1892 год
«Ростов-на-Дону. Нам передали, что в Ростове нашлись «коммерсанты», которые разъезжают по деревням с исключительной целью закупать «белые» 25-ти рублевые «бумажки» у крестьян. В деревнях эти «бумажки», в виду предстоящего изъятия из обращения нигде не принимаются. Крестьяне, полагая что деньги эти никуда уже не годны, с радостью продают их «благодетелям» по 10 – 15 рублей за каждый кредитный 25-ти рублевый билет. («Приазовский край», No.310 от 29.11.1892 г.).
1899 год.
«Область войска Донского. На перекладной по области. Кто не ездил на перекладных по Донской области, по ее бесконечным, голым, безлесным степям, скучным и унылым, как одинокая старость, тот не знает, как тяжелы и подчас опасны эти разъезды и каким неприятностям подвергается человек, пускаясь в путь по области на классическом экипаже – перекладной, которому, кажется, не суждено претерпевать никаких эволюций прогресса. По крайней мере, перекладная, какой она была 100 – 200 лет тому назад, такой остается и теперь. Она тряска до тошноты и колик в желудке, коротка и совсем неудобна для езды по нашим убийственным дорогам. В этом экипаже, часто в насмешку называемом «перекляндо», нельзя удобно поместить избитого толчками тела, и несчастный путник, нос которого упирается в спину ямщика и против воли несколько часов обоняет одеры ямщичьего тулупа – достоен всякого сожаления. Не безынтересно, поэтому, будет ознакомиться тем, кто всю жизнь провел в городе, кто все свои путешествия совершал или на извозчике, или на пароходе, или по железной дороге, с варварскими способами передвижения служащего люда, «тарантасной интеллигенции», круглый год катающийся по делам службы по всем направлениям родины храбрых сынов Тихого Дона.
Кто же составляет «тарантасную интеллигенцию»? Прежде всего местная администрация в лице окружного атамана, его помощника, заседателей, военных приставов, врачей, ветеринаров, акушерок, землемеров, смотрителей войсковых земель и т. д. Затем, к злосчастной тарантасной интеллигенции причисляются лица судебного ведомства: прокуроры и их товарищи, члены суда, судебные следователи, мировые судьи, судебные приставы; затем командиры льготных полков, жандармские офицеры, податные инспектора, акцизные чиновники, агрономы, энтомологи и даже миссионеры. Вот кто, по воле судеб и начальства, из года в год катается по области, отдавая себя во власть ямщиков, содержателей въезжих квартир и всяких непредвиденных случайностей. Круглый год катаются эти мученики служебного долга по лицу земли Донской. Это целая армия людей, разными путями идущая к одной цели: они «обслуживают» область. Но обслуживают ее они при более неблагоприятных внешних условиях, чем их товарищи, живущие оседло в городах и не обязанные по неделям трястись на тройке в дождь, стужу и жару, питаясь чуть ли не диким медом и акридами. Показать, как ездят господа прокуроры, следователи, офицеры и всякие чиновники по славной боевой Донской области, но далеко не по славным ее дорогам – значит нарисовать верную картину тех лишений и подчас истязаний, каким подвергаются люди службы.
