Апрель 1814 года выдался тревожным. Наполеон только что отрекся от престола, и по дорогам Франции потянулись экипажи тех, кто спешил покинуть страну до возвращения Бурбонов. В одно туманное утро по лесной дороге к Сансу двигалась процессия из пяти карет. В главной из них ехала Екатерина Вюртембергская, королева Вестфалии и золовка свергнутого императора.
Екатерина не была привлекательна, однако она была добродушна и постоянно улыбалась. Сейчас, однако, ей было не до улыбок. В семи сундуках она везла свое состояние: меха, драгоценности, столовое серебро, а в трех холщовых сумках - восемьдесят пять тысяч золотом. В кармане лежал пропуск, подписанный ее кузеном, русским царем Александром I.
Когда кареты приблизились к деревне Гран Фоссар, дорогу внезапно преградил кавалерийский полк. К окну экипажа подъехал высокий офицер в гусарском мундире. Лицо его наполовину скрывал меховой кивер с золотыми кистями.
— Сударыня, правительство поручило мне опечатать ваш багаж, — произнес он с холодной учтивостью. — Есть подозрения, что вы увозите драгоценности, принадлежащие короне.
— Но позвольте! — возмутилась Екатерина. — У меня пропуск от самого царя Александра!
— Извольте выйти из кареты, — ответил офицер тем же ледяным тоном.
Королева вглядывалась в лицо офицера. Что-то знакомое мелькало в его чертах, в надменной осанке, в небрежной элегантности движений.
— Я вас знаю! — внезапно воскликнула она. — Вы маркиз де Мобрей! Вы служили при дворе моего мужа в Касселе!
Офицер слегка поклонился, не выказав ни малейшего смущения:
— Совершенно верно, ваше величество. Но сейчас я выполняю поручение нового правительства.
— Нового правительства? — презрительно усмехнулась Екатерина. — Как быстро вы меняете хозяев! Сначала роялист, потом бонапартист, теперь снова... А я слышала, что вы гуляли по Парижу, привязав крест Почетного легиона к хвосту лошади!
Маркиз де Мобрей оставался невозмутим:
— Ваши оскорбления ничего не изменят, сударыня. У меня есть приказ, и я его исполняю. Солдат не выбирает.
Пока гвардейцы выгружали багаж, королеву с её свитой препроводили в придорожный сарай. Маркиз вернулся за ключами от сундуков.
— Я их вам не отдам! — гневно воскликнула Екатерина.
— Прискорбно. Придется взломать замки. Я обязан осмотреть содержимое.
К одному из сундуков действительно не было ключа. Королева надменно пояснила:
— Это личные вещи моего супруга. Можете попросить у него ключ, он в Париже.
Маркиз лишь пожал плечами и направился к телеге, куда уже грузили сундуки и сумки с золотом.
— Это не проверка, сударь, это грабеж! — крикнула ему вслед Екатерина.
— Вы заблуждаетесь, сударыня. Все будет доставлено в Министерство полиции для составления описи. Нужно убедиться, что драгоценности не из императорской казны.
— Мои кашмирские шали и столовое серебро с гербами Вюртемберга — собственность императорской казны? Вы в своем уме?
Маркиз бросил к ногам королевы черный шелковый кошелек:
— Здесь сто наполеондоров. Этого хватит, чтобы добраться до Швейцарии.
В кошельке, как позже выяснилось, было всего сорок монет. Отвесив церемонный поклон, де Мобрей оставил Екатерину на обочине и отбыл в Париж со всем её состоянием.
Два дня спустя барон де Витроль, секретарь королевского Совета, хмуро читал гневное письмо от графа Нессельроде. Русский дипломат требовал немедленно найти и наказать "кучку роялистов", ограбивших родственницу царя. Главарем банды назывался маркиз де Мобрей, а его сообщниками господа Дазье и Кольвиль.
Витроль передал послание графу д'Артуа, брату короля. Тот приказал без лишнего шума разыскать преступников, не вынося дело на Совет. Барон распорядился поднять на ноги и жандармерию, уверенный, что речь идет о простом разбое на большой дороге.
Однако вскоре явился некий месье де Дьен с неожиданными разъяснениями. Оказалось, де Мобрей вовсе не скрывался, он находился в Париже и действовал по поручению неких влиятельных лиц, чтобы "помешать семейству Бонапарт вывезти королевские драгоценности". Более того, все сундуки хранились в доме его приятеля де Венто на улице Тетбу.
— Месье де Венто хотел бы поскорее избавиться от этого багажа, — добавил де Дьен. — Куда прикажете его доставить?
— В Тюильри, немедленно! — распорядился Витроль, радуясь столь простому разрешению неприятного дела.
Вечером, вернувшись в свои покои в павильоне Марсан, барон с изумлением обнаружил там шесть огромных сундуков и несколько дорожных несессеров. Оказалось, служащий Казначейства отсутствовал, и багаж сгрузили в первое подходящее место.
Разглядывая сундуки с гербами Вюртембергов, Витроль внезапно сообразил:
— Здесь только шесть сундуков! А по письму Нессельроде их должно быть семь, и еще две сумки с золотом. Где остальное?
Он немедленно отправил записку месье де Венто с требованием доставить недостающий багаж. Поздно ночью барона разбудил стук в дверь - двое неизвестных принесли четыре наспех сколоченных ящика и две холщовые сумки.
— Вы хотите сказать, что это и есть багаж королевы? — возмутился Витроль, глядя на жалкие деревянные коробки. — Где седьмой сундук?
— Развалился по дороге, господин барон. Починить не удалось.
Утром Витроль взвесил сумки, и они показались подозрительно легкими. Заглянув внутрь, он обнаружил вместо золотых монет мелкое серебро. Барон немедленно написал министру полиции, требуя пригласить кого-нибудь из свиты королевы для опознания вещей.
Однако вместо фрейлины явился... сам маркиз де Мобрей.
— Я выполнял приказ, — заявил он с вызывающей улыбкой. — А если кто-то хочет меня скомпрометировать, что ж, придется и мне кое-кого скомпрометировать!
— Что вы имеете в виду? Кто отдал вам этот приказ?
В то, о чем поведал маркиз, Витроль отказывался верить. Оказывается, помощник секретаря временного правительства Ру-Лабори от имени Талейрана поручил де Мобрею... ликвидировать Наполеона по пути на остров Эльба. За это маркизу обещали миллион и герцогский титул.
— Я был изумлен, — продолжал де Мобрей. — Потребовал подтверждения от самого господина Талейрана. Мне сказали, что он слишком занят для разговоров, но выйдет из кабинета и кивнет в знак согласия. Так и случилось.
Витроль слушал, не веря своим ушам. А маркиз де Мобрей продолжал:
— Получив все необходимые пропуска, я отправился с полком на Корсику. По дороге встретил кортеж королевы Екатерины. Её багаж показался мне подозрительным, ведь временное правительство опасалось вывоза королевских драгоценностей. Я действовал в интересах государства!
— И где теперь эти драгоценности? — резко спросил Витроль.
— Понятия не имею. Я только конфисковал багаж, дальнейшая его судьба меня не касается.
Витроль не стал терять времени. Маркиза и его сообщников - Дазье, Кольвиля и Ванто - немедленно арестовали и отправили в тюрьму Ла Форс.
В заключении де Мобрей вел себя вызывающе. На допросах он обвинял всех подряд - Витроля, графа д'Артуа, Талейрана. Не забывал очернить и королеву Екатерину:
— Она преследует меня из мести! В Касселе она влюбилась в меня, но я отверг её чувства. За это меня и выгнали со службы.
Дело принимало скандальный оборот, ведь никто ничего не понимал, но все обвиняли друг друга. И тут пришло странное анонимное письмо, подписанное "матушкой Шарбонье". В нем сообщалось, что некий месье Гюэ, служащий префектуры и заядлый рыболов, выудил из Сены украшенный бриллиантами гребень.
Гюэ, по словам доносчицы, принес гребень домой, чтобы подарить жене. Когда та принялась чистить украшение от речного ила, под грязью засверкали настоящие бриллианты. Счастливая мадам Гюэ не удержалась и разболтала соседкам о находке. Вскоре весь квартал прозвал её "королевской наследницей" - супруги явно зажили богаче.
Полиция нагрянула в дом Гюэ. Хозяева всё отрицали, клялись, что никаких драгоценностей не видели. Обыск ничего не дал, и разочарованные полицейские уже направились к выходу. Но тут начальник заметил на камине гипсовый бюст.
— Кто это? — спросил он, указывая тростью на скульптуру.
Гюэ побледнел, потом покраснел и наконец выдавил:
— Это... это бюст моего дедушки.
Инспектор оказался человеком образованным. Родство с Гомером показалось ему подозрительным. Удар трости - и среди осколков гипса обнаружился тот самый гребень.
Гюэ сознался: воодушевленный первой находкой, он вернулся на то же место у набережной Инвалидов. Крючком удочки зацепил в иле еще два гребня и золотой браслет, которые тут же продал ювелиру.
Весть об этом взбудоражила весь Париж. На набережной собралась огромная толпа - пришлось выставить оцепление из жандармов, пока водолазы обследовали дно. И тут началась поистине чудесная ловля! Из ила извлекали ожерелья, браслеты, диадемы, цепочки - некоторые все еще завернутые в шелковые платки. Все драгоценности принадлежали королеве Екатерине.
Один из инспекторов заметил любопытную деталь: клад находился прямо напротив седьмого дерева в ряду, высаженном вдоль набережной. Невольно вспомнилась загадочная записка, найденная в квартире де Мобрея: "Венсен. Седьмое дерево в ряду".
Когда маркизу де Мобрею предъявили найденные драгоценности, он сохранил полное хладнокровие:
— Никогда не видел этих вещей. Я исполнял поручение правительства, а как оно распорядилось добычей, не моя забота.
Он продолжал обвинять Талейрана, графа д'Артуа и Витроля, громко рассуждая, кого из них считать главным мошенником. Не забывал и про королеву Екатерину, упорно напоминая о её "злосчастной страсти".
Друзья маркиза, братья де Ла Рошжаклен, уверяли всех в его невиновности. Когда их перестали слушать, они решили действовать. Однажды вечером, когда Мобрея и Дазье перевозили из Дворца правосудия в тюрьму, карету окружила вооруженная банда. Разбив окна, нападавшие попытались освободить узников.
Дазье удалось бежать. А вот Мобрея подвела излишняя театральность. Пока он эффектно отбивался от стражника, собралась толпа. Возмущенного маркиза в одиночестве доставили в тюрьму Аббатства.
Но долго скучать ему не пришлось. 19 марта 1815 года двери его камеры внезапно распахнулись - Наполеон бежал с острова Эльба и двигался к Парижу. Витроль и его коллега Бурьенн решили не оставлять в руках императора человека, способного скомпрометировать роялистов, и просто выпустили Мобрея на свободу.
На парижской мостовой маркиз ненадолго задумался. Отправился было к Дазье, но тот уже уехал ко двору императора искать новой удачи. Тогда де Мобрей нашел себе возлюбленную и поселился с ней в квартале Сен-Жермен, надеясь, что о нем забудут.
Надежды маркиза не оправдались. По приказу Наполеона его снова арестовали, только теперь уже не только за кражу драгоценностей, но и за попытку убийства императора. Дело принимало серьезный оборот - де Мобрею грозила гильотина.
Но маркиз оставался невозмутим. На следствии он заявил:
— Да, Талейран предложил мне целое состояние за убийство императора. Но я только сделал вид, что согласился! Я хотел помешать поручить это дело кому-то другому. На самом деле я планировал похитить его величество и укрыть в Испании, где у меня есть верные друзья.
— Зачем же вы тогда ограбили королеву Екатерину?
— У меня был приказ! Бурбоны - обыкновенные бандиты, особенно граф д'Артуа. Но я пытался спасти состояние королевы для императора, так как он нуждался в нем больше, чем д'Артуа.
И произошло невероятное - ему поверили. Точнее, сделали вид, что поверили. История о попытке покушения была выгодна Наполеону, и она оправдывала его бегство с Эльбы нарушением гарантий безопасности. На этом фоне ограбление королевы казалось мелким эпизодом.
Но де Мобрей не стал дожидаться развития событий. Апрельским утром гвардейцы обнаружили его камеру пустой. Один из прутьев решетки был перепилен, с навеса свисала веревка. Правда, этот ветхий навес не выдержал бы и веса кошки. На столе лежало издевательское письмо префекту полиции.
"Сожалею, что доставлю вам неприятности своим побегом, — писал де Мобрей. — Но было бы несправедливо оставаться в тюрьме, когда друзья сделали все для моего освобождения. К счастью, этих друзей вы не знаете, и они вне вашей досягаемости.
Досадно, что правительство не вмешалось в это дело, хотя я просил. Тогда мне не пришлось бы гнить в тюрьме и бежать с риском для жизни. Я надеялся на иное отношение его величества. Теперь я вижу - никакая услуга не заставит его простить даже малейшую обиду.
Не тратьте силы на мои поиски - это бесполезно. Я больше не доверяю вам и не собираюсь выдавать свое убежище. Надеюсь, мое письмо поможет вам избежать неприятностей и несправедливых упреков".
Неожиданно де Мобрей объявился в Генте, куда бежал Людовик XVIII со своим двором. Но если маркиз рассчитывал на теплый прием, его ждало разочарование. До роялистов дошли его признания в Париже. Его появление тут же объяснили просто - верный слуга Наполеона прибыл убрать короля! И маркиз снова оказался за решеткой.
После Ватерлоо его выпустили, посоветовав держаться подальше от Франции. Намекнули, что в большой Европе человек его талантов найдет себе применение. Но когда Людовик XVIII вернулся в Париж, де Мобрей решил последовать его примеру.
Он обосновался в своем поместье между Нантом и Анжером. Казалось бы, пора угомониться, возделывать сад и писать мемуары... Но неугомонный маркиз организовал заговор в пользу сына Наполеона и его жены, императрицы Марии-Луизы!
Маркиза арестовали во Фландрии. Судебный процесс в Дуэ стал настоящим спектаклем - де Мобрей превращал каждое заседание в театральное представление. В своих пространных речах он неизменно выставлял роялистов главными злодеями.
Приговор оказался суров: пять лет тюрьмы, пятьсот франков штрафа и десять лет лишения прав. Но судьи не успели зачитать вердикт, так как маркиз в очередной раз ускользнул. На этот раз он отправился в Англию - странный выбор для сторонника Наполеона.
В Лондоне де Мобрея охватила писательская лихорадка. Он засыпал газеты статьями, обвиняя Бурбонов, Россию и Пруссию в намерении ликвидировать не только Наполеона, но и его сына. Его писания никто не воспринимал всерьез, соседи уже сомневались в здравом рассудке маркиза.
Разочарованный де Мобрей вернулся во Францию с единственной целью отомстить Талейрану, которого считал виновником всех своих бед. 21 января 1830 года в Сен-Дени проходила траурная служба в память Людовика XVI. Когда Талейран появился в своем камергерском мундире, маркиз бросился к нему и отвесил две такие пощечины, что семидесятипятилетний старик рухнул на пол.
Талейрана унесли в полуобморочном состоянии, лекари пустили ему кровь, родственники рыдали. Но великий дипломат не мог позволить себе отдать концы от пары оплеух. Быстро оправившись, он написал изысканное письмо с просьбой проявить снисхождение к обидчику.
Этот жест должен был вызвать всеобщее восхищение. Но успех достался острослову-шансонье, объявившему о скором выходе книги Талейрана "О снисходительности в деле принятия пощечин". Весь Париж хохотал, а де Мобрей отправился в очередную тюрьму.
В тюрьме маркиз пробыл недолго - смена режима снова принесла ему свободу. Луи-Филипп не только выпустил его, но и назначил пенсию. Наполеон III счел эту пенсию заслуженной и продолжал выплачивать.
В последние годы Второй империи парижане часто встречали на улицах высокого седого старика. Он приставал к прохожим с бессвязными речами, где перемешались Бурбоны, император, Римский король и, конечно, королева Екатерина.
— Она валялась у моих ног! — повторял старик. — Умоляла полюбить её! Но моё сердце принадлежало другой... К тому же королева была страшно некрасива.
Загадочная возлюбленная, ради которой де Мобрей хранил молчание даже под угрозой гильотины, по-видимому, бросила его после побега из Дуэ. Именно тогда начался упадок его блестящего ума. С годами безумие только усиливалось.
В восемьдесят девять лет, словно в насмешку над всеми своими романтическими историями, маркиз женился на молодой люксембургской куртизанке. История не сохранила её имени. Вероятно, именно эта белокурая красотка закрыла глаза де Мобрею морозным утром 1869 года.
Так закончил свои дни один из самых дерзких авантюристов XIX века - человек, менявший личины как перчатки, неисправимый беглец, мастер интриги, оставивший после себя больше загадок, чем ответов.