Мы погружаемся в работу и я перестаю следить за временем. Тихонов больше не шипит на меня при каждом удобном случае, а общается как с равным. Это интересно. Гораздо интереснее, чем я себе представляла. Мы оба устраиваемся у ноутбука и обсуждаем. Отсылки, параллели, примеры. Илья действительно много знает. Стоит ему прочитать какую-то ситуацию, как следом называет, каким законом это будет руководствоваться. У него есть доступ к консультанту и к электронной библиотеке по юриспруденции. В отличие от меня он не просиживает в читальном зале первого этажа, а всю информацию добывает в электронном доступе. Эх, жаль, все эти удовольствия платные…
Я начинаю клевать носом, когда за окном уже совсем темно. Смотрю на время — уже начало десятого. Вот ведь чёрт! Бессонная ночь начинает сказываться на моём самочувствии. Честно сказать, я даже не следила, проходил ли кто-то за это время в коридоре. Слишком уж увлеклась работой. Тихонов замечает, что я начинаю говорить невпопад, и его интерес тоже заметно угасает.
— Может, попробуем выйти в соцсети? Напишем друзьям. Должен же кто-то спасти нас из заточения, — вяло говорю я, придерживая усталую голову рукой.
— Ты меня удивляешь, синеглазка. Вроде такая смышлёная оказалась, а о самом важном подумала только поздним вечером! — смеётся Тихонов, но как-то беззлобно.
— На себя посмотри, — фырчу немного обиженно.
— Я уже пытался выйти в соцсеть, ещё в первый час, как мы тут застряли. В универе на них блок, и компьютер декана оказался не исключением, — добивает мои едва зародившиеся надежды.
Я тяжко вздыхаю, укладываю руки на стол, и, используя их как подушку для головы, устраиваюсь поудобнее.
— Только не говори, что ты спать собираешься.
— Нет, конечно! Просто полежу так чуток… — убеждаю в этом скорее себя, чем его.
Не знаю, сколько проходит времени, но в какой-то момент слышу поворот ключа в замочной скважине. Вздрагиваю, с пару секунд моргая слепым котёнком, а потом резко подскакиваю. Затылок ударяется обо что-то твердое, следом летит приглушенное ругательство.
— Ой! — резко разворачиваюсь и наблюдаю, как Тихонов хватается за нижнюю челюсть. — Прости, я не хотела! Сильно больно?
Затылок у меня горит неслабо, поэтому вывод напрашивается неутешительный.
— Дай я посмотрю. — Подрываюсь к парню, поворачивая его лицо к себе, и впиваюсь внимательным взглядом.
Вроде целый и… такой совершенный! Больше ни о чём не успеваю подумать, щёлкает ручка и дверь с лёгким скрипом отворяется.