Когда Ваня Герасимов впервые появился у батареи, его никто не воспринял всерьёз. Мальчишка лет четырнадцати, босоногий, с курткой, перетянутой проволокой вместо ремня, был похож скорее на беспризорника, чем на солдата. Он стоял посреди шумной толпы красноармейцев на станции, где грохотали поезда с боеприпасами. Лейтенант Алексей Очкин впервые заметил его, когда тот зашевелился под брезентом на платформе.
- Ты откуда тут взялся? - спросил Очкин, нахмурившись.
Ваня посмотрел на него спокойно, но в этом взгляде, как показалось лейтенанту, было что-то взрослое и непреклонное. Война застала мальчика в Ленинграде, где он проживал вместе с отцом и старшими братьями. Вскоре родные ушли на фронт, а Ваню отправили в эвакуацию в Казахстан.
Однако Ваня решил всё по-своему.
- Эй, ты! Слазь! Приехали! - Возмущенный лейтенант схватил парня за полу шинели.
- Гляди, командир выискался! - Парень подался назад и брыкнул лейтенанта в лоб. Дымов, окончательно выйдя из себя, поймал обидчика за ногу и стащил с платформы. Но тут же получил подножку…
(Из книги А.Очкина "Иван - я, Федоровы - мы")
Казалось бы, обычное детское упрямство. На вид уставший, голодный мальчишка не внушал доверия. Однако выпроводить его оказалось не так просто. На первой же станции, где собирались передать парнишку в тыл, он сбежал, а через день объявился снова, грязный, измученный, но всё с той же решимостью в глазах.
- Возьмете меня?..
Сержант даже растерялся:
- Это как командир… - И обернулся к Дымову: - И вправду, может, возьмем его, товарищ лейтенант? На кухню.
Дымов знал, что это невозможно, потому что командир части, "железный капитан" Богданович, не допустит ни малейшего самоуправства, но все смотрели на него с такой надеждой, будто он сам может решить. Чтобы не показать свою беспомощность, лейтенант согласно кивнул...
(Из книги А.Очкина "Иван - я, Федоровы - мы")
СТАЛИНГРАД
Мальчишка удивительно быстро влился в жизнь батареи. Ему дали какую-то обноску вместо формы, а он гордо носил её, будто это был самый настоящий офицерский мундир. Каждый день Ваня помогал на кухне, но тянулся к пушкам. Он часами мог слушать разговоры артиллеристов, следил за их движениями, словно учился всему на лету.
Алексей не замечал, как привязывается к нему. Сам он был молод, и разница в возрасте казалась ему незначительной. Иногда он ловил себя на мысли, что Ваня напоминает ему младшего брата, которого он не видел уже два года.
Первый бой стал для Вани испытанием. Немцы пытались взять мост у хутора Рычковского, бросив на прорыв до роты пехоты и три танка. Батарея встретила их яростным огнём. На поле грохотало так, что земля дрожала под ногами.
В какой-то момент Очкин увидел, как подносчика снарядов сразил осколок. Прежде чем лейтенант успел среагировать, к пушке рванул Ваня. Он поднял горячий снаряд и, кривясь от боли, поставил его на поднос.
- Назад! - закричал Очкин, но Ваня только мотнул головой.
Его лицо было перекошено от напряжения, а руки, как у настоящего бойца, твердо удерживали тяжелый снаряд. Они отразили атаку, отбросив немцев. Позже, за ужином, Ваня смущённо смотрел на своих товарищей, которые раз за разом хлопали его по плечу.
- Молодец, парень! - сказал один из артиллеристов, протягивая ему пайку.
В этот момент он уже был не просто мальчишкой. Он стал своим.
Бои шли один за другим. Немцы наступали с новой яростью, и каждое сражение отнимало силы. Алексей видел, как Ваня менялся. На его лице исчезали мальчишеские черты, взгляд становился всё серьёзнее.
Ваня наотрез отказывался уходить в тыл. Алексей знал, что приказ из штаба вот-вот дойдёт до них - всех подростков отправить в ремесленные училища. Сам он собирался уговорить мальчишку уехать после принятия в комсомол, но этим планам не суждено было сбыться.
Утром 14 октября 1942 года немцы пошли в атаку на позиции у Тракторного завода. Город дрожал от разрывов, земля под ногами дымилась и плавилась. У батареи оставалось всего три пушки. Алексей распределял последние силы, понимая, что до конца не доживут многие.
Когда погиб наводчик, а за ним был тяжело ранен командир расчёта, Ваня оказался один у пушки. Он стрелял без перерыва, пока не закончились снаряды. Потом он схватил противотанковое ружьё, занял окоп и продолжил вести бой.
Алексей видел, как мальчишка снова и снова поднимался под пулемётным огнём. Один из танков выстрелил прямо в сторону его укрытия. Ваня упал, но тут же поднялся, зажав гранату... в зубах.
"...перебило руку из танкового пулемета. Оторвало кисть правой руки. Он упал. Ну мы думали убит. А танки идут прямо, справа. В это время он зашевелился. А тут танки по узкому проходу. Там никого нет. Видимо у него рук нет.
Он взял тяжелую гранату, рот раздирает. Поднялся, подавшись острым плечиком, пополз, выдернул чеку зубами помог и упал.
Так он совершил подвиг..."
(Из воспоминаний А.Очкина. Голубой огонёк. Песня Победы 1970)
Мальчишка бросился к танку. Раздался взрыв, и железная махина замерла. Немцы начали отходить.
ИМЯ ЕМУ - ГЕРОЙ
Память о героическом мальчике сохранил участник Великой Отечественной войны Алексей Яковлевич Очкин (1922-2003), который рассказал о нём в своей книге "Иван - я, Фёдоровы - мы". Ваня Федоров был одним из сотен тысяч сынов и дочерей, кто до последнего остался верен своей Родине и сдержал свою клятву до самого конца.
"Так шагнул в бессмертие мальчишка. Имя его теперь высечено на красном мраморном знамени в зале воинской славы памятника-ансамбля героям Сталинградской битвы на Мамаевом кургане. Всего день он был в комсомоле. И было ему в ту пору неполных пятнадцать лет…"
(Из книги А.Очкина "Иван - я, Федоровы - мы")
СПАСИБО ЗА ПРОЧТЕНИЕ, ТОВАРИЩ!
Прошу оценить публикацию лайком и комментарием, а также поделиться прочитанным в соц.сетях! Буду признателен, если Вы изучите другой материал канала "Зеленая книга".
Не забывайте о моём личном Телеграмме, где ещё больше интересных историй и живого общения. Присоединяйтесь 👇