Приветствую вас, дорогие друзья!
Продолжаю рассказывать о непростых взаимоотношениях Бардакова княжества и Москвы. Начало здесь:
Название места, где был построен город Сургут, очень старое, поэтому мы не знаем точно, откуда оно поизошло. "Рыбное место" - это одна из наиболее вероятных, с точки зрения исследователей, версия, потому что именно так это слово переводится с языка ханты - коренного народа здешних мест. Но есть и другие интересные версии. В языках других народов лингвисты также обнаруживают слова, созвучные названию города. Например, на языке предков селькупов «сур» - вода, а «гут» - жилище, с языка чалдонов «сургут» значит «медоварня», на тюркском «сур» - схлёбывать, а «гут» - счастье, на немецком «Sehr gut» («зер гут», очень хорошо) - так восторгались немецкие купцы, которые приезжали к местному населению за пушниной и ценили её за высокое качество.
Сибирские меха были известны как «мягкое золото», потому что их стоимость сравнима с настоящим золотом. Изобилие края «мягким золотом» отразилось на городской печати того времени.
А на гербе города красовался черный лис. Он и до сих пор яляется символом города Сургута и красуется на современном гербе города.
Не мог не рассчитывать Бардак на то, что смена власти в Сибири не повлияет на пронырливых торговцев, что все равно появятся купцы, если не бухарские, то русские.
Князь понимал, что не война с русскими, а сотрудничество с ними принесет пользу. Конечно, правительство Москвы не могло полностью надеяться на подобные соображение остяцкого князя, и потому в царских наказах воеводам предписывалось соблюдать большую осторожность во взаимоотношениях с ним.
Так, в наказе 1597 года воеводам Лобанову-Ростовскому и Ржевскому предписывалось:
«А велети Бардаку посылати в поход в войну братью и людей своих, а самому Бардаку в поход ходити не велети, потому что еще Бардак и сам не добре укрепился; велети ему у себя в городе да с ним сыну ево лучшему да брату Бардакову в те поры битии в городе ж для тово, чтобы над государевыми людьми Бардак подводу не зделал».
Знал ли о недоверии к нему, таил ли обиду князь – об этом можно только догадываться. Во всяком случае именно он и его сын предупредили сургутских воевод Плещеева и Колемина о нависшей опасности.
«…да приехал де к вам в город Сургут маия в 14 день Бардаков сын Тонем, а в розпросе вам сказал: слышал де он от ваховского остяка от Тадыбина сына от Нона, а ходил де он в Лунпукол вверх и слышал он от лунпуколских остяков, что Воня князь нашему ясаку дати не хочет, а хочет де, собрався с своими людьми и з дальними волостями, приходить к городу Сургуту. Да вы ж писали к нам, что сказывал вам Бардак, что Кучум царь подкочевал к Пегой Орде и с Вонею князем ссылаетца и учинили меж собою договор, что им по весне, собрався со всеми своими людьми, к городу Сургуту и на нашу казну, и на запасы приходить».
Немаловажным моментом наказа царя Федора Иоановича о походе на Пегую Орду стал пункт об укреплении войска. В документе говорилось:
«…, и ты бы Осип (воевода Плещеев – прим. автора) взял и послал в поход сургутских остяков и Бардаковых людей всего 150 человек и сказал им наше жалованное слово: как они сходят в поход и нам послужат, и мы их пожалуем своим великим жалованьем и в ясаке им велим польготити. И запасу им в поход из наших житниц дал, сколько будет пригоже».
В 1597 г. произошел разгром Пегой орды, и Нарымское Приобье было включено в состав России. Хан Кучум вместе с остававшимся вернум ему предводителем Пегой орды князем Воней был окончательно разгромлен.
Как видно, Московский царь выполнил свое обещание после удачного завершения похода на Пегую Орду. По льготам князь Бардак был приравнен к Кодскому князю. Он получил право собирать себе ясак с волости, названной его именем, т.е. Бардаковой волости, в которой насчитывалось около 90 человек. Однако сбор ясака осуществлялся им со всего княжества – и оклад, установленный для царской казны, и прибавка к нему для себя. Именно это в будущем и погубило княжество.
Кроме того, он продолжал собирать дань с самоедов северных областей. Правительство считало такие действия незаконными и отразило это в указе 1597 года от 31 января:
«В Сургутском уезде вверх Пуру реки живут кунная и асицкая самоедь с триста и больши, а государева ясаку не платят и в город Сургут не приходят, а емлет де с них ясак Бардак себе».
И чтобы Бардаку сказали:
«… то люди государевы вольные, а он емлет ясак себе напрасно, полно и тово, что ему своими людьми владети».
Из-за нерасторопности военачальников поход на реки Пур и Таз состоялся только через четыре года, в 1601 году, когда чрезвычайное обстоятельство подтолкнуло сургутского воеводу Якова Борятинского на такое решение. Дело в том, что в связи с коронацией на царский престол Бориса Годунова, он сроком на один год отменил уплату ясака с государевых инородцев. Однако Борятинский, считая северных самоедов вольными людьми, рассудил, что они не попали под указ, а значит, с них ясак можно взять. В результате на север был направлен отряд во главе с атаманом Богданом Зубакиным и сыном Бардака – Кинемой.
Однако сургутская инициатива с объясачиванием далеких самоедов опоздала. В 1601 г. на р. Таз был основан центр нового уезда – Мангазея, служилые люди из которой уже успели собрать ясак с населения Пура и Таза.
За 1603–1615 гг. в сохранившихся русских источниках нет никаких сведений о Бардаковой волости и ее князьях. Сама же Россия в эти годы пережила эпоху, заполненную тяжелыми и кровавыми событиями Смуты. Русская колонизация Сибири приостановилась на 15 лет. В эти годы контроль за сибирскими воеводами со стороны центра значительно ослаб, что открывало для них широкие возможности для злоупотреблений, и в это время были отменены все льготы, которые имелись у "бардаковых людей". Ликвидация служилого статуса наследников Бардака могла поднять последних на восстание.
Тогда жители Бардаковой волости, возглавляемые сыновьями князя Бардака Кинемой и Суетой, напали на воеводу Федора Боборыкина, направляющегося в Томск. В этом столкновении погибло несколько русских, исчезла царская казна с 400 рублями, но воеводе удалось спастись. В Сургуте встревожились, против Бардаковых сыновей был послан отряд служилых людей под руководством Ивана Афанасьева, который сумел отбить у остяков государеву казну. Это переполнило чашу терпения воеводы Ивана Зубатого.
15 июня 1619 года из Сургута вышел отряд во главе с подьячим Иваном Афанасьевым и толмачом Иваном Парабельским. Финал этой экспедиции таков: возле юрт, где обосновался Кинема, произошло сражение, в результате почти все богатыри были убиты, в их числе Суета Бардаков. Казаки
«тех наших изменников Суету с товарищи побили и Кинемина сына большово и жену в полон взяли».
Были найдены и мешки с деньгами, все 400 рублей, которые потом возвратили в царскую казну. Ну а князю удалось скрыться. Легенда гласит, что он был убит остяками своей волости.
Кстати, потребовалось почти пять лет, чтобы награда нашла своих героев. Грамотой 1624 года Иван Афанасьев и Иван Парабельский за свои заслуги были вознаграждены великим жалованием: подьячему установили зарплату в 17 рублей, в то время как атаман Богдан Зубакин получал семь рублей, а прославленный атаман Тугарин Федоров 15 рублей. Это был единственный прецедент в истории Сургута.
Вот и получается: верой и правдой служили Бардак и его сыновья, и город вместе строили, и хана Кучума помогли одолеть, а потом их всех привелегий лишили и убили в итоге. Вот такова жизнь во всей ее "красе".
А о том, почему буква "а" вдруг поменялась на букву "ы" в названии реки Бардыковка, вы узнаете с следующей статье.