При взгляде на карту Российской империи, невольно поражаешься обширностью территории, занимаемой землей войска Донского. Территория эта громадная, на ней свободно уляжется любое западное княжество, или герцогство, а то так и несколько миниатюрных западноевропейских королевств. Приятное сознание, что и говорить; льстит оно патриотическому чувству, но как медаль имеет две стороны, так и в данном случае патриотическая гордость наша умаляется и сходит почти на нет при одном сравнении культуры крошечного германского княжества с примитивными формами жизни в нашей обширной области. Там на каждом шагу железные дороги, прекрасные шоссированные дороги, всюду рессорные экипажи, культурные селения, где путник может найти покойный, не лишенной доли комфорта, ночлег. Там государственный чиновник несет службу с большими удобствами., чем у нас. Малочисленность железных дорог, неудовлетворительные земские и почтовые тракты, перекладные, которые с успехом могли бы оспаривать славу многих орудий инквизиционной пытки, суровая зима с ужасающими ветрами, африканская жара летом, полная необеспеченность в смысле сносного ночлега и питания – все это, вместе взятое, делает тарантасного интеллигента мучеником долга и невольно вызывает грустные размышления на тему о том: неужели во всем этом виновата география и цивилизация, а не наша халатность и эгоизм, выраженный в известной форме: «наша хата с краю?». Нет никакого сомнения, что европейская цивилизация тут не при чем, так как и при нашей всегда можно было завести удобные рессорные экипажи (хотя бы с задней рессорой) и озаботиться сносным ночлегом. Этим на три четвертых уменьшились бы злоключения путешествующего на перекладных. Другое дело – громадные расстояния и климатические условия. С ними борьба немыслима.
Донская область бедна путями сообщения. Года два тому назад по ее территории проходили только три железные дороги: Грязе-Царицынская, Козлово-Воронежско-Ростовская и Екатерининская. Дороги эти далеко не удовлетворяют потребности всего населения области и целые округа, например: 1-й и 2-й Донские, Сальский и отчасти Усть-Медведицкий и Донецкий, остались или совсем отрезанными от железных дороги или удалены от них на значительное расстояние. Год тому назад была открыта новая ветвь Царицынско-Тихорецкая, прорезавшая и оживившая Сальский округ. На днях ожидается открытие движения на новой Восточно-Донецкой ветви Юго-восточной железной дороге, соединяющей Кривую Музу со станцией Лихой. Как Царицынско-Тихорецкая ветвь, так и Восточно-Донецкая явились крайне нужными для культурно-промышленных интересов жителей Донской области. Эти две линии делят округа Сальский и 1-й и 2-й Донские пополам и с проведением их жители названных округов и представители тарантасной интеллигенции могут вздохнуть свободнее: для всех значительно сокращается прелесть путешествия на колесах. А, ведь, с этим связана быстрота передвижения, известный комфорт и сохранение здоровья, если…, если не принимать во внимание Кукуевских железнодорожных трагедий, когда рискуешь не только здоровьем, но и самой жизнью.
Но все-таки, даже при постройке этих двух новых линий, у нас мало железных дорог. Взяв отдаленный от железной дороги пункт любого округа, получим цифру 100 – 120 верст земского или почтового тракта (одинаково, к слову сказать, скверных). Туда и обратно составит 200 – 240 верст. Проехать же такое расстояние на лошадях – значить потратить минимум 4 – 5 дней в хорошую погоду и 7 – 8 в дурную и испытать очень много всяких путевых злоключений.
Таким образом, большинство служащих в области и обязанных разъездами по ней пользуются почти исключительно услугами земской почты, редко прибегая к удобнейшему и скорейшему способу передвижения – к железной дороге. Всякий, ездивший на перекладных по области, знает, что путевые его злоключения зависят от плохого содержания дорог, громадных расстояний, непостоянства погоды и резких северо-восточных ветров, невозможных экипажей, плохих ночлегов и вынужденных постничеств. Начнем с дороги.
Генеральная цветная карта России дает понятие о Донской области, как о степной равнине с лесами в Усть-Медведицком и Хоперском округах. Большинство людей, незнакомых с топографией области, считают ее ровной и гладкой, как скатерть плоскостью. В этом мнении заключается громадная ошибка. В общем, область, действительно равнина (особенно по сравнению со Швейцарией), но равнина, пересеченная глубокими балками, местами очень гористая. Поэтому, ездить на колесах не так удобно, как это было бы, если бы область представляла исключительно степной ландшафт. На неудобство передвижения влияет в сильной степени и грунт земли. В области преобладает черноземный грунт, но много есть пространств, засыпанных глубоким песком. Зимой, все перечисленные топографические и почвенные условия земли не имеют почти никакого значения для совершающего свои переезды чиновника. Они едут на санях, не испытывая такой отчаянной тряски, как на перекладной, и по снежному пути можно беспрепятственно ехать, делая по 10 – 12 верст в час. Едущий зимой – хозяин своего времени (исключая снежные бури). Он всегда рассчитает, когда и где будет. Не то летом, а особенно осенью и ранней весной при езде на колесах. По сыпучему песку тройка сильных лошадей, что редкость, тянет перекладную шагом, делая через силу 5 – 6 верст в час. Разрыхленная весенними разливами и дождем черноземная земля превращается в жирное густое месиво, в котором вязнут копыта; грязь налипает на колеса, делая из них огромные жернова, благодаря чему езда тоже не превышает 5 – 6 верст в час. Представьте же себе, сколько нужно употребить путнику времени, чтобы в распутицу, а ее делает всякий дождь, совершить поездку в 100 – 200 верст? Да не менее 5 – 6 дней, считая ночлеги, остановки для обедов и перепряжки., отнимающие всегда много времени. Но истинным мучением для путника являются пески, которые с каждым годом все более и более засыпают область. Хищническое истребление лесов в старину и непростительное невнимание администрации и населения к серьезному вопросу древонасаждения – дают себя знать уже давно.
Пишущему настоящие очерки мытарств тарантасной интеллигенции приходилось ездить по всей области, заглядывать во все ее уголки и везде встречать много песчаных пространств и мало лесных. Почему не наоборот? Ведь разведение леса повсеместно в области тотчас бы повлияло на уменьшение песчаных районов, да и Тихий Дон не мелел бы так заметно, как мы это видим теперь.
Однажды мне пришлось ехать летом в станицу Казанскую (Донецкого округа). На одном из перегонов по песку, верстах в 30-ти от Казанской станицы, я был поражен мертвым и унылым видом пейзажа. Куда я ни бросал взгляд – всюду видел желтый песок. Возница мой, на вопрос: давно ли здесь пески, ответил с грустью в голосе, что на его глазах, в каких-нибудь 25 лет, создались целые песчаные холмы, засыпались обширные пахотные поля и луга. Песок, по словам ямщика, движется с юго-востока на северо-запад (прямо на Воронежскую губернию) и грозит в недалеком будущем погрести под собой всю их кормилицу землю.
Песок в области встречается повсеместно, во всех округах. Ехать на колесах по песку – тоска смертная. Как-то, путешествуя по 2-му Донскому округу, я сделал перегон в 35 верст исключительно по песку, на что потратил 7 часов! Пехота движется со скорость 4 версты, а я на лошадях делал 5 верст, да и за то должен был благодарить судьбу. Мой ямщик, древний старик, и, видимо, большой философ, невозмутимо заметил на мои беспрестанные «чертыхания» по поводу столь медленной езды.
- Это еще, барин, ничего. А вот на худых-то лошадях (мы ехали на хороших), оно действительно ехали бы еще дольше. У нас кони добрые, по этому песку никак невозможно ехать шибче.
Вообразите же себе езду на «худых лошадях»! Очевидно, ямщик держался философии «бывает хуже», философия эта весьма утешительна для всех путешествующих, и лично я часто поддерживаю ею свой падающий дух в дни томительных разъездов.
К числу невзгод нужно отнести также отсутствие мостов, а между тем балок (оврагов), рек и речушек в области великое множество. Население обходится почт без переправ: кое-где устроены тонкие гати и жалкие мостки с кладбище-подобной настилкой, представляющиеся весьма опасными.
К чему, в самом деле, мосты? Один только расход. Летом речушки и балки пересыхают так, что курица перейдет? А весной и отцы, и деды, и прадеды ездили «на авось» и переправлялись через реки по шею лошади, хотя случались и тонули, а уж без купанья никто не обходился. Но все-таки жили без мостов. И нынешнее поколение делает то же самое и не строит ни мостов, ни других переправ (паром, лодки) единственно потому, что водяной период – весенний, слишком короток (не более месяца) для того, чтобы из-за него обременять свой скудный бюджет расходами на такие пустяки.
Лично мне случаюсь раз выехать весной по неотложному делу за 200 верст от моей постоянной квартиры. Снег уже весь стаял, и я выехал на колесах. Ручьи, реки и балки бешено играли. Кое-как проехал я 160 верст благополучно, оставив за собой семьдесят семь рек, как говорится, и вдруг должен был после двухдневной удачной борьбы со стихиями остановиться. Передо мной шумно несла свои воды широко разливающаяся река. Ямщик остановил своих лошадей и почесал у себя за ухом.
- Ну, барин, видно незадача, - с досадой сказал он, поглядывая на ту сторону реки, где столпился народ с повозками и, видимо, не решался на этот раз попытать счастье «на авось».
- Что ты говоришь? Какая незадача? – спросил я, хотя прекрасно понимал, к какому обстоятельству относилось это слово.
- Да приходится вертаться обратно. Вишь, как Машка разыгралась! Страсть воды сколько! Намедни казаки переправлялись, двоих лошадей с повозками погубили, да один казачок утоп.
- Черт знает, что за порядки! – возмутился я, не зная, что предпринять.
- Это как есть, барин, порядки у нас неважные. А все «атаманье»: служат для себя, а не для общества. Что бы нашему-то атаману собрать сход, да порешить построить либо мост, либо паром? Ведь, тут езда каждый день, много горя терпят станичники. Опять, тоже сказать, много ездит господ офицеров, чиновников разных. Без моста никак невозможно. Почитай, что каждую весну в Машке этой самой кто-нибудь тонет.
И вот, проклиная Машку и русское «авось, да небось», и станичников, и самого себя, я велел ямщику поворачивать обратно. Таким образом, я не доехал до цели 40 верст и вернулся домой, потратив совсем непроизводительно 6 дней и протрясясь в сырую холодную погоду 320 верст. И таких случаев с тарантасными мучениками ежегодно бывает сотни.
А вот и еще любопытное отношение местной администрации к так называемым дорожной повинности. Лица, власть имущие, не считают вовсе нужным огораживать обрывы возле дорог в предупреждение несчастных случаев, едущие вечером или ночью рискуют свалиться в кручу и превратиться в сплошной кусок мяса.
Земские дороги, пролегающие параллельно рекам, идут почти всегда по правому (возвышенному) берегу, покатому к реке, благодаря чему экипаж едет по косогору, наклоняясь в сторону падения на 20 – 25 градусов. Это влияет на скорость езды и больше 7 – 8 верст в час делать по этим наклонным дорогам нельзя без риска перевернуться вместе с повозкой. Вот на этих-то дорогах беспрерывно попадаются шагах в двух от колес промоины (от весеннего спада вод) глубиною в несколько десятков саженей. Обрывы эти редко где ограждены плетневыми загородками и ночью играют роль предательских капканов-могил. Подобные рискованные дороги встречаются по течению Дона и в других крупных рек Области. Старожилам станицы Усть-Медведицкой долго будет памятен ужасный случай имевший место лет 15 тому назад недалеко от названной станицы. Одна барыня с детьми ехала из этой станицы в женский монастырь, лежащий в 2-х – 3-х верстах от Медведицкой. Дорога шла правым берегом Дона, высоким и крутым. Ночь была темная, ямщик не видел никаких заграждений около яра, наехал на него, и тройка лошадей, а за ними коляска с седоками полетела в глубокую пропасть. После несчастных спутников, лошадей и экипажа остались куски бесформенных тел и обломки дерева.
Чтобы окончить о дорогах, необходимо сказать несколько слов о существующих через реки переправах-паромах. Днем паромщиков еще можно найти у переправы, и то не всегда, а ночью, ночью же они всегда отсутствуют, в особенности если недалеко от переправы есть селение. Приехавшему ночью к реке приходится или ждать утра, сидя в повозке у реки, или возвращаться обратно на ночлег в станицу, откуда выехал. Перспектива в обоих случаях не из приятных. («Приазовский край», No.313 от 29.11.1899 г.).