Глава 5.
Я существовал, как в бреду. Растягивал бесполезные дни после похорон, не имея желания двигаться, разговаривать или просто открывать глаза.
Так и не решившись вернуться в нашу квартиру, я пока жил с Василием Александровичем – он был молчалив и стал понимающий другом, который просто был рядом.
Почти не вставая с кровати, я лежал на боку, разглядывая стену с ковром и проводя по рисунку пальцем. Меня это успокаивало. Я мог часами размышлять о чем-то, вырисовывая символы. Не хотелось пить. Не хотелось есть. Ощущение было, что в тот день похоронили и меня вместе с ними – я будто отключился, перестал существовать: закопанный в землю и такой безнадежный…
Отец Маши часто заглядывал в мою комнату. Дверь в нее всегда оставалась открытой – таково было правило Василия Александровича. Я думаю, что он и правда боялся за меня, за мою жизнь… не сомневался, что мне хватит сил и свою жизнь отпустить. А он этого допустить – никак не мог, боялся.
Я был для него действительно сыном сегодня, частью семьи вчера и напоминанием о том, что он потерял – всегда. Я был последним пазлом в картине, которая разрушилась с огромной болью, и он просто не мог позволить себе – отпустить меня.
Я слышал, как тихо он подходил к двери, наводя руку и желая постучаться. Он думал о том, что со мной делать и к же нам теперь жить, но не мог подобрать слов. Такой же потерянный и разбитый, как я.
Мы, словно два призрака в квартире – снова и снова переживали свою боль, маясь и не имея возможности упокоиться.
- Сынок… - знакомое и приносящее боль обращение. – он мягко садится на край старого дивана, поправляя брюки и медленно снимая очки.
Я молчу. Зажмуриваюсь, пытаясь пережить волну горя, окатившую меня жаром, сжимаю оба кулака и тихонько бью себя по ногам, мычу, потому что сил терпеть уже нет – я изможден.
Он протягивает руку и кладет ее на мои исцарапанные кулаки. Мягко гладит, стараясь успокоить, а я продолжаю себя бить – мне больно, так больно.
Я никогда не думал, что существует тот вид боли, который приходится перекрывать другой болью. Она, сводящая с ума, заставляющая тебя гореть или покрывающая твой позвонок прочным слоем льда. Она выжидающая и терпеливая, способная на бесконечное регенерированные, ждущая тебя за каждым поворотом и долговечная.
- Так больше не может продолжаться… ты копаешь себе могилу. Тебе нужна помощь, ты должен выкарабкаться из этого… ради Маши и Ани…
- Я не могу… я уже очень глубоко… - так и не повернувшись к нему, с трудом произнес я.
- Я знаю. Я был там, сынок… - чуть погодя, твердит отец Маши. – Оттуда есть выход, я знаю… они могут тебя отпустить, еще есть шанс… поверь мне…
- Почему так больно? – спустя минуту молчания, спросил я, чувствуя, как горячие слезы обжигают засаленное и опухшее лицо.
- Я не знаю, Максим, я не знаю… так бывает. Это твой путь и ничего с этим не поделаешь… борись, борись ради себя и вашей любви…
- Не могу… - снова шепнул я.
- Маша не простила бы тебе этого… - вдруг серьезно произнес он. – Подумай об этом. – добавив, он покинул комнату и оставил меня в безмолвном одиночестве.
Эти слова стали крючком. Словно кто-то сверху, вдруг постучал… и снова одна боль вымещает другую… Маша бы этого не простила, отец был прав…
Через два дня я был помытым и побритым, стоящим посреди комнаты с телефоном в руках.
- Вы надо мной издеваетесь? Я звоню уже пятый раз, и вы каждый раз говорите, что перезвоните через пять минут… - яростно доказывая девушке на другом конце провода, кричал я, расхаживая по комнате.
- Молодой человек, записи нет… в ближайшее время не будет… для вас… - с намеком в конце, произнесла администратор, с трудом сдерживая гневные побуждения.
- Это как понимать, простите? – крикнул я, но на том конце уже слышались гудки.
- Макс, ты чего? – появился из-за угла Василий Александрович с газетой.
- Я хотел записаться на прием к психологу, а меня послали… я не был готов к такому… – находясь в шоке и все еще держа в руках телефон, проговорил я, задумавшись и смотрев в одну точку.
- Это как так? Не профессионально… ты к ним за помощью, а они тебя в шею что ли? – также удивился он.
- Дело в том… что это психолог, которого посещала Маша… я назвался ее супругом и после этого… меня развернули.
- Может это конфиденциально или что-то вроде того, да ладно, найди другого… чай будешь?
- Нет, нет, не буду. Я лучше схожу туда…
- Максим, нет! Не устраивай скандалов, тебе это сейчас ни к чему…
- Все будет, хорошо, я обещаю… - крикнул я, схватив куртку с вешалки и буквально выпорхнув из квартиры.
Добравшись до офиса, перед мной открылся вид на большое пространство для ожидания, где располагались по сторонам светлые кожаные диванчики, а рядом небольшие пуфики с конфетками и разными журналами. В самой середине возвышалась такая же светлая стойкая, а за ней милая брюнетка, которая увидев меня тут же помрачнела и куда-то заторопилась.
- Надеюсь вы не на тревожную кнопку нажимать собрались… - едко произнес я. – Я всего лишь хотел получить психологическую помощь, у меня видите ли жена и дочь погибли… а вы со мной вот так, хотя не одна сотня тысяч моих кровных заработных ушли в ваш карман.
- Простите, Виктории Сергеевны на месте нет. – тихо прошептала девушка, тут же покраснев.
- Да вы что? Проверим? – мои глаза сменились, сменился их образ – плавность и легкость, сменилась на резкость и ярость, в моих глазах стоял штамп горя и безжизненности. Я рванул вправо, где располагалась светлая дверь в кабинет человека, который явно не хотел меня видеть.
- Мужчина, так нельзя! - кричала брюнетка, стараясь догнать меня на своих высоких каблуках, но мне было плевать. Мне было смешно, я ощутил веселье и смех, изменённые призмой моего сознания.
- Здрасьте… вот и я… не ждали? – крикнул я, увидев за столом молодую женщину, что-то печатавшую в компьютере.
Увидев меня, она тут же побледнела и незримым взглядом стало понятно – она меня боится.
- Виктория Сергеевна, я сказала ему, что к вам нельзя… - тараторила девушка позади меня.
Женщина за компьютером глубоко выдохнула, вновь вернувшись в профессиональное состояние и медленно поднялась с своего места.
- Проходите. Леночка, закрой, пожалуйста, дверь. Меня не беспокоить. – дала указание она и вновь вернулась за свой стол, внимательно смотря мне в глаза, ожидая, когда администратор покинет кабинет.
- А что происходит? – задался я логичным вопросом.
- Воды предлагать не стану… - резко заявила она.
Перед мной была женщина, которая недавно отметила 36 день рождение. Я знал это, поскольку лично выбрал этого психолога ей… вот и благодарность.
У нее была короткая современная стрижка, знойная блондинка с хорошей фигурой, строгий костюм и приятный ненавязчивый аромат. Она была действительно красивой и очень ухоженной женщиной.
- От чего же?
- Максим, зачем вы пришли?
- Я не понимаю… вы издеваетесь? У меня умерла жена… я хотел обратиться за помощью… что вообще происходит? Почему вы так относитесь ко мне?
- Будто вас это расстраивает… - тихо прошептала она, закатив глаза, но сказала это так, чтобы я точно услышал…
- Что ты сказала? – в миг помрачнев, я с силой схватился за ручки кресла, я ощущал, как ярость, которую я прятал эти дни- снова вырвалась на поверхность.
- Повтори! – крикнул я.
- Вы сюда пришли убитого горем мужа изображать? Для чего? Кармы опасаетесь или что я полиции все расскажу?
- Да что вы несете? Что вы несете? – кричал я.
- Максим, я прекрасно знаю какие именно у вас были отношения с Машей и как ей доставалось от вас…
- Что? Что вы говорите вообще? Я любил Машу… я…. Я не понимаю…
- Вы издевались над Машей столько лет… она ходила на терапии из-за вас… мне было жаль ее, как женщину…
- Издевался? Это я нашел вас и оплачивал сессии, это я уговаривал ее пойти к психологу… у нее была послеродовая депрессия… о чем вообще вы здесь говорите? – я говорил громко. Я был готов ко всему, но то, что слышали мои уши – повергало меня в шок, я чувствовал, как пол медленно уходил из-под ног.
Виктория смотрела на меня очень внимательно. Повисла тишина и только звук ползающих и изучающих меня глаз – резал эту тишину.
- Максим, вы сейчас серьезно? – вдруг произнесла она очень неуверенно.
Я смотрел на нее несколько минут, прежде, чем заговорить:
- Я любил свою семью больше жизни… я никогда не смог бы обидеть Машу или свою дочь… у нее была поставлена послеродовая депрессия, поэтому я нашел ей психолога на которого работал днями и ночами, а потом их обеих не стало… еще вчера я был готов выйти из того же окна… я пришел сюда потому что доверял вам, хотел, чтобы вы помогли мне выбраться из той темноты в которую меня забросила жизнь, только и всего… - вновь ощутив отсутствие сил, я сполз в кресле, внимательно посмотрев на женщину, сидящую за столом. – Вы мне не верите?
- Я не знаю… я сейчас в замешательстве.
- Объясните мне, что происходит… Виктория Сергеевна…
- Маша говорила, что вы настоящий тиран…. Что вы разрушили ее жизнь…
Расскажите мне все...