя. Язык и мышление непосредственно связаны между собой.
Например: мы видим, как человек кладёт фрукты в корзину. Чтобы осознать это (а впоследствии и запомнить) мы должны понимать: а) что значит "человек", б) что значит "корзина"; в) фрукты; г) глагол "кладёт". И для всего этого нам нужен хотя бы минимальный понятийный аппарат, в основе которого лежат вербальные навыки.
Поэтому когда кто-то говорит: "Я помню, как когда я был младенцем , меня подкинули к потолку, а потом поймали" (шутка) - ну, допустим. Правда в этом случае возникает вопрос: а как он, будучи младенцем, понял что: а) это "потолок"; б) его "подбрасывают" - соответственно нужно добавить ещё и понятие "лечу"; в) его "ловят"? Здесь как минимум четыре понятия, для описания которых нужны слова - и навык соотнесения между собой слова и понятия (то есть его вербальной характеристики).
Но я вновь напоминаю о том, что память об этом событии совершенно точно осталась в теле. И так как мозг наш - штука интересная и до сих пор в полной мере не изученная, можно предположить, что в чуть более старшем возрасте система подкинула этому человеку, например, сновидение о данном событии (в качестве пусть даже приятного флэшбека). Насколько это сновидение было близким к "оригиналу" - это конечно вопрос. Но "что-то около" всё равно получилось, поскольку телесная память в своей части это событие воспроизводила в исходном виде. В таком случае человек уже смог описать его, поскольку к этому времени обладал понятийным аппаратом, ну а далее уже запечатлел это оформленное представление в памяти. И да, он даже может удивлять родственников тем, что помнит об этом.
А может, это было даже и не сновидение вовсе, а самый настоящий флэшбек (у которого, внимание, есть формула: "Это происходит снова, прямо здесь и сейчас") - особенно, если событие было травматическим. Просто теперь, помимо телесной памяти у этого человека есть ещё целых три канала, с помощью которых он оказывается способен зафиксировать информацию.
Но это всё же будет не совсем "чистое" воспоминание - он достроит картинку, раскрасит её с учётом тех когнитивных способностей, которыми располагает к этому моменту (то есть здесь всё-таки принимает активное участие и такой психический процесс как представление).
Ну и чуток дополнительной информации о травмах и ранних травмах (в довербальном периоде).
Когда мы перерабатываем травматическое воспоминание, мы собираем его по четырём каналам:
· По картинке, которая отражает самую тяжёлую часть этого воспоминания.
· По негативной когниции, которую мы оттуда вынесли – точнее по негативному выводу о самих себе – например: «Я плохой/-ая», «Я беспомощен/-на», «Я не заслуживаю…» и т. д.
· По эмоциональной составляющей – какую степень душевной боли приносит нам это событие, когда мы вспоминаем о нём сейчас.
· По ощущениям/реакциям в теле, которые поднимаются, когда мы вспоминаем об этом событии.
И вот в том случае, когда мы имеем дело с ранней травмой, у нас в распоряжении только один канал – телесный. Что и усложняет её переработку.
Например, это травма, полученная в момент, когда ребёнок плакал и звал маму, а она не подошла. Здесь сразу можно добавить ещё одно, весьма неприятное свойство, характерное для ранних детских травм: к травме покидания присоединяется ещё и сильный страх исчезновения (страх аннигиляции). Причём, человек может переживать его в виде флэшбеков прямо здесь и сейчас, не особо понимая, что конкретно этот страх вызвало – он вроде бы находится в безопасности, в своей квартире. Ну да, он сегодня утром расстался с девушкой - но при чём здесь острое переживание: "Я сейчас исчезну, мне очень, невыносимо страшно"? А всё потому, что есть связка из детства (и тело запомнило определённое ощущение и реакцию): «Если мама меня оставила, я не выживу». Что, в свою очередь, например, бывает чревато сильнейшей привязкой к значимой фигуре – и, как следствие, вечным поиском таковых.
Но мы об этом ещё будем говорить. А на сегодня я завершаю, надеюсь, было полезно! Ставьте лайки, подписывайтесь на канал!