Нынешние Берёзово - небольшой ПГТ (7,2 тыс. жителей) в самом дальнем углу Ханты-Мансийского автономного округа, на Северной Сосьве чуть выше устья, где к ней подходит Вайсова протока Оби. Летом сюда можно только долететь или доплыть, но это - исторический центр всей Югории: до революции - её первый город, видевший немало именитых ссыльных вроде Александра Меншикова, при Советах - место, где начинался западно-сибирский нефтегаз и сохранилась первая скважина, а в наше время - родина мэра далёкой Москвы.
Первое ощущение, накрывающее в Берёзове - тишина. Неясно, как, но здесь чувствуется, что посёлок стоит посреди глухой земли и летом отсюда никуда не уехать по суше, даже к самым ближним деревням. Зимой, впрочем, по зимникам даже автобусы запускают, и если в Ханты-Мансийска вокзал сочетает функции автобусного и речного, то в Берёзове строившийся на момент моей поездки комплекс должен их чередовать. Тогда, впрочем, здесь был только дебаркадер, от которого до стоящего на холмах города почти километр.
За старицей хорошо видна церковь Рождества Богородицы в бывшем остроге, на кладбище которой покоятся Меншиков и Долгоруков. На тех холмах, в принципе, и начнём прогулку, но для начала расскажу о более насущном - как мы искали гостиницу. Общественного транспорта в Берёзове вроде бы нет (по крайней мере мы его не видели), а такси, так как всё равно далеко не уедешь, стоит одинаково независимо от расстояния.
В Берёзове тогда было три гостиницы: дорогущий и пафосный "Град Берёзов", убогая и тоже не дешёвая "Берёзка" и показавшаяся самой адекватной по сочетанию качества и цены "Полёт", куда я ещё из Москвы звонил и бронировал номер.
Увы, всё упирается не только в качество и цену: в чистом и уютном фойе нас с Константином встретила администраторша с повадками стереотипной "злой чиновницы" (ну, которая говорит растерянному гражданину "здесь вам никто ничего делать не будет!"), я заполняю анкету (а на вопрос, надо ли её заполнять Константину, тётка отвечает "это ещё зачем?!"), и тётка спрашивает сумму, относящуюся, как следует из прейскуранта, к одноместному номеру.
-Извините, нам двухместный надо.
-Что значит "вам надо"? У нас самолёт прилетел, экипаж отдыхает!
-Но я двухместный бронировал.
-Я вам русским языком говорю - самолёт прилетел, экипаж отдыхает!
-А в этом одноместном есть диван какой-нибудь, или вы нам может раскладушку дадите?
-Нет, ничего не дадим и в одноместном номере двухместное размещение запрещено!
-Что же вы сразу не сказали, зачем я тогда с анкетой возился?
-У нас есть одноместный номер, вы заселяться будете или нет?!
-Не будем. Вызовите такси.
По памяти я воспроизвожу ещё не весь разговор, а какую-то его сглаженную суть - на самом деле всё звучало ещё хуже, и больше всего меня удивило даже не то, что нам отменили бронь без предупреждения (это и на югах-то бывает, а на Севере лётчикам действительно нужнее), а диалог в духе Хармса.
Оставался последний вариант - "Берёзка", от ночлега в которой меня отговаривали даже местные чиновники, с которыми я договаривался заранее о поездке к хантам. Ещё можно было за остановиться в комнатах отдыха дебаркадера, но перед броском на Антипаюту и ночами в каюте мне хотелось отоспаться в небольшом номере, зарядить технику и не волноваться за сохранность вещей.
"Берёзка" оказалась 2-этажным кирпичным бараком с типично общажным фойе и угрюмыми командировочными личностями постояльцев. Простая и добродушная администраторша как-то сразу к себе расположила, но цены были северными в худшем смысле слова. Номеров с удобствами тут в принципе не было: к услугам постояльцев был сортир в деревянной пристройке, напоминающий бесплатные туалеты автовокзалов с вонищей на всю лестницу и прилегающую часть коридора.
В холодном грязноватом номере обнаружилась раковина с тоненькой струйкой ледянющей воды, а сквозящее окно выходило на задворки котельной. На первом этаже нашёлся душ, к которому смотрительница выдавала ключ, а в душе были даже мыло и горячая вода - немыслимо! В самой гостинице не фотографировал - а вот так сурово тут выглядит супермаркет напротив. Цены уже процентов на 20-30 повыше, чем на Большой земле.
В общем, продравшись через издержки сервиса "для командировочных", начнём знакомство со старым городом. Вот собственно гостиница "Град Берёзов" у перекрёстка дороги к пристани с улицей Собянина. Это не опечатка и даже не совпадение: московский мэр, прежде тюменский губернатор, действительно был родом из Берёзовского района, деревни Няксимволь в 60км от посёлка Хулимсунт, расположенного в свою очередь за 200км от Берёзова, куда Сергей Семёнович переехал с семьёй в 1967 году, в 9 лет.
Звучные названия - мансийские, а фамилия Собяниных - коми. У югорских народов с их давней системой родов фамилий вообще немного, и их носители не всегда бывают даже близкой роднёй - поэтому того Собянина, в честь которого названа главная улица Берёзова, с мэром Москвы не связывает ничего.
На перекрёстке перед гостиницей - деревянный дом купца Плеханова (1872), а напротив него огромное здание краеведческого музея (2002), напоминающее о том, сколь давняя тут по северным меркам история.
Музей в Берёзове основал не какой-нибудь сельский учитель или миссионер, а вполне себе советская власть, причём очень поздно - в 1979 году. Но прямо скажем, он вполне достоин пафосного Музея природы и человека в Ханты-Мансийске: как экспозицией (здесь поменьше залы природы и истории, но заметно больше - этнографии, причём не только югорской), так и устройством - у него по сути один огромный зал, в ближайшей ко входу части которого экспозиция природы (самое интересное - стенд про открытие газа и минералы Уральских гор), в самом дальнем углу в отдельной комнате экспозиция острога и ссыльных, по краям быт коренных народов, история и хозяйство, а в центре как бы "зал в зале", на "крыше" которого ханты-мансийские ремёсла, а внутри, под низким потолком и в полумраке - огромная экспозиция культовых вещей. Увы, всё вместе в кадр не влезает, поэтому вот фойе с любимым югорским триптихом эпох на панно.
Хотя "точкой отсчёта" истории большинства сибирских городов считается острог, который заложил на крутом берегу какой-нибудь злой атаман, делалось это не на пустом месте, и по крайней мере в Югории многие города и посёлки возникли вместо ставок вогульских князьцов или древних святилищ. Напоминание о том - украшения и амулёты, образцы "западносибирского звериного стиля", непохожего ни на "пермский", ни на "скифский", распространённого в начале тысячелетия, но забытого уже к приходу сюда казаков:
До прихода русских будущее Берёзово входило в земли Кодского княжества. Большинство населения тут составляли остяки (ханты), а знатью были вогулы (манси), и при поддержке вторгшихся казаков первые свергли вторых. Берёзовский острог построил в 1593 году воевода Никита Тpaxaниотов, боярин из древнего византийского рода, год спустя у местного атамана Ивана Мокринского родился будущий инок-вион Далмат Исецкий, и вплоть до ХХ века Берёзов, в 1764 году ставший уездным городом, держал бескрайние земли ниже по Оби.
Грандиозный (687 тыс. квадратных километров) Берёзовский уезд был в узком смысле крупнейшим в Российской империи (в Якутии и на Енисее были и крупнее, конечно, но назывались они там "округа"), включая всю западную половину Ханты-Мансийского округа и почти весь Ямало-Ненецкий округ кроме юго-востока (входившего в Сургутский уезд) и Гыданского полуострова (входившего уже в Енисейскую губернию). Жило на всей этой огромной земле к началу ХХ века 26 тысяч человек, из них в Берёзове - 1,2 тысячи, но ничего крупнее на сотни вёрст вокруг не было.
На макете острога хорошо виден Култычный овраг с деревянным мостом, за которым правее - исходная часть острога до его первого расширения в 1605 году, со временем ставшая острогом в другом смысле слова: тюрьмой. Дальняя левая башня стоит примерно там, где сейчас гостиница "Град Берёзов", и соответственно правее (если стоять к реке спиной) находится старейшая часть города.
На макете хорошо виден ещё деревянный Воскресенский собор, основанный вместе с "новым" острогом в 1605-10 годах. Вместе с городом он дважды горел, и вот так выглядело его последнее (1787-1802) здание, разрушенное при Советах:
Сейчас на месте храма - советские могилы. Справа - Гавриил Епифанович Собянин, охотник из коми, а на обеих Мировых войнах - снайпер, погибший в Прибалтике в 1944-м; за его спиной - дебаркадер и строящийся речной вокзал на Сосьве.
Слева сразу две могилы - подальше местные революционеры Тихон Сенькин и Кузьма с совершенно дикой фамилией Коровьи-Ножки, которые (не коровьи ножки, в смысле, а эти двое) помогли в 1906 году бежать Троцкому через Берёзова с этапа ссылки в Обдорск. Погибли они в Гражданскую войну, вяло продолжавшуюся здесь все 1920-е годы и наконец в 1931-34 перешедшую в Казымский конфликт - волнения хантов и ненцев, которых советская власть умудрилась притеснить со всех сторон: колхозы изымали оленей, школы-интернаты - детей, забывавших там родные быт и веру, и вдобавок большевики начинали ловить рыбу и рубить лес на священном озере Нумто!
В болотах за Обью развернулась форменная партизанская война под руководством опального председателя Ивана Ерныхова и местных шаманов Молдановых, порой принимавшая необычные для Большой земли формы - например, пинкфлойдовский сюжет нападение хантов на интернат и увоз его воспитанников по домам.
Малолюдность края позволила избежать больших жертв - со стороны властей за годы волнений было 8 убитых (собственно, им обелиск на кадре ниже), со стороны казымцев (по официальным данным) - трое, не считая умерших в тюрьмах, но для небольшого народа всё вместе сложилось в трагедию исторического масштаба, который даже посвящён известнейший роман на хантыйском - "Богоматерь в кровавых снегах" Еремея Айпина.
За рощицей у могил - тот самый Култычный овраг, хорошо заметный на макете, а за оврагом - церковь Рождества Богородицы, дважды ровесница города - в дереве основана в 1593 году вместе с острогом, в камне построена в 1765-78 годах с обретением уездного статуса.
По меркам не столь северных краёв церковка в общем-то совсем скромная... но в этой стороне храмов старше полутора веков единицы: Демьянка и Юровск на Иртыше, Самарово в Ханты-Мансийске, бывший Кодский монастырь в Октябрьском и вот эта - ниже по течению зданий сопоставимого возраста не найти.
Церковь оказалась закрыта, да и вряд ли от её убранства могло что-то остаться:
К церкви примыкает большой сквер, известный ныне как Сад Пушкина, а до революции бывший погостом. Ныне здесь не осталось опознанных могил - лишь символические памятники, и если у бывшего Воскресенского собора увековечены убитые красные, то здесь под большим валуном - убитые красными.
Но главный памятник - конечно же, Александру Меншикову (1993). "Правая рука" Петра I, "вороватая, да верная", ближайший друг императора, вышедший из московских низов и так и не научившийся грамоте, российский коррупционер №1 всех времён, сделавший для развития России больше, чем сотня бессребреников, навсегда прославил Берёзов тем, что закончил в нём свои дни.
После смерти Петра I он был близок к тому, чтобы повторить триумф Бориса Годунова, уж по крайней мере став фактическим правителем при Екатерине I, симпатизировавшей ему ещё при жизни императора, возможно потому, что и сама она попала наверх из низов, простой латышкой Мартой Скавронской... Но Екатерина правила недолго, а у юного Петра II были совсем иные покровители, в первую очередь Алексей Долгоруков, с подачи которого в 1727 году 11-летний император велел арестовать Меншикова с семьёй и отправить в сибирскую ссылку.
По дороге умерла его жена Дарья, в Берёзов он прибыл в 1728 году с тремя дочерьми, и бросив историческую фразу "С простой жизни начал, простой жизнью и закончу" срубил себе дом да лично помогал отстраивать деревянную церковь Рождества Богородицы после пожара. Потом, говорят, сник, и умер всего лишь через год, да похоронен был где-то у её алтаря - ныне считается, что эту часть берега подмыла Сосьва. Памятник (1993), впрочем, Меншикова изображает не печальным ссыльным, а на пике славы.
Хотя мне самым правдоподобным кажется вот этот образ - несломленность и смертная тоска. Слышал, что в Берёзове растут яблони, начавшиеся с яблоньки у дома Меншикова.
В 1730 году в Берёзов приехал уже сам Алексей Долгоруков с семьёй, фактический правитель при Петре II, не поладивший уже с Анной Иоанновной. Здесь он и умер спустя 4 года, и представляю, какие мысли его одолевали над Меншиковой могилой да как смотрели на него берёзовцы, среди которых Александр Данилович оставил добрую память.
Наконец, в 1741 году в Берёзов попал уже третий за четверть века "фактический правитель" Андрей Остерман - он был скорее союзником Меншикова против Долгорукова, возможно приложив руку к его ссылке при Анне Иоанновне... но сам попал в немилость к Елизавете Петровне, и отправился в Сибирь уже не ссыльным, а заключённым в острог, где он и прожил до смерти в 1747-м, не видя никого, кроме жены и пастора.
Долгоруков и Остерман увековечены мемориальными камнями в могильных оградках - так и не понял, подлинные ли это могилы. В роще за памятником Меншикову - могила его старшей дочери Марии, тоже с современным надгробием. Её брат и сестра, Александр и Александра, из ссылки благополучно вернулись.
Сад Пушкина на мысу как-то пугающе красив и таинствен - это ни что иное, как существовавшая задолго до острога священная роща. У Берёзова есть и другие названия - хантыйское Сумятвош (Берёз город), мансийское Хальус, а из семи тысяч жителей посёлка около тысячи, примерно поровну, ханты и манси, вполне заметные на улицах.
Маленький старый дом на улице Собянина у кладбища. Примерно такие стояли ещё в остроге, в примерно таком же умер Меншиков:
Странная композиция у входа в церковь - с одной стороны популярные нынче Пётр и Феврония Муромские, а с другой плоские муляжи городской площади (!) и аист, приносящий ребёнка:
Одно из самых впечатляющих сооружений Берёзова - деревянный мост через овраг, несколько раз полностью обновлявшийся, но в целом сохранивший изначальный облик 17 века:
Ныне, как водится, мост в аварийном состоянии. В 1926 году Берёзов лишился статуса города, превратившись в село Берёзово, который восстановил лишь до ПГТ (с 1953 года). На большей части уезда в 1930 году был создан отдельный регион Ямало-Ненецкий автономный округ, да и "ханты-мансийская" часть бывшего уезда распалась на районы. Нынешнее Берёзово - скажем прямо, захолустье, и о нефтяном богатстве Югры здесь напоминает немногое.
Идём по улице Собянина на юг, мимо "Град-Берёзова" и музея. В скверике за музеем - пустой постамент от памятника Ленину. В Ханты-Мансийске Ильича тоже не видел, и в других городах ХМАО - вроде бы тоже:
Дом купца Добровольского (1876), самый красивый в уездном городке, в процессе реставрации:
Старое казначейство её явно ждёт:
В соседнем доме управлявшего казначейством Кукушникова в 1979-2002 обитал музей, а ныне здесь центр национальных культур:
Кое-что есть и на соседних улицах. Самое капитальное здание уездного Берёзова - женское училище с безымянной домовой церковью (1896). Обратите внимание на второй корпус, пристроенный симметрично:
Домик по соседству бесхитростен и суров до индустриальности. На самом деле это бывшая почта:
На самом деле раньше деревянных домов было больше, и самые красивые из них утрачены.
Центральная площадь с необычным обелиском на Земшаре, как в 1920-х годах. Тут всё-таки можно понять, что мы в ХМАО: пышное здание - не администрация, а детская школа искусств. Ещё где-то на окраине есть современный спортзал с бассейном.
Администрация Берёзовского района - за сквериком по соседству, и выглядит не хуже:
А на углу Первомайской и Астраханцева ещё одна местная достопримечательность - светофор. Зачем он в посёлке, где конечно какой-никакой трафик есть, но редко увидишь две едущих машин одновременно - загадка загадок, и водители его натурально ненавидят, так как стоять их он заставляет абсолютно зазря. Иные даже предпочитают его объезжать по соседним улицам без асфальта. Ну а куда смотрит Земская управа - точно не знаю.
По той же Первомайской можно пройти к целым двум мемориалам Великой Отечественной по разные стороны улицы. Война была далеко, но не вернулись многие.
Второй посвящён, видимо, местным труженникам тыла, а часовня Великого Спаса отмечает место дореволюционной "предшественницы", и тёмный лес за ней скрывает ещё одно кладбище:
Причём действующее, но есть на нём и несколько старых купеческих могил:
Ещё несколько кадров в южной части Берёзова, в основном между улиц Собянина и Астраханцева:
Замыкает эту часть города аэропорт, здесь транспортный узел вполне насущный, и хотя в тени новенького аэровокзала отдыхали коровы, на лётном поле был слышен шум моторов небольшого самолёта, собиравшегося лететь куда-нибудь в Ханты-Мансийск или Тюмень.
Перед аэровокзалом - небольшой музей авиации, выросший у раритетного зелёного Ми-1 (первый советский серийный вертолёт, выпускался в 1952-65 в СССР и ещё активнее - в Польше, построено 2820 машин), стоявшего тут просто как памятник. Остальные - самый массовый в мире вертолёт Ми-8 (с 1965 года построено более 12 тысяч машин), кукурузник Ан-2 (с 1947 года) и Як-40 (1966-81, построено более 1000) - "рабочие лошадки" неба бывшего СССР. Здесь они все, как видите, ещё и под эгидой "ЮТэйр", а сама идея явно навеяна аэропортом Салехарда - он хоть и в другом регионе, а ближе.
Кадр через забор. Пассажиров на лётном поле встречает медведь - "добро пожаловать в медвежий угол!":
У аэропорта подвернулось такси, на котором мы поехали буквально на другой крец посёлка. Вот ещё пара зарисовок Берёзова за пределами его "уездной" части - будь то мрачные бараки:
Или наредкость симпатичные новостройки:
Буквально в самом дальнем углу Берёзова - неожиданно мудрёная администрация посёлка:
А вон за тем бережком - лодочная станция, с которой мы продолжили путь вниз по Оби: