Клавдия Анатольевна – так звали мою свекровь. Женщину, которая была уверена: никто не достоин её сына. Тем более я.
Особенно памятен был день нашей первой встречи. Я – молодая и счастливая невеста. Он – мой Максим, любимый и единственный. А она – хозяйка большой квартиры и ещё большего количества претензий.
– Где ты её откопал? – её взгляд буквально сверлил меня насквозь.
Максим виновато улыбался. А я судорожно сжимала его руку.
– Мам, ну что ты такое говоришь? Это же Вера, моя невеста.
– Невеста? – она язвительно фыркнула. – И давно ты работаешь? Образование какое?
Я, выпускница экономического, со стажировкой в крупном банке, почему-то чувствовала себя так, как будто сейчас меня разберут на части.
– Я экономист, – выдавила из себя.
– Экономист, – передразнила она. – Мой сыночек – инженер, с красным дипломом. А ты экономист?..
Разговор – если это можно было назвать разговором – продолжался около часа. Каждая её фраза была как капля яда: тихая, незаметная, но убивающая наповал.
Свадьба стала первым испытанием. Клавдия Анатольевна умудрилась устроить скандал буквально за день до торжества. Повод? Мой выбор платья. Жениха она считала самым лучшим, а меня – недостойной.
– Она тебя испортит! – кричала она Максиму. – Ты даже не представляешь, на что она способна!
Муж всегда становился между нами. Но… становился менее уверенным каждым месяцем.
Потом были годы. Годы молчаливой войны. Каждый новогодний стол – как минное поле. Каждый семейный праздник – театр абсурда.
– Ты непра-виль-но готовишь, – растягивала она слова, критикуя мой борщ.
– Ты не умеешь воспитывать детей, – говорила, когда родился наш сын Тимофей.
– Ты тратишь слишком много денег, – укоряла, когда я покупала новое платье.
Муж… Максим постепенно становился слабее. Его напор таял, как весенний снег. И однажды я поняла – война идёт не только за его любовь. Война – за его душу.
Переломный момент наступил неожиданно.
Тимофею было четыре года. Клавдия Анатольевна приехала – как всегда внезапно. Я была дома одна. И тут случилось нечто невероятное.
Сын заболел. Температура – под 39. Я металась между градусником и телефоном, пытаясь дозвониться до педиатра.
– Дай сюда, – свекровь буквально вырвала трубку. – Сейчас всё будет хорошо.
И… произошло чудо. Она – та самая, которая годами считала меня никудышней матерью, – стала нежной, заботливой, профессиональной. Оказалось, что в прошлом она была медсестрой.
Три дня она не отходила от внука. Три дня мы были… как семья.
– Почему? – спросила я на четвёртый день, когда температура у Тимофея наконец-то спала.
Она помолчала. Потом выдала:
– Я боялась потерять сына. Думала, ты заберёшь его от меня. А на самом деле… Просто хотела, чтобы он был счастлив.
Это было её признание. Её капитуляция. Её попытка протянуть руку.
Сейчас Тимофею десять. Клавдия Анатольевна – любимая бабушка. А я… я научилась прощать.
Знаете, жизнь - как зебра, когда-то бывает, чёрной, когда-то белой. Даже самые сложные отношения могут измениться. Просто нужно услышать друг друга.
Дорогие читатели! Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые истории.
Если вы сталкивались с подобными ситуациями - пишите в комментариях.
Похожие истории: