— Ты совсем обнаглел! — Елена Петровна с грохотом поставила на стол пакет с продуктами. — Последние деньги из моей пенсии таскаешь!
Виталий, её сорокалетний сын, сидевший за кухонным столом, опустил глаза. Небритый, в мятой футболке, он выглядел потерянным и усталым.
— Мам, я же объяснял... Мне нужно было совсем чуть-чуть...
— Чуть-чуть? — она перешла на крик. — Да я последние три тысячи отдала! На водку, что ли?
— На лекарства, — тихо возразил Виталий. — Мне врач сказал...
— Какие лекарства? — Елена Петровна схватилась за сердце. — Ты опять врешь! Двадцать лет врёшь!
Её взгляд остановился на старой фотографии на стене — молодой улыбающийся мужчина, муж Елены Петровны, погибший на заводе, когда Виталию было десять. С того дня жизнь покатилась под откос.
— Я больше не могу, — прошептала она. — Ты убиваешь меня, Виталий.
— Мам...
— Нет! — она резко остановила его. — Либо ты прямо сейчас идёшь в центр реабилитации, либо выметайся из моего дома! Навсегда!
Виталий вздрогнул. Она никогда раньше так не говорила.
Повисло молчание. Только старые настенные часы тикали, отсчитывая секунды.
— Хорошо, — вдруг сказал он. — Я пойду.
— Что? — Елена Петровна опешила.
— В реабилитационный центр. Прямо сейчас.
Она онемела. Двадцать лет алкогольных срывов, обманов, воровства — и вдруг такое решение?
— Это правда? — её голос дрогнул.
— Правда, мам, — Виталий поднял на неё глаза. — Мне тоже надоело так жить.
Через два часа он сидел в кабинете директора центра. Худой, измученный, но с какой-то новой решимостью в глазах.
— Последний шанс, — говорил директор. — Если сорвёшься — всё, дальше некуда падать.
— Знаю, — кивнул Виталий. — Мне есть ради чего держаться.
Дома Елена Петровна перебирала старые фотографии. Виталий в детстве — умный, талантливый, подающий надежды. Что же случилось?
Телефонный звонок застал её врасплох.
— Мам, — голос Виталия звучал непривычно твёрдо. — Я устроился на работу. Слесарем. Невысокая зарплата, но начало положил.
— Сыночек... — она еле сдержала слёзы.
Шесть месяцев реабилитации пролетели незаметно. Виталий не срывался. Работал. Копил. Однажды принёс матери конверт.
— Что это? — удивилась Елена Петровна.
— Половина зарплаты, — улыбнулся сын. — Теперь я буду помогать тебе, мам.
Она смотрела на него — усталого, но трезвого, настоящего сына — и не верила своим глазам.
— Прости меня, — вдруг сказал Виталий. — За все годы...
— Тебе не за что просить прощения, — она обняла его. — Ты вернулся. И это главное.
За окном шел дождь. Обычный осенний дождь. Но внутри было тепло и спокойно. Впервые за много лет — по-настоящему спокойно.