Андрей Викторович взял зазвонивший телефон и нахмурился. Звонила Маргарита, дочка. Ее звонки в последнее время не предвещали ничего хорошего, но такого он даже не ожидал.
- Папочка, срочно нужна твоя помощь. Я случайно человека сбила,- голос дочери срывался, она была не в себе то ли от ужаса, то ли от чего-то другого.
- Стоп, без паники. Он жив? Где ты находишься?
Выслушав ответ Маргариты, он быстро собрался и поехал выручать и разбираться в произошедшем, и делать все что в его силах, для того чтобы спасти своего непутевого ребенка и от уголовного наказания, и от дальнейшего разрушения ее собственной жизни. Что поделать? Единственная дочь. Поздний ребенок— такие часто бывают избалованными до последней степени. А как иначе? Долгожданная, у Бога выброшенное, вымоленное дитя, рождение которого было чудом. Как ему что-то запретишь, как откажешь? Тем более, если родители— люди обеспеченные. А для чего они еще работают, да и вообще живут как не для своего дитя? Ведь чудо же. Обидишь его, а оно исчезнет.
Да, они с Татьяной двадцать лет ждали рождения ребенка, то есть уже и не ждали. Это первые десять лет брака надеялись. Таня лечилась, даже на операцию какую-то решилась, но все было бесполезно. Потом уже просто ждали, а вдруг? А потом и вовсе смирились. Но что, бывают же бездетные пары. Обидно конечно, но что поделаешь, если не дано. Они любили друг друга. К тому же оба работали, любили свою работу, да еще в те годы жить стало посвободнее. Андрей Викторович смог свое дело открыть. Зарабатывать стал еще больше, но и времени проводить на работе тоже, впрочем он всегда жил хорошо.
Родители тоже были не из последних. Андрею после их смерти досталась их шикарная квартира, и деньги, и даже домработница. Это была дальняя родственница родителей. Девушка немного младше Андрея, слегка, как говорится, простоватая.
Жила она со своими родителями в деревне, а после того как они умерли, одна жить эта Тося уже не могла. Вот мать Андрея Викторовича и взяла ее в дом в качестве помощницы по хозяйству.
Девушка оказалась в бытовом смысле сообразительной, расторопной и скоро стала незаменимой, особенно после смерти родителей Андрея.
Татьяна Васильевна работала на незначительной должности, была инженером в НИИ, но времени на ведение домашнего хозяйства не было, да и привычки тоже. Зачем стараться, если Тося все сделает. Так по времени их смирение с бездетностью совпало с переменами в жизни. Андрей Викторович стал бизнесменом, а Татьяна Васильевна безработной. Её НИИ, и без того никому не нужный, прекратил существование. Это ввергло женщину, которой до пенсии было еще очень далеко, в отчаяние. Андрей Викторович как мог утешал жену:
-Ну и не работай. Денег теперь вполне хватает. Отдыхай.
- Да как же ты не понимаешь, Андрюша, дело же не в деньгах. Жизнь смысл теряет. У тебя работа, а у меня что? Я никому не нужна. Бесплодная, ничего не умеющая, никчемная, стареющая баба, тебе я нужна? Не выдумывай. Тебе я только мешаю. Если бы не я, ты бы себе молодую, красивую, способную детей родить нашел бы.
Такое настроение жены пугало Андрея Викторовича, но чем ей помочь он не знал. Обещал даже взять к себе на работу хоть секретаршей, но она отказывалась. Депрессия не давала ей даже вставать по утрам, чтобы проводить мужа на работу. А потом выяснилось, что дело еще серьезней.
Татьяна Васильевна потеряла аппетит. Все блюда казались ей невыносимыми, что раздражало ее неимоверно.
- Тося, ты омлет совсем не солила? Да яйца, видимо, тухлые, воняют рыбой, по-моему или еще чем-то. Творог слишком жирный и сахара слишком много. Ты совсем разучилась готовить.
Тося удивлялась. Все было приготовлено как всегда, даже лучше чем обычно. Ведь теперь Андрей Викторович приносил домой только самые лучшие продукты. Да и она отоваривалась не в магазине, а на рынке, где все свежее, вкусное.
Так промучившись несколько дней от придирок хозяйки, она, как ни странно, первая догадалась в чем дело.
- Я вот что думаю, Татьяна Васильевна, сейчас говорят тесты такие появились. Вот бы и нам купить.
- Какое еще тесто? Тося, меня от воды тошнит, А ты со своими пирогами,- чуть не плакала Татьяна.
- Да нет, я не про тесто, вон у соседки, у Сергеевны, дочка как вы также маялась, а потом в аптеке купила какой-то тест. Ну уж я не знаю как его использовать, но дочка-то, Ленка, купила и оказалось что в положении она, беременная то есть, уже с большим животом ходит. Вот бы и вы попробовали. Ведь точь-в-точь у вас все как у Ленки. Есть не можете и пахнет не тем и спите плохо.
Татьяна Васильевна слушала болтовню домработницы остолбенев. Неужели то, о чем она почти двадцать лет мечтала, наконец свершилось, а она и не заметила. Догадалась только Тося, которая с роду не была ни беременной, ни замужней.
Татьяна стряхнулась от оцепенения, засуетилась.
- Где говоришь эти тесты?
- В аптеке.
- Беги скорее. Нет, стой, я сама. Ой неужели, Тосенька, ребеночек будет? Ой тьфу, не сглазить бы.
Оказалось, что Тося угадала. Ее хозяйка беременна, впрочем об этом сообщили и Андрею Васильевичу, восторгам которого не было предела. После стольких лет ожиданий, после отчаяния и безнадежности, вдруг... В этой поверить было трудно. Но как же не поверить, если несколько разных тестов показали единственный и бесспорный результат.
На следующий день взволнованная, едва верящая в свое счастье, Татьяна Васильевна пошла к врачу, получила окончательное подтверждение и встала на учет. Началось ожидание.
Беременность была трудной. Муж и домработница не давали пылинки упасть на Танечку, без конца обсуждали грядущее счастливое событие.
Несмотря на все трудности, точно в срок появилась на свет здоровенькая и красивая девочка Маргарита. Стоит ли удивляться, что для троих взрослых это долгожданное дитя стало центром мироздания. Вся жизнь теперь строилась вокруг Ритоньки: ее первой улыбки, первого зубика, первого слова, любое, самое неосознанное действие младенца, казалось признаком гениальности, вызывало восхищение, желание благодарить небеса и саму девочку, за то, что она появилась в жизни, наполнив ее смыслом, радостью, надеждой на лучшее будущее.
Рита росла, привыкая к этому восхищению, принимая его как должное. Она ни в чем не знала отказа, чувствовала себя принцессой. А когда чуть подросла, то и королевой.
Училась она правда хорошо. Обожание родителей как будто распространилось и на остальных людей. Ее любили и учителя, и ровесники, и соседи, и казалось было за что. Красивая, способная девочка, идущая по жизни с ослепительной улыбкой, глядящая на этот мир широко открытыми, веселыми глазами. Как её было не любить?
Некоторые люди правда говорили:- слишком уж вы ее балуете. Но кто устанавливал эти рамки? Кто может сказать что такое «слишком»? А что такое в меру? Да и нельзя сказать, что Рита была уж слишком избалованной, нахальный. Нет, просто уверенной в себе девочкой, только и всего.
Отец начал замечать что-то неладное в поведении дочери только когда ей исполнилось шестнадцать лет. Именно в это время серьезно заболела Татьяна Васильевна.
Может болезнь зрела и раньше, просто она не обращала внимания, а когда уже невозможно стало закрывать глаза на болезненное состояние, то выяснилось, что лечиться уже поздно. Врачи разводили руками, да и возраст больной был уже не юный. Дочка вроде и сочувствовала матери, беспокоилась за неё, но больше беспокоилась о себе. О том, чтобы ее образ жизни не менялся ничуть.
- О, Ритулечка, а к мамочки-то в больницу?- робко спрашивала Тося, видя что Рита собирается вовсе не в больницу, а по своим веселым делам.
- Ах, съезди уже сегодня сама. Я же уже была на той неделе. Привет мамочке передай. Не могу я сегодня, мы всем классом в поход собрались, не могу же я подвести ребят,- отвечала девочка.
- Ну да, ну да,- вздыхала Тося, которая всегда относилась к Рите не только с любовью, но и с каким-то рабским поклонением,- скажу, конечно, передам. Гуляй милая, гуляй, молодо-зелено— погулять велено.
Этой поговоркой Тося привыкла оправдывать любые Ритины выходки.
Андрей Викторович мрачнел, глядя на такое поведение дочери. Разве можно с таким равнодушием относиться к матери, зная что ей жить-то может осталось всего ничего.
Как-то он попытался высказать это дочке Риточке, но ответ испугал его еще больше:
- Ой, папа, ну что ты говоришь, жить осталось ей недолго, но она хоть пожила и ты, кстати, тоже. Вот ты меня в эгоизме обвиняешь, а сам каков? Вы с мамой пожили в свое удовольствие. Все у вас было— и молодость, и зрелость. Ну а теперь, уже к старости дело пошло и что, все нормально. Где ты видел старость без болезней? И где ты видел жизнь без конца? Вы жили в свое удовольствие, даже ребенка, меня то есть, завели когда самим уже сороковник исполнился. Такое впечатление, что вы меня для того и родили, чтобы я вам прислуживала на старости ваших лет. А у меня вы спрашивали, устраивает ли меня это? В конце концов в вас вон Тося есть. Я вас очень люблю, но губить свою жизнь как-то не очень хочется.
- Что ты такое говоришь, дочка? Мы вовсе не потому родили тебя так поздно, просто, так уж получилось и все-таки мама наверное заслуживает лучшего отношения,- растерянно говорил Андрей Викторович.
- Да где же я плохо к ней отношусь? Прекрасно я отношусь. Я хожу в больницу, когда у меня есть время. А когда нет, то что я должна делать? Мне учиться надо, мне, в конце концов, нужно участвовать в общественной жизни, а не сидеть с больной матерью целыми днями. К тому же, почему ты ее хоронишь? Может она еще и нас всех переживет.
Татьяна Васильевна конечно никого не пережила, скончалась. Рита плакала на кладбище, плакала дома, но не чувствовал отец, что она горюет по-настоящему. Вроде поплачет, а потом вскочит и побежит по своим делам, не забыв ни накраситься, ни нарядиться. Ну что поделаешь? Восемнадцать лет ей исполнилось в это время. В институт уже поступила, в тот самый, где учился и сам Андрей много лет назад.
Началась Ритина уже почти самостоятельная жизнь, без мамы и была эта жизнь развеселой. В институте Рита училась без особого старания, воспринимая студенческие годы как возможность беззаботно веселиться и испытывать все новые и новые впечатления, благо в деньгах ей отец не отказывал. Любил, а после смерти Татьяны Васильевны еще и жалел и видел в ней единственного родного человека.
Она же видела в папе, похоже, только источник неплохих доходов, позволяющий посещать модные курорты в каникулы, клубы рестораны во все остальное время. Маргарита ни в чем себя не ограничивала, жила на полную катушку.
На втором курсе ее чуть было не исключили за прогулы, только стараниями отца она осталась в институте и даже стала относиться к учебе более серьезно, но скорее для вида. Отец пытался повлиять на неё, но все было бесполезно. Рита научилась куда более искусно манипулировать Андреем Викторовичем и вот дошло до последнего предела.
Дочка сбила человека. ПострадавшиЙ, судя по всему, жив, но почему-то от этого не легче. Андрей Викторович не собирался сажать дочь в тюрьму, но если оставить это дело без должного внимания, то конца не будет. То есть будет, но ужасный. Отец прекрасно понимал, что Маргарита возможно притихнет на какое-то время, но ожидать что она возьмется за ум не приходится.
- Надо как-то прекратить это безобразие, иначе её выходки до добра не доведут,- думал он, поспешно собираясь к месту аварии, устроенной доченькой, окончательно потерявшей совесть.
А Маргарита вовсе не считала свое поведение слишком уж предосудительным.
Что она такого ужасного делает? В институт поступила, учится. Ну как может, так и учиться, не хуже других, между прочим. А вот остальное ее поведение, благодаря Тосиной поговорке оправдывалось все тем же: молодо-зелено. И ведь действительно аргумент. Но в самом деле, вот так подумать, сколько той молодости еще осталось? Вот окончит она институт, выйдет замуж, дети появятся и всё— это же конец беззаботной жизни, можно сказать. То есть начало совсем другой жизни, от которой ждать особых сюрпризов не приходится. Будут одни сплошные заботы и тяготы. Нет, молодость надо использовать по полной программе. А если кому-то это не нравится, то это уже не ее проблемы. Отец видимо постарел, совсем он не понимает ничего, не помнит своей молодости.
В этот несчастный день все было как обычно. Она проснулась ближе к обеду, когда отца дома уже не было, а верная Тося даже не думала делать замечаний. Она как всегда, увидев что Риточка проснулась, обрадовалась, засветилась ей навстречу.
- Миленькая ты моя, проснулась. Ой, папка-то сердился опять, сердился что поздно пришла, что долго спишь, но я не дала тебя разбудить. Ты же устала вся в этих науках своих.
- Ой, Тосечка, милая, одна ты меня понимаешь,- вздохнула Рита,- сделай мне там позавтракать что-нибудь что ли. Я пока пойду в ванную.
- Иди, рыбонька. Сейчас я тебе всё сделаю. Тебе сок какой выжить: апельсиновый или гранатовый?
- Ну давай гранатового, вроде как это полезно. Но особо, Тося, не готовь ничего, я вот кофе попью, соку, потом чего-нибудь еще, ну съем бутербродик какой-нибудь с рыбкой, а всех этих каш, яичниц не надо.
- Ой, конечно. Зачем тебе лишнее кушать? Тяжело в животике будет.
Тося была согласна с любыми высказываниями своей любимицы. Если бы Рита сказала, что она желает на завтрак тертых кирпичей, то домработница даже не удивилась бы, а побежала готовить это странное блюдо.
Продолжение следует...
2 часть