Вадик нетвёрдой походкой медленно поднимался по скрипучим деревянным ступенькам, ведущим на чердак родного дома, крепко сжимая в руках бутылку с горячительным. Пыль танцевала в луче света, пробивавшемся сквозь маленькое окошко под самым потолком. Раньше он никогда здесь не был — бабушка всегда держала чердак закрытым, строго-настрого запрещая подниматься сюда. Но теперь, после её ухода, изрядно набравшийся внук наконец-то мог заглянуть в эту запретную комнату.
Его взгляд целенаправленно упёрся в угол. Глотнув из горлышка, он подошёл ближе и с усмешкой покосился на сундук, представляя, что ценность содержимого равна новому, неиспользованному в быту тряпью. Однако его руки дрожали перед тем, как поднять крышку и проверить это. Он отставил бутылку в сторону и снял покрывало с сундука. Подняв крышку, Вадик удивился: там лежали пожелтевшие письма, аккуратно перевязанные выцветшей лентой, старые фотографии, потрёпанные книги и множество других предметов, каждый из которых, несомненно, был наполнен воспоминаниями, но не имел какой-либо внешней ценности. Вадик перебирал содержимое без любопытства, но с надеждой на то, что всё-таки наткнётся на что-то дорогое, что можно было бы выгодно продать.
Его внимание привлекла тряпичная салфетка, в которую был завёрнут конверт. На нём его почерком было написано только одно слово: «Прочти после смерти бабушки».
Вадик задумчиво почесал нос, сознание плыло от выпитого – он не мог вспомнить, когда написал это. Небрежно разорвав конверт, он достал сложенный лист, исписанный его почерком. Он усмехнулся и с любопытством принялся разбирать свои же каракули:
«Когда-то я был полон надежд и мечтаний, но постепенно растерял всё: работу, друзей, даже себя самого. Теперь я живу на улице, питаюсь объедками и каждый день околачиваюсь около церкви, чтобы выпросить милостыню на глоток чего-нибудь горячительного.
Всё, что я когда-то любил, растворилось в призрачной дымке мечтаний. Смерть бабушки стала поводом для разгула. Если бы я мог хоть что-то изменить, чтобы вырваться из этого состояния… Возможно, я не остался бы один, потерянный и насквозь прогнивший болезнями»…
Вадик оторвался от письма. Его, словно, ошпарило кипятком. Мгновенно протрезвев, он перевернул лист и продолжил чтение:
«Если бы я тогда не напился с Васьком, то не подрался бы с Мотей, возможно тогда бы и не спалил дом. А всего-то надо было – попрощаться с бабушкой одному. По-человечески…
Раньше я обвинял всех вокруг, а сейчас злюсь на самого себя, потому что больше не на кого. И правда в том, что только я виноват в происходящем. А значит, я всё это заслужил».
Вадик смял лист бумаги, его сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Он не мог поверить, что это действительно его слова, написанные в момент, когда он был на дне. Воспоминания о том времени, когда он был полон надежд, накрыли его волной. Он вспомнил, как бабушка всегда говорила ему, что жизнь — это не только радости, но и испытания, и что важно уметь прощать прежде всего себя.
Слёзы навернулись на глаза, и он не сдерживал их. Бабушка была единственным человеком, который никогда не осуждал его, даже когда он был упрям и агрессивен. Он помнил её добрые глаза, полные любви и заботы, и это напоминание угнетало. Он остался совсем один.
Внизу послышался оклик Васька. Вадик встрепенулся и утер глаза. Он торопливо закрыл сундук, сунул письмо в карман и суетливо спустился с чердака.
Когда он вошёл в кухню, Васёк, сидел за столом и с нетерпением открывал бутылку.
- Давай, за бабусю. Хорошая она у тебя была, - проговорил он и протянул рюмку.
Вадик неуверенно принял её, потом повертел в руке и поставил на стол.
- Не-е, я, наверное, не буду, - покачал он головой и вынул из кармана письмо. – Смотри, что я нашёл. Это же не просто так.
Васёк развернул лист и недоумённо покосился.
- Твой детский рисунок? И чего?
Вадик выдернул письмо – он отчётливо видел свой почерк, в котором читалась исповедь потерянного человека. Васёк с нетерпеливой улыбкой придвинул рюмку и участливо покачал головой:
- Видать тебе совсем тяжко. Давай накатим.
- Нет, не сегодня, - уверенно произнёс Вадик. – Ты знаешь, если тебе так хочется… Ты забирай всё это и... к Моте сходи. А-то, как бы не обиделся, что мы тут без него собрались. С ним посидите, бабулю помянете. Я не буду.
Васёк закупорил бутылку и ворчливо собрал закуску.
- Я-то, конечно, пойду. Только ты, знай, если так дальше продолжишь, то всех друзей растеряешь, - пригрозил он в дверях.
Вадик ухмыльнулся и снова посмотрел на письмо. На пожелтевшем от времени листе бумаги он увидел свой давний детский рисунок, на котором улыбалась бабушка и держала его маленького за руку. А сверху над их головами изгибалась разноцветная радуга.
_________________________________________________________
Мой сборник рассказов, вот уже почти оформлен. Осталось дело за малым - редакция и печать. Все подробности можно найти тут