Одним из четырех великих руководителей мощнейших крестьянско-казачьих восстаний в истории России ХVII-ХVIII веков являлся донской казак, легендарный казачий атаман Кондратий Афанасьевич Булавин. История его последних месяцев жизни вкратце такова…
…1 мая 1708 года повстанческое войско во главе с Кондратием Булавиным осадило столицу донских казаков город Черкасск (ныне станица Старочеркасская Аксайского района Ростовской области). 6 мая донской войсковой атаман Лукьян Максимов и четыре его сотоварища были казнены на черкасском майдане, а через три дня здесь же собрался казачий Круг для выбора нового атамана. Подавляющее большинство казаков проголосовало за Кондратия Булавина, которому и были вручены знаки атаманской власти – насека и булава.
4 июля 1708 года Булавин собрал в Черкасске казачий Круг, на котором решался вопрос о походе под Азов – главную государеву крепость на юге России. Большинством голосов казаки поддержали предложение своего атамана, и в тот же день повстанческое войско во главе с вернувшимся из верховьев Дона Лукьяном Хохлачем двинулось к Азову.
На рассвете следующего дня Хохлач с казаками атаковал эту сильную правительственную крепость. Однако казаки были остановлены плотным артиллерийским огнем, который заставил их укрыться за лесными складами. Последующие казачьи атаки не принесли успеха, а мощная, хорошо подготовленная контратака рот азовского гарнизона завершилась разгромом булавинцев… Более четырехсот казаков полегло в бою, столько же утонуло в реке Каланче при отступлении, шестьдесят человек попало в плен.
После этого разгрома у Булавина фактически не оставалось войск в Черкасске, чем воспользовались старшины – заговорщики во главе с Ильей Зерщиковым, напав утром седьмого июля 1708 года на булавинский дом-курень. В доме, кроме атамана, укрепилось около трех десятков человек: брат Булавина Иван, сын Никита, которому шел осьмнадцатый год, сын атамана Драного Михаил, бывалые казаки Михаил Голубятников, Кирюша Курганов с несколькими своими товарищами. В дальнем углу куреня суетливо и нервно ладил оружие Степан Ананьин, верный есаул, который последние дни все время находился рядом с атаманом, словно боясь потерять его из виду. Не знал Кондрат, что “верный” Степан был злейшим его врагом…
…Булавин задумчиво смотрел в окно и вдруг тихо, неожиданно для всех запел:
Я не бражничал, добрый молодец,
Темной ночью не разбойничал,
А со своею я вот голытьбою
По степям все гулял да погуливал
Да громил бояр, воевод царских,
А за это вот народ честной
Мне одно лишь спасибо скажет. (Пронштейн А.П., Н.А.Мининков. Крестьянские войны в России ХУП-ХУШ вв и донское казачество. Издательство РГУ, 1983. С.285)
На предложение сдаться и принести повинную государю Булавин ответил отказом. После этого заговорщики открыли ружейный огонь, а потом, подтащив пушки, начали громить металлические двери ядрами. Стоя у узкого окна (легендарный дом этот сохранился и мы зримо можем представить себе картину того рокового боя), Булавин вел прицельный огонь из пистолета, уложив двоих нападавших. Но заговорщикам удалось пушечными выстрелами сорвать с петель двери и ворваться внутрь куреня, где завязался рукопашный бой. В суматохе боя никто из булавинцев не заметил, как Степан Ананьин, «верный есаул», вплотную приблизился к Булавину и, быстро приставив тяжелый пистолет к левому виску атамана, нажал на спусковой крючок. Раздался глухой выстрел, Булавин откинувшись к стене, на мгновение остановился, удивленно глядя на Ананьина, потом тяжко осунулся на пол; кровь густой темной струей по виску стекала на пол. А в комнату уже ворвались заговорщики, остервенело били саблями, ружьями, пистолетами булавинцев и торопливо вязали их. Все было кончено.
Ворвавшись на второй этаж заговорщики связали булавинцев, тело убитого атамана по приказу Зерщикова погрузили на телегу и отправили в Азов. В отписке, которую Зерщиков послал азовскому губернатору, говорилось, что Булавин, «видя свою погибель…, из пистолета себя сам убил до смерти». А тело ево проклятого … для уверения посылаем в Азов…» (Булавинское восстание. Документы. С.467).
Так с легкой руки Ильи Зерщикова и пошла гулять по России версия о самоубийстве Булавина, кочуя в течение столетий из одного исторического повествования, статьи или исследования в другое. И никто не задумался над тем, кому выгодно было представить Булавина самоубийцей. А выгодна, просто необходима, эта версия была врагам мятежного атамана, ведь самоубийц на православной Руси, и у донских казаков тоже, предавали презрению, их, совершивших грех посягательства на дар Божий, не хоронили по христианскому обряду на кладбищах, а погребали у кладбищенской ограды, словно псов. Донцы справедливо полагали, что врагу страшен только живой казак, поэтому предпочитали в крайнем случае попасть в плен, выдержать там все муки, бежать и снова бороться, взявшись за оружие. А кому страшен мертвый казак! Самоубийц и их род презирали, считая малодушными людьми, ведь известно, что себя нетрудно умертвить, но, поняв трудности жизни, жить вопреки всему – вот настоящее геройство! Объявляя Кондрата Булавина самоубийцей, Зерщиков и его единомышленники старались представить вождя восстания малодушным человеком, позорно покончившим счеты с жизнью. При этом Зерщиков не забывал и о собственной шкуре, ведь убить законного войскового атамана, избранного всем войском, можно только с согласия и по приговору всеобщего казачьего круга. А самочинная акция, предпринятая Зерщиковым и кучкой его единомышленников, была преступным нарушением казачьих обычаев, за что обычно полагалась смерть. Знал Илья, что спросит вольное войско с него за убийство законного войскового атамана! Знал и боялся… И, действительно, вскоре такой грозный запрос прибыл в Черкасск от Игната Некрасова. От имени тысяч донских казаков Некрасов спрашивал Зерщикова: «За какую вину убили Булавина и стариков ево? Да вы же сами излюбили и выбрали ево атаманом». Требовал Игнат от Зерщикова ответа, в противном случае все войско, находившееся под командованием Некрасова и атамана Павлова он грозил двинуть на Черкасск «ради подлинного розыску», ибо расправу над Булавиным черкасские казаки «учинили не от всего войска». (Булавинское восстание. Документы. С. 293). От немедленной расправы заговорщиков спасли карательные отряды Василия Долгорукого, вынудившие Игната Некрасова покинуть пределы Дона и уйти на Кубань.
Два с половиной века считался атаман Кондрат Булавин самоубийцей, два с половиной столетия носил он это клеймо… Только совсем недавно, несколько десятилетий назад, получив доступ к редким документам периода булавинского восстания, историки подобрели к истине…
И в самом деле, версия о самоубийстве Булавина при ближайшем рассмотрении не выдерживает критики даже с чисто технической стороны, ведь выстрел в левый висок мог сделать только убийца со стороны или самоубийца-левша. Булавин, как и большинство людей, был правшой, и вряд ли стал бы он в критическую минуту жизни стрелять в себя из неудобного тяжелого пистолета в левый висок, будто нарочно запутывая следствие на века…
Немаловажен факт, что версия о самоубийстве Булавина, несмотря на множество документов, якобы подтверждающих это, исходят из одного источника – отписки Ильи Зерщикова азовскому губернатору, написанную в день смерти Булавина, 7 июля 1708 года.1 (Булавинское восстание. Документы. С.296). А все письма, докладные отписки, челобитные, которые потом отсылали государю Иван Толстой, Василий Долгорукий и другие царские полковники, базировались на отписке Ильи Зерщикова.
С другой стороны, об убийстве Кондрата Булавина говорили многие, не связанные между собой люди.
Атаман Сухаревской станицы Иван Наумов, например, писал, что «в Черкасске… вора Булавина самого убили». ((Булавинское восстание. Документы. С.296).
Отставной солдат Макар Терентьев, участвовавший в булавинском восстании, тоже говорит об убийстве Булавина казаками. (Пронштейн А.П., Мининков Н.А. Указ. соч. С.269; Письма и бумаги Петра Великого. Т.8. Вып. 2. С.479-480).
То же отмечается в донесениях азовского губернатора Ивана Толстого и командующего карательной армии на Дону Василия Долгорукого. Последний в секретном письме Петру I 5 августа 1708 года сообщал, что Кондрата Булавина убил есаул Степан Ананьин, обласканный потом карателями.
Таким образом, с большой долей уверенности ныне можно говорить не о самоубийстве, а об убийстве Кондрата Булавина, что никогда он не был презренным самоубийцей, а трагической фигурой донской и российской истории, положившей голову в борьбе за самое дорогое, что дается человеку – свободу.
8 июля 1708 года тело Булавина доставили в Азов. Осмотрев труп, губернатор Иван Толстой приказал палачу отрубить голову атаману, поместив ее в специальный сосуд со спиртом: вещественное доказательство для государя!.. В тот же день Толстой отправил срочное донесение царю, в котором сообщал: «Июля в восьмой день прислали из Черкасска вора Булавина мертвое тело. А по осмотру у того вора голова прострелена знатно из пистоли в левый висок, и от тела ево смердит. И мы… велели у того воровского тела отсечь голову и тое ево воровскую голову велели лекарям до твоего великого государя указу хранить, а тело ево за ногу повешено у рек Каланчи и Дону, где у присланных ево воров был бой». (Булавинское восстание. Документы. С. 293). С этим посланием к царю отправился поручик Петр Присекин, отличившийся в недавнем сражении под Азовом.
Весть о гибели Булавина Петр I получил, находясь под Могилевом. На радостях он приказал салютовать из пушек и ружей.
Известию о гибели Кондрата Булавина Петр I придавал столь важное значение, что распорядился срочно напечатать его в газете “Ведомости”. Двадцатого июля 1708 года там появилась заметка:
- Донской казак, вор и богоотступник Кондрашка Булавин умыслил во украинских городах и в донских казаках учинить бунт. Собрал к себе несколько воров и единомышленников и посылал прелестные письма в многие города и села, призывая к своему воровскому единомыслию. И многие такие ж воры и все донские казаки, иные по нужде, а иные по прелести его к нему пристали. И собравшись многолюдством, ходили под городы и села для разорения и призывания иных в свое единомыслие. И того ради царское величество указал послать свои войска под командою господина Долгорукова, дабы того вора Булавина поимать и злой их воровской совет разорить. И ныне по присланным из полков и городов подлинно ведомость получена, что они воры булавинцы (не в едином месте) многие и главнейший его товарищ вор Стенька Драной во многом своем собрании убит и единомышленников их немалое число побито. И видя он, Булавин, что не может от войска царского величества уйти, убил сам себя до смерти. А единомышленники его многие побиты и иные же переловлены и сидят покованы. А донские казаки всех городков принесли повинные. И ныне Матию Божию то Булавина и единомышленников ево воровство прииде во искоренение. А в которых числах, где и сколько воров побито и переловлено и то объявлено будет впредь. На Москве лета Господня 1708, июля в 20 день”. (// «Ведомости». 20 июля 1708 года).
Неподдельную радость вызвала гибель Кондрата Булавина и у царского окружения. “Должно быть молебствие и пушечная стрельба, - писал Мусин-Пушкин, - что вор Булавин с товарищи побит”.
- Благодарение Богу воздать должно, - отмечал Артамон Иванов, - а надо бы справиться какие воры воровали, а именно Разин как был”.
Петр I, находившийся на Украине, в Горках, недалеко от Могилева, устроил пышные торжества по случаю победы над Булавиным. Гром пушек и всеобщее ликование были слышны даже в Могилеве, в лагере шведов. Петр нарочно сигнализировал пушечной пальбой “брату” Карлу, извещая, что Булавин разбит, и что многотысячная армия князя Василия Долгорукого скоро появится на полях сражений Северной войны.
Надо заметить, что в планах Карла ХП земля донских казаков занимала не последнее место. Один из исследователей этого вопроса писал: «Двигаясь через Слободскую Украину, шведский король мог отрезать российские войска от границ с Турцией и Крымом, что в корне меняло внешнеполитическую ситуацию и могло стать благоприятной почвой для формирования шведско-крымского или гораздо более опасного шведско-турецкого альянса; выход шведов в район еще не до конца «усмиренного» Дона грозил непредсказуемыми последствиями: не так уж далеко от донских границ лежала мятежная Башкирия». (Петрухинцев Николай. Вниз по Дону на бригантине. // «Родина». № 7. Иль 2009 года. С.4). Петр 1 опасался, что в результате южно-донского марша Карла ХП под удар соединенных сил шведов и донских мятежников-булавинцев могли попасть Азов и Воронеж, где базировался российский флот «второй азовской кораблестроительной программы (1700-1708)».2 ((Петрухинцев Николай. Вниз по Дону на бригантине. // «Родина». № 7. Иль 2009 года. С.4).
Сам Мазепа, прибыв в лагерь Карла ХП, «обещал склонить к войне с Россией донских казаков и калмыцкого хана Аюку». (Павленко Н.И. Петр Великий. М., «Мысль»,1990. С.281; Бутурлин Д.П. Военная история походов россиян. Ч.1. Т.Ш. Спб., 1821. С.48-52).
Вот почему Петр I и его единомышленники так шумно праздновали известие о гибели Булавина в малороссийских Горках, недалеко от Могилева.
В середине апреля 1709 года царь Петр прибыл на Дон. Девятнадцатого апреля на судах он показался в столице казачьего Дона городе Черкасске. (Ригельман А.И. История…о донских казаках. М.,1846. С.97). Государя сопровождали князья Юрий Федорович Шаховской, Петр Михайлович Голицын, верные спутники царя Никита Зотов и Прокофий Ушаков. На пристани царя встретили войсковой атаман Илья Зерщиков со старшинами.
Убаюканный заверениями князя Василия Долгорукого в царской милости и прощении их вин, Зерщиков не ведал, что еще тридцатого августа Петр I велел Долгорукому арестовать Илью. “Указ сей, - отвечал царю князь, - получил я отошед от Черкасского не в ближних урочищах, прошел Кочетовскую станицу, и взять его нагла за караул не мочно…”.2 (Булавинское восстание. Документы. С.320). И вот теперь царь самолично явился в Черкасск. Суров и гневен был государь: по его приказу войскового атамана Зерщикова арестовали и отрубили голову на черкасском майдане. “Предавший единожды, не заслуживает доверия, он предаст и многажды!”- нервно дергая тонкими усиками, процедил Петр. Снова достали из сосуда со спиртом голову Кондрата Булавина и на черкасском майдане воткнули ее на кол. А рядом нанизали голову только что казненного Ильи Зерщикова. Потом царь прошел к строившемуся войсковому Воскресенскому собору и спокойно, словно не было ужаса только что свершенной казни, положил в алтарь храма несколько кирпичей, залив их густым раствором извести.
После отъезда Петра I из Черкасска голову Кондратия Булавина тайно похоронили за оградой Ратного кладбища.
Таким образом, обезглавленное тело атамана Кондратия Афанасьевича Булавина зарыто на неизвестном кладбище города Азова, а голова атамана покоится в земле Ратного кладбища станицы Старочеркасской Аксайского района Ростовской области.
Михаил Астапенко, историк, академик Петровской академии наук (СПБ), член Союза писателей России.