Ольгу Петровну разбудил звонок телефона.
Она нехотя потянулась и открыла камеру. На экране высветилось: "Георгий". Брат... Вот чего ради, спрашивается, звонить так рано?
- Да, слушаю, говори!
- Привет, сестра!
- Привет! Что случилось? - ее голос звучал недружелюбно. Ну что, спрашивается, заставило его звонить в такой час? Еще и шести нет!
- Прости, что так рано! Позвонила Алевтина Николаевна, соседка матери, помнишь, да? Так вот: мать забрали в больницу. Вроде как что-то с сердцем. Надо бы поехать, но я не могу оставить работу. Вся надежда на тебя! Ты же уже на пенсии?
- Ага... Как всегда, я крайняя. Свою Аллочку отправить слабо? Всю жизнь сидит, нигде не работает. Как чуть что, так я должна и тут и там. Включив громкую связь, Ольга уже одевалась. Знала,что все ее слова впустую. Надо ехать за 200 км, чтобы присмотреть за матерью именно ей. Не обсуждается.
- Оль, ну пожалуйста, не начинай! Ты же знаешь, что они с матерью друг друга на дух не переносят! С первого дня!
- А что твоя умница, красавица, сделала для того, чтобы ее терпели? Хорошо устроилась за твоей спиной... Барыня, блин!
Ворчала Ольга Петровна, как всегда, больше по привычке.
Никогда она не понимала свою невестку: как можно всю жизнь потратить на то, чтобы только ухаживать за собой любимой, доказывая всем и каждому свою неотразимость? Хорошо еще, что расщедрилась явить на свет сына, Борюську, которого, впрочем, обожала вся семья и она, Ольга, больше всех!
Не переставая ворчать, Ольга Петровна в глубине души уже мысленно составляла план: как доехать, что взять с собой, и главное — как там мама. Она набросила пальто, прихватила сумку с документами и, быстро подхватив зонтик — вдруг дождь, — вышла на улицу.
Через пару часов, сидя в автобусе, Ольга всё ещё не могла успокоиться. "Как всегда, проблемы семьи на мои плечи. Георгий вечно занят, Аллочка вообще ни при чём. А я? А я и сестра, и дочь, и няня, и санитарка, и кто угодно. И ведь никто даже спасибо толком не скажет..." Мысли крутились в голове, пока мелькали леса и деревеньки за окном.
В районную больницу она вошла с ощущением лёгкой тревоги. Пожилой охранник у входа, сразу поняв, что она издалека, буркнул:
— Кардиология на втором. Через регистратуру.
Ольга быстро зарегистрировалась и поднялась наверх. Мамину палату она нашла быстро. Женщина лежала на кровати у окна, бледная, но, к счастью, в сознании. Ольга, на секунду замерев, сразу ощутила прилив нежности и беспокойства.
— Мама... Ну что ты нас всех пугаешь? — она присела на стул у кровати, накрывая мамины руки своими.
Старушка едва улыбнулась:
— Ничего страшного, дочка. Доктор говорит, пара дней под наблюдением — и домой.
Но Ольга знала свою маму: она никогда не жаловалась и не показывала слабости. Это значило только одно — дело серьёзное.
— Давайте-ка, расскажите толком, что было, — обратилась Ольга к соседке по палате, крепкой старушке в платке, которая сидела с газетой на соседней койке.
— А чего рассказывать? Соседка ваша молодец, вовремя скорую вызвала. Вышла твоя мама в магазин, а обратно едва дошла. Схватилась за сердце, еле на лавочку села. Тут Алевтина Николаевна её и нашла... Да, скорая, хорошо, что вовремя приехала. Старики сейчас никому не нужны, если не дети — совсем беда, — пожала плечами старушка.
Эти слова как-то особенно больно задели Ольгу. Её мать всю жизнь сама тянула семью, и в конце жизни остаться без поддержки было бы неправильно. Она крепче сжала руку матери:
— Мам, всё будет хорошо. Я останусь здесь столько, сколько нужно.
— Не надо, дочка, — устало возразила та. — У тебя своя жизнь...
Но Ольга уже решила, что уедет только тогда, когда мама будет дома, здорова и под присмотром. Вечером, когда она уже устроилась в съёмной комнате у местной хозяйки, раздался звонок телефона. Георгий.
— Ну как там мама? Всё нормально?
— Нормально, — отозвалась Ольга сухо. — Но знаешь что, Георгий? Если ты хочешь, чтобы было лучше, ты тоже как-нибудь в больницу заедь. Маме приятно будет.
— Оль, ты ж знаешь, не могу сейчас...
— Не можешь? А я, думаешь, могу? У меня, Георгий, теперь всё могу. Ты хоть раз поставь себя на моё место.
Георгий замолчал, а потом тихо сказал:
— Хорошо. Я постараюсь.
Повесив трубку, Ольга задумалась. Может, и в самом деле постарается. А может, это опять пустые слова. В любом случае, пока мама под её присмотром, ей было спокойнее.
Следующим утром Ольга встала очень рано. В комнате было холодно, батареи едва тёплые. Накинув на плечи старую кофту матери, она выпила кружку чая и вышла на улицу.
Седое утро встречало её туманом и запахом сырой земли. До больницы было минут пятнадцать пешком, и она решила прогуляться.
Когда Ольга зашла в палату, мама уже сидела, укрыв ноги одеялом. В руках была небольшая книга с пожелтевшими страницами — одна из тех, что Ольга привезла ещё в юности.
— Ты чего так рано? — спросила мать, оторвав взгляд от текста.
— А чего дома сидеть? — пожала плечами Ольга.
— Лучше рядом побуду. Как себя чувствуешь?
— Полегче. Доктор говорит, если ЭКГ будет в норме, через пару дней выпишут. Но, знаешь, мне бы здесь еще побыть: домой одной не хочу страшно. Вдруг что...
Ольга кивнула. Конечно, она понимала: оставить маму одну в деревне после такого — безумие.
— Знаешь что, мам, — произнесла она, немного колеблясь. — Может, всё-таки, к нам переедешь? Ну сколько можно тебя уговаривать?
Мать удивлённо посмотрела:
— К тебе? В город? А зачем я там? Ты всегда на работе, а я что... В углу сидеть буду, да в телевизор таращиться?
— Не будешь. Мы хоть чаще видеться будем. Да и я так спокойнее буду, а то звонки твоих соседок доведут меня до инфаркта раньше тебя.
— А Георгий что скажет? Ольга усмехнулась:
— Да Георгий ничего не скажет. Он, как всегда, будет занят. Ему всё равно.
Мама грустно улыбнулась:
— Ты, Оля, как всегда, на себя всё берёшь. У тебя и так дел хватает.
— Мам, это решённый вопрос. Домой вернёшься, вещи соберём — и ко мне. Всё равно твои грядки отдохнуть зимой должны, а весной разберёмся, если надумаешь возвращаться.
Мать хотела возразить, но не успела. В палату вошёл доктор, держа в руках карточку. Ольга сразу перешла на деловой тон:
— Как там наша мама?
Доктор оглядел обеих и спокойно сказал:
— Состояние стабилизируется. Но жить одной я бы ей не советовал. Необходимо наблюдение, лекарства принимать регулярно. И никакого стресса.
Мама хотела снова что-то сказать, но передумала. Доктор кивнул Ольге, дал несколько рекомендаций и ушёл.
Когда день подошёл к концу, Ольга снова вернулась в дом матери. По дороге купила ей новое тёплое одеяло, сладости и пару журналов. Едва успела всё разложить, как снова раздался звонок.
— Оля, это я, Георгий. Я завтра приеду, — его голос звучал виновато.
— Неужели... — саркастично произнесла она, но потом смягчилась. — Ладно, приезжай. Может, поговорим наконец, как взрослые.
— Ты права, поговорим, как взрослые, — коротко ответил он и повесил трубку. Ольга удивилась. Впервые за столько лет Георгий не стал спорить. Может, в нём что-то,наконец, изменилось? Или он просто не знает, как вести себя перед лицом болезни матери? На следующий день она встретила брата в холле больницы. Он выглядел уставшим, но каким-то сосредоточенным. Когда он вошёл в палату и увидел мать, его глаза на мгновение смягчились.
— Мам, я тут подумал... Может, тебе лучше пожить у нас? Мы комнату подготовим, Борюська будет только рад. Ольга вздрогнула. Георгий сам предложил помощь. Она не верила своим ушам.
Мама неуверенно посмотрела на него и, беспомощно оглянувшись на дочь, сказала, улыбнулась:
— Ох, не знаю... Сын, а что на это скажет твоя жена?
Ольга удивилась: к ней мать не хочет, а как к сыну, так, вроде и не против?
Георгий, словно не замечая удивления сестры, продолжал:
— Мам, я тут всё взвесил. У нас в доме место есть, Аллочка… Ну, я с ней договорюсь. Она уже другая, поверь. Просто вы с ней столько лет не общались... Да и, если что, я рядом, всегда смогу помочь.
Ольга буквально вцепилась глазами в брата, как будто пыталась понять: это серьёзно или очередной способ отмахнуться? Он, чувствуя её сомнение, добавил:
— Оля, правда. Я понимаю, что до этого ты всегда брала всё на себя. Но теперь… Ну, как-то неправильно это. Ты тоже заслуживаешь передышки.
С этими словами Георгий развернулся к матери и взял её за руку:
— Мам, переезжай к нам. Борюська будет счастлив.
Мама, прищурившись, оглядела сына:
— Что это вдруг с тобой случилось? Не боишься, что Аллочка, в обморок упадёт от такого предложения.
— Да ладно тебе, мама, — неуверенно усмехнулся Георгий. — Мы справимся. Правда, Оля?
Ольга стояла, недоверчиво скрестив руки на груди.
— Справитесь? Ладно. Пусть будет так. Но предупреждаю: мне звонить будешь каждые три дня, чтобы я знала, что маму не забыли!
— Договорились, — облегчённо кивнул Георгий.
Когда мать снова устроилась в кровати, уставшая от эмоционального дня, Ольга вышла с братом в коридор.
— Ты серьёзно, Гоша? Или это чтобы я не ругалась?
Георгий вздохнул, потёр лицо ладонями и ответил:
— Я серьёзно, Оля. Знаешь… Когда Алевтина Николаевна позвонила, я вдруг понял: а что если бы… Ну, вдруг это был бы последний звонок? И я ничего не сделал? А Аллочка… Её можно переубедить. Она эгоистка, да, но ради Борюськи она всё выдержит.
— Ладно, посмотрим, — буркнула Ольга. — Только знай, если что — мама ко мне вернётся, а ты опять в своих делах утонешь.
— Не утону, — уверенно произнёс Георгий.
Через три дня маму выписали. Георгий приехал за ней с машиной, куда уже заботливо положил собранные Ольгой вещи. Та стояла рядом, всё ещё сомневаясь, стоит ли соглашаться на такую резкую перемену.
— Я сдержу слово, — сказал Георгий тихо, пока мать не слышала.
Ольга кивнула, но на прощание предупредила:
— Если обманешь — я тебя порву, братец.
Мать уехала, а Ольга, возвращаясь в пустую квартиру, почувствовала странное облегчение. Может, впервые за долгое время у неё действительно появится немного времени для себя?
Прошло несколько недель. Мама регулярно звонила и голос ее звучал бодро и даже радостно. Георгий держал слово, приезжал с семьёй каждый выходной, и было видно, что даже Аллочка неожиданно нашла общий язык с мамой.
Однажды, под Новый год, Ольга, открыв входную дверь, увидела их всех вместе на пороге. Мама держала в руках большой торт, Георгий нёс коробку с мандаринами, а Борюська, сияя, кричал:
— Тетя Оля, мы к тебе! На праздник все вместе! Мы же одна семья, да?
Ольга только улыбнулась:
— Ну конечно семья!!! А как же иначе!
И все начали обниматься.
Нельзя было не заметить, как посвежела мать, глаза ее сияли...
Боже, какое счастье!
И впервые за долгие годы почувствовала, что они — на самом деле семья.
___________________
Вам понравился рассказ?
Жду ваши комментарии!ААА