Я никогда не верил в мистику. Двадцать лет работы журналистом научили меня искать рациональное зерно в любой, даже самой невероятной истории. Но то, что произошло прошлой осенью в Вишнёвке, перевернуло моё представление о реальности.
Всё началось с короткого звонка редактору.
- Михалыч, тут такое дело... – голос нашего районного информатора дрожал. – Деревня пропала.
- В каком смысле пропала?
- В прямом. Вишнёвка. Была – и нет.
Я усмехнулся. Вишнёвка – небольшое село в трёхстах километрах от областного центра. Последняя перепись населения насчитывала там 43 жителя. Место, где время словно остановилось: старые избы, колодец на центральной улице, заросший пруд на окраине.
- Петрович, может, просто связь пропала?
- Какая связь! Я там был. Своими глазами видел. Пустота. Будто никогда и не было деревни.
Через час я уже мчался по разбитой грунтовке в сторону Вишнёвки. Октябрьский ветер швырял в лобовое стекло жёлтые листья, небо затягивали тяжёлые тучи.
На повороте к деревне меня встретил участковый Сергей Иванович – крепкий мужик лет пятидесяти с седеющими висками.
- Не поверишь, Андрей, – он нервно теребил форменную фуражку. – Третий день голову ломаю. Был на месте вчера, позавчера... Всё обошёл. Ни следов борьбы, ни пожара. Просто... пусто.
Мы двинулись пешком по знакомой мне дороге. Там, где должны были стоять первые дома Вишнёвки, расстилалось поле. Старая ива у пруда – единственный ориентир – сиротливо качала ветвями.
- Вот здесь был дом Марьи Степановны, – Сергей Иванович показал на заросли пожухлой травы. – А там – магазин Петровича...
Земля под ногами была нетронутой, будто здесь никогда не стояли здания. Ни фундаментов, ни обломков, ни следов построек.
В воздухе висела странная тишина. Не было слышно даже птиц, только ветер шелестел в траве. Мы с участковым медленно брели по призрачным улицам исчезнувшей деревни.
- Последний раз я был здесь три дня назад, – Сергей Иванович присел на поваленное дерево. – Проверял жалобу на шум. Старик Егорыч говорил, что слышит по ночам странные звуки со стороны леса...
- Какие звуки?
- Гудение. Будто трансформатор работает. Но у нас тут отродясь никаких подстанций не было.
Я достал блокнот и начал записывать. Профессиональная привычка.
- А местные что говорили?
- Да разное... Варвара, продавщица, жаловалась на головные боли. Дети в школу перестали ходить – сонливость, говорят. А потом... – он замолчал, глядя куда-то вдаль.
- Что потом?
- Собаки. Все собаки из деревни ушли. За день до... этого. Просто взяли и ушли в лес. Всем стаей.
Мороз пробежал по коже. Я вспомнил старые рассказы о том, как животные чувствуют беду.
На краю поля мы нашли единственное свидетельство того, что деревня существовала – старую фотографию, прибитую ветром к стволу дерева. На ней – улыбающиеся люди у недавно построенного клуба. Дата на обороте: 1985 год.
- Погоди-ка, – я вгляделся в снимок. – А это кто?
В углу фотографии, чуть в стороне от группы, стоял высокий человек в темном плаще. Его лицо казалось размытым, будто кто-то специально затер его на снимке.
- Первый раз вижу, – нахмурился участковый. – Не помню такого в деревне.
Внезапно мой телефон ожил. Сквозь помехи прорвался голос:
- Андрей... это... Мария... – связь прерывалась. – Мы... здесь... но... не здесь...
Я узнал голос. Мария Степановна – местная учительница.
- Где вы? Что случилось?
Только шипение в ответ. И странный, нарастающий гул на заднем плане.
Сергей Иванович побледнел:
- Это тот самый звук! Который Егорыч слышал!
Гул становился всё громче. Воздух будто сгустился, стало трудно дышать. Над полем поплыл странный туман...
Туман клубился у наших ног, неестественно плотный, с легким зеленоватым оттенком. В нем будто мелькали тени – размытые, неясные силуэты.
- Уходим отсюда, – Сергей Иванович схватил меня за рукав. – Быстро!
Мы бросились к машине. Гул нарастал, отдаваясь вибрацией во всем теле. Едва успели захлопнуть двери, как туман окутал автомобиль полностью.
Через лобовое стекло я увидел невозможное: в белесой мгле проступали очертания домов. Призрачные, полупрозрачные – но это определенно были те самые дома Вишнёвки. На крыльце одного из них стояла женщина, я узнал Марию Степановну. Она что-то кричала, но звук не проходил сквозь странную пелену.
- Фотографируй! – заорал участковый. – Скорее!
Трясущимися руками я достал телефон. Успел сделать несколько снимков, прежде чем видение растаяло. Туман рассеялся так же внезапно, как появился.
Мы молча смотрели друг на друга. Сергей Иванович первым нарушил тишину:
- В область поедешь?
- Поеду. Только...
- Что?
- Заедем сначала в архив. Хочу кое-что проверить.
В районном архиве нас встретила Анна Павловна – хранительница местной истории. Я показал ей фотографию, найденную у дерева.
- А, открытие клуба! – оживилась она. – Помню-помню... Только вот что странно...
Она достала папку с документами.
- Смотрите. Здесь копия той же фотографии, только без этого человека в плаще.
- Как без него?
- Вот так. И еще... – она понизила голос. – Это ведь не первый раз.
- Что не первый раз?
- В 1952 году в наших краях тоже исчезла деревня. Называлась Сосновка. Все документы засекречены, но старики рассказывали – точно так же. В один день. И перед исчезновением тоже видели человека в темном плаще...
Домой я вернулся за полночь. Проявил фотографии с телефона. На них – только туман и размытые пятна. Кроме одного снимка. На нем, в глубине тумана, отчетливо виднелась высокая фигура в темном плаще...
Прошло три месяца. История с Вишнёвкой постепенно затихла в официальных сводках. Списали на массовый переезд, аварийное состояние домов – что угодно, лишь бы закрыть дело.
Но я не мог остановиться. Каждую свободную минуту проводил в архивах, опрашивал старожилов соседних деревень. И однажды нашёл то, что перевернуло всё с ног на голову.
В пыльных папках районного архива обнаружилась тонкая тетрадь – дневник геолога, работавшего в этих местах в 1950-х. Он писал о странных магнитных аномалиях, о необъяснимых показаниях приборов. И что самое интересное – о древних легендах местных жителей.
"Старики говорят о Проводнике, – писал геолог. – Существе, появляющемся перед тем, как грань между мирами истончается. Они верят, что есть места, где наш мир соприкасается с другим. И иногда эта грань становится настолько тонкой, что целые деревни могут... соскользнуть".
Я как раз читал эти строки, когда зазвонил телефон. Сергей Иванович:
- Включи радио. Немедленно.
Сквозь помехи прорывался знакомый голос Марии Степановны:
"...мы живы... здесь другая реальность... параллельный мир... Проводник сказал, что скоро будет новый переход... готовьтесь..."
Сигнал оборвался. Но я уже знал, что делать.
В ту же ночь мы с участковым вернулись на место исчезнувшей деревни. Полнолуние. Тишина. И знакомый гул, нарастающий из глубины леса.
Туман появился внезапно. В его клубах я увидел его – высокую фигуру в темном плаще. Он повернулся, и впервые я разглядел его лицо. Оно было... обычным. Человеческим. Усталым.
- Они сделали выбор, – его голос звучал одновременно везде и нигде. – Каждый из них. Знали, что грань истончается. Знали, что придётся уйти. Целиком. Всей деревней. Иначе нельзя.
- Куда уйти?
- Туда, где реальность другая. Где нет того, что губит вашу землю. Они теперь там. Живы. Счастливы. И скоро... скоро будет новый переход. Многие уйдут. Потому что здесь... здесь скоро станет невозможно жить.
Он шагнул в туман и растворился. А на следующее утро все новости говорили о массовых магнитных аномалиях по всей планете.
Я до сих пор храню ту фотографию. И иногда, в особенно тихие ночи, включаю радио. Слушаю белый шум. И жду. Жду голоса из другой реальности. Потому что теперь я знаю – они там. Живы. И может быть... может быть, когда-нибудь и мы сделаем этот выбор.