Предыдущую главу читайте здесь.
В иллюминаторе самолета, насколько хватало глаз, переливалось всеми оттенками зелени море тропического леса. Время от времени его перечеркивала голубизна извилистых ниточек африканских рек или прямые тёмные полоски автомобильных магистралей. Удалось высмотреть даже рельсы железной дороги, которая протянулась из Анголы куда-то вглубь континента. Периодически возникали домишки в деревнях и городках, затерявшихся среди леса.
Расстояние от юга Анголы до севера Мозамбика немалое, и Дима настроился на продолжительный полет. В памяти всплывали события последних месяцев, проведённых на секретной базе советской военной разведки в ангольских джунглях.
Там ему хотелось выпутаться из сложной ситуации, и он без колебаний подписал обязательство о сотрудничестве с разведкой, не осознавая, как изменится его жизнь в связи с этим. А она и в самом деле начала меняться. На базе он стал своим, одним из винтиков огромной секретной государственной машины. Переселили из тесной каморки в комфортабельный номер, который, судя по не выветрившемуся аромату дорогих духов и оброненной хозяйкой заколке-невидимке для волос, занимала некая гостья. Трешников сразу подумал, что здесь жила та девушка, которая улетела на вертолете. Он предположил, что зовут её Марина, и она – младшая сестра Вики. Казённое жильё сразу приобрело ощущение какого-то романтического места.
Дима получил доступ в общую столовую, штабной корпус и другие помещения объекта. Одним словом, приобрёл свободу действий, если можно назвать свободной жизнь за глухим забором, выбираться за пределы которого не позволялось. Но выходить куда-либо совершенно не хотелось после тех приключений, которые он пережил в джунглях. Еще ему объяснили, что есть и иные запреты: нельзя близко подходить к коттеджу, стоявшему в отдалённой части базы, с отдельными воротами для проезда автомашин. Со временем Дима понял, что там готовили к выполнению заданий агентуру, которую забрасывали на территорию, занятую повстанцами и войсками ЮАР.
И его готовили к решению специальных задач. Полковник Евгений Иванович Катков, командир оперативной группы ГРУ, как официально именовалась наша база в ангольских джунглях, не откладывая дело в долгий ящик, подробно изложил суть предстоящей работы Трешникова в качестве секретного сотрудника. Моряку предстояло переквалифицироваться в лётчики. Ему придется перебраться на военный аэродром, который находится в восточной части африканского континента и заняться приёмом самолётов из разных стран, разгрузкой и складированием ящиков с грузом в охраняемых ангарах. В них – различное оружие, произведённое во многих уголках мира, находящееся в руках специалистов из Советского Союза, предназначенное для продажи постоянно воюющим одна с другой африканским вооруженным группировкам.
Идея превратиться в международного торговца оружием Диме не нравилась, но другой службы Катков ