Кто в юности не зачитывался романами Майн Рида и Фенимора Купера, непременным атрибутом которых были прекрасные мустанги, а главными героями благородные мустангеры – ловцы лошадей? Но не только в североамериканских прериях одомашненные кони успешно возвращались в дикую природу. Случалось это и в Крыму, и, пожалуй, даже чаще, чем где-либо на планете. Завораживающую картину летящих над разноцветным ковром крымских яйл лошадей с развевающимися гривами посчастливилось наблюдать не одному поколению крымчан и гостей полуострова.
Тарпаны
В истории Крыма судьбы лошади и человека также неразрывны. В эпоху раннего палеолита примерно 100 тысяч лет назад, когда полуостров, собственно говоря, еще и не был полуостровом, его просторы начали осваивать неандертальцы, а позже и кроманьонцы. И те, и другие, по-видимому, всегда восхищались тарпанами – дикими лошадьми, уже давно обитавшими в этих местах, а потому охотно на них охотились, выделяя из всех их достоинств в первую очередь гастрономические.
Тарпаны, населявшие крымские степи вплоть до второй половины XIX века, – одни из самых «молодых» предков домашних лошадей. Они были относительно небольшого роста (высота в холке около 135 см), с короткой, густой и волнистой шерстью. В холодное время года шерсть тарпанов становилась длиннее. Они жили большими табунами, насчитывавшими иногда до нескольких сотен голов. Порой распадались на небольшие группы, каждую из которых возглавлял жеребец. Животные отличались осторожностью и были достаточно пугливы. В настоящее время эти лошади уже вымерли. Считается, что последний вольный представитель этого вида погиб в декабре 1879 года в таврической степи у села Агаймон, в 35 км от Аскании-Нова (Херсонская область).
Причиной их исчезновения стало освоение человеком степей пригодных для их обитания и безжалостное истребление. Память о пребывании в Крыму тарпанов нашла отражение в местных топонимах. Вплоть до 1948 года на картах Крыма значилось селение Тарпанчи (ныне село Окуневка, Черноморский район). С крымскотатарского тарпанчи означает ловец диких лошадей, то есть крымский аналог американских мустангеров.
В том же Черноморском районе на мысе Тарханкут есть обрыв, носящий имя Атлеш, что означает – мертвая лошадь (падаль, лошадиный скелет). Название, вероятно, связано с тем, что еще в XIX веке здесь охотились на диких лошадей. Несчастные животные, загнанные людьми, погибали, срываясь со скалистых утесов.
Земля кентавров
Предполагается, что впервые лошадь была приручена древними людьми в Южном Предуралье (современный Башкортостан), и скорее всего это был один из крупных подвидов все того же тарпана. До II тысячелетия лошади использовалась в основном в упряжной езде в колесницах. Верхом ездили только пастухи-табунщики, но спустя тысячелетие в степях Северного Причерноморья уже появились конные отряды, ставшие грозной военной силой, отличавшейся простотой снаряжения и стремительностью.
Возможно, первыми сели на коней полуоседлые и кочевые скотоводческие киммерийские племена, осваивавшие земли Северного Причерноморья в IX–X веках до н. э. Свирепые воины, прекрасно владевшие луком, могли стать для древних греков, никогда не видевших всадников, прообразом мифических кентавров, славившихся, как и киммерийцы, неукротимым нравом.
История пребывания одомашненных лошадей на полуострове хоть и не такая длинная, но также покрыта сединой древности. Почти все бесчисленные народы, прошедшие через территорию полуострова, были кочевниками, а значит скотоводами и коневодами. И каждое племя, придя сюда на своих конях, вносило свой вклад в копилку общего генофонда крымских лошадей.
Киммерийцы, скифы, сарматы, готы, гунны, хазары, печенеги, половцы, татары – один за другим приводили на крымскую землю своих скакунов, отбирая у побежденных или вытесненных народов их коней.
Вершиной пирамиды крымских лошадей можно назвать небольших, неприхотливых, похожих на монгольских или якутских, коней крымских татар. Вот как их описывал русский поэт Иван Сергеевич Аксаков:
«Особенно хороши горные лошади крымские: езда на них безопасна по горам. Страшно взглянуть вниз, когда приходится спускаться со скалы почти отвесной над самым морем по узенькой тропинке, с которой при каждом шаге катятся вниз каменья и которую местами заменяет русло горного ручья; татарская лошадь дрожит, но цепко, осторожно, верно спускается. Просто чудо!».
Александр Сергеевич Пушкин, путешествуя через горный перевал «Чертова лестница» (Шайтан-Мердвен), в 1820 году также помянул добрым словом крымских лошадок: «По горной лестнице взобрались мы пешком, держа за хвост татарских лошадей наших».
После присоединения Крыма к Российской империи здесь стали появляться рослые армейские рысаки Русской армии и хозяйственные лошади колонистов, приехавших сюда в XIX веке.
Фрагмент статьи "Мустанги крымских гор" из Крымского познавательного журнала "Полуостров сокровищ", выпуск №21.
Читайте также: Крымские татары и лошади