Шелби подошел к обшарпанной двери, обитой коричневым потрескавшимся дерматином. Он приложил руку к ней и прислушался.
— Баталов, так Баталов, — пожал он плечами, меняя облик на советского популярного артиста, — Бабка такие деньги заколачивает, а дверь нормальную сделать не может.
Он только собрался нажать на кнопку звонка, как дверь распахнулась. Перед ним стояла старуха в черной одежде и цветастом платке, из-под которого выбивались седые космы. На шее красовался огромный серебряный кулон с кроваво-красным камнем на массивной серебряной цепи. Шелби окинул ее внимательным взглядом.
— Ну чего встал, как истукан? — сердито спросила она, — Проходи, коли пришел. Тебе назначено?
— Здрасьте. Да, на семнадцать ноль-ноль, - ответил он.
— Что-то я не помню, чтобы я кого-то на это время записывала, — проворчала она. — Стой пока тут, я сейчас гляну в своих записях, что там и как.
Она достала с полки ежедневник и стала по нему водить кривым пальцем.
— Ага, вот тут на пять часов у меня записан приворот, — сказала старуха, — Это ты что ли?
— Я, — улыбнулся обворожительно Шелби.
— Еще и лыбится, — проворчала она, — Что-то рожа у тебя больно знакомая, в ЖЭКе что ли нашем работаешь?
— А мне все говорят, что я на артиста похож, — ответил он.
— Артисты все красивые, а ты какой-то замшелый, - старуха брезгливо поморщилась.
Шелби на нее с удивлением посмотрел: вот и поклонница Баталова, кумира своего не узнала. Может, она была влюблена в другой образ?
— Что же ты, артист, не смог собой кралю свою заинтересовать? — спросила старуха.
— Заинтересовалась, живем вместе, да боюсь, что побежит к другому.
— Чего такой неуверенный? Зарабатываешь мало? — Она смотрела на него исподлобья, пытаясь что-то в нем разглядеть.
— А ты меня так и будешь пытать около порога? Или тебе деньги не нужны? — спросил Шелби.
— Деньги всем нужны, но вот у каждой купюры своя цена. Ну, проходи, коли не шутишь. Обувку только свою сымай, и плащик вон вешай туды, — она ткнула скрюченным пальцем на вешалку, — Сейчас же зима, кто в плащике ходит-то? У тебя точно деньги есть? Или ты на голову больной?
Шелби вытащил из кармана пачку денег. Глаза у старухи загорелись жадным огнем.
— А ты чего такая ворчливая? Не любит никто? — спросил он ее.
— Да прилегла тут днем, да сон мне нехороший приснился. Проходи в комнату.
— Что за сон снился?
— А не твоего ума дело. Ты ко мне пришел узнать, как мое самочувствие или приворот сделать? — хмыкнула она.
— Одно другому не мешает. Ведьмы тоже люди, — снова улыбнулся он.
— Какая заботушка, — старуха злобно зыркнула на него. — Садись давай.
На окнах висели плотные темные шторы, свет через которые практически не пробивался. В комнате было темно и душно, пахло лекарствами и какими-то травами. В углу тускло светил ночник, создавая атмосферу загадочности и таинственности.
— Чего у тебя так темно? Хоть глаз выколи, — спросил Шелби, устраиваясь за столом.
— Не заблудишься. Сейчас свечи зажгу.
— О, романтик, — хохотнул он.
— Ой, дал Бог клиента, — вздохнула старуха, зажигая свечи.
— Вот ты смешная про Бога вспомнила.
— Сейчас погоню тебя, чтобы неповадно было над пожилыми людьми смеяться.
— Куда погонишь-то? А как же деньги?
— Ладно, давай фото своей зазнобы, — сказала она.
Он вытащил из нагрудного кармана черно-белую фотокарточку и протянул ей.
— Приворот, порчу и чего-нибудь еще можно отсыпать для полного звездица на сдачу.
Старуха взяла в руки фотографию и стала ее рассматривать. Ее лицо постепенно стало вытягиваться.
— Это откуда ты такое взял? — спросила она, переведя взгляд с карточки на Шелби.
— Это моя зазнобушка, нравится уж она мне больно, — он продолжил улыбаться.
— Это что, шутка какая-то? — не поняла она.
— Нет, не шутка, я вполне серьезен, и вот тебе денег за работу.
Шелби вытащил пачку денег и бросил на стол.
— Откуда у тебя это фото? — взревела старуха, поднимаясь со своего места.
— В молодости ты была просто прекрасна, — хмыкнул он. — Правда? И чего тебя так скрючило и сморщило? Не помогают молодильные яблочки.
Она схватила подсвечник и запулила его в Шелби.
— Спички детям не игрушка, — сказал он, туша на себе рубашку.
— Я тебе сейчас покажу приворот с порчей.
Старуха сорвалась с места и кинулась на него с кулаками.
— Ах ты же про-хиндей.
Попыталась его ударить, но он перехватил ее руки.
— Ой, у меня же еще вот такая фотокарточка есть, — швырнул он уже цветное фото, — И такая.
На стол полетела еще одна фотография.
— Или ты думала, что тебя это никогда не коснется? — усмехнулся он.
На фото были изображены ее дочь и внучка.
— Красавицы, правда? — поинтересовался он, обнажая ряд мелких острых зубов. — Сейчас я с тобой сначала развлекусь, а потом их навещу. Они же твои приворотные да порчельные денежки тратят, значит, и их нужно наказать.
— Ты-ты-ты, не можешь пройти, не можешь никого из моих близких тронуть, и до меня тебе не добраться, — заверещала старуха, — У меня тут везде защитные знаки стоят.
— Думаешь, вот эта побрякушка защитит тебя от меня?
Шелби сдернул с ее шеи амулет с кроваво-красным камнем.
— Ой-ой, моя рука, — заверещал он, тряся дымящейся рукой, — Ой, как же больно.
Старуха злорадно улыбнулась. Шелби молча вытер руку об скатерть, оставив на ней черные следы.
— Ты бы еще меня святой водой побрызгала и икону ко мне приложила, — заметил он скептически. — А побрякушка прикольная. Пожалуй, я ее себе приберу, — сказал он. — Сам носить буду.
Он повесил себе на шею амулет.
— Красавец, правда? Кстати, я ради тебя Баталовым прикинулся, а ты не оценила.
Она смотрела на него и хлопала глазами, соображая, что же надо сейчас делать. Затем схватила второй подсвечник, вытянула его вперед и что-то забормотала быстро-быстро, при этом медленно поворачиваясь вокруг себя.
— Танцы, шманцы, обжиманцы, — потер ручки Шелби. - Это я люблю, это по мне. Устроим дискотеку 90-тых.
Он отобрал у нее подсвечник, поставил его на стол, схватил старуху за руку и за талию и принялся кружить ее в вальсе.
— Пусть будет музыка! — скомандовал он.
Врубился телевизор, и по нему пошла рябь. Однако из его динамиков полилась музыка:
— Танго втроем — разве это возможно?
Танго втроем и не может решиться душа.
Танго втроем — кто-то должен уйти, чтобы не мешать.
Или можно еще продолжать это танго втроем.
Пела из динамика популярная певица. Шелби продолжал кружить старуху по квартире, то поднимая ее под потолок, то резко опускаясь вниз.
— Отпусти меня сейчас же, — верещала она и пыталась вырваться из его цепких лап.
— Дорогая, ты будешь любить меня вечно, — прошептал он ей на ухо. — Я буду мерещится тебе в каждом мужчине, в каждом отражении, везде, куда бы ты ни посмотрела. Ты останешься одна в своем безумии, и даже твоя дочь не захочет тебя навещать.
— Приворот, так приворот, — скривила она рот в странной улыбке.
— Вот и умница, — сказал он и бросил ее на диван.
Она поднялась со своего места и пошла готовить приворотное зелье для себя самой и того, кто к ней только что приходил.
— Я бываю очень убедителен, — усмехнулся он и исчез.
На столе остался лежать ворох желтых листьев и колода карт, на которых был изображен популярный советский актер.
Автор Потапова Евгения