Знаете, когда рухнул СССР? Я тогда ещё не знал, что это он рушится, но чувствовал, что что-то идёт не так. Как зверушки чувствуют начинающееся землетрясение. В каком же это было году? Приблизительно в восемьдесят четвёртом. Кто жил раньше, тот почувствовал это раньше и по другим признакам, потому что СССР рушился всё время своего существования: СССР – это взрыв, и это не метафора, это объективно. Вселенная – тоже взрыв, просто долгий, и мы этого не замечаем. И СССР долгий взрыв, поэтому мы не замечаем того, что он взрыв, но всё же не такой долгий, как вселенная, и поэтому кое-что замечаем. Нам кажется – "вот раньше (когда?) всё было, как было, а сейчас – как-то не так, как раньше"... Это мы замечаем движение (некоторые ещё говорят "развитие"). Как по мне, в движении и развитии мало хорошего. Они неизбежны, конечно, они нужны, чтобы жить, но хорошего в них мало. Как и в самой жизни, впрочем. Дети вырастают быстро, влюблённости проходят ещё быстрей, закаты и цветущая сирень приедаются, что остаётся? Болезни и трусливое ожидание смерти. Спасибо, пожили.
Так вот, было это году в 84-м. Два раз. (Помню два раза – два подземных толчка, два грозовых раската.) Я сидел в междугороднем автобусе, который сделал остановку на станции Курсавка, мне было незачем выходить, я ещё не курил, а мочевой пузырь у меня был бычьим. Я сидел прислонившись головой к окну и слушал, как в отворённую дверь автобуса доносится: "Обручальное кольцо-о!.. Непростое украше-енье! Двух сердец одно реше-енье!.. Обручальное колцоооо..."
"Какая скучная, тоскливая песня" – так примерно подумал я. Почему её все слушают? Её не должно быть.
Второй раз – шёл по нашему городу, выпал первый или около того снежок, которому было суждено сегодня же растаять, и в голове у меня помимо воли (помимо ли? во всяком случае, остановить это её усилием было невозможно) начло жужжать: "Я-а-а-аблоки на снегу-у... Розовое на бе-е-елом..."
"Тьфу!" Так примерно подумал про себя я.
Понимаете? Должно было звучать что-то героико-патриотическое, или пусть лирическое, но типа "Не слышны в саду даже шорохи", что-то прошедшее вдумчивый худсовет и легитимизированное телевидением ("Малиновки заслышав голосо-о-ок..."), а звучало что-то очевидно (на мой вкус) не залитованное, из каких-то вулканических трещин ядовитым туманом выползшее на поверхность, какая-то мелкобуржуазная стихия более долгого взрыва, чем наш советский взрыв.
Возможно (я читал), для тех, кто жил и умер раньше меня, таковыми туманами были "Ландыши". Эта песня даже маме Дениски Кораблёва не нравилась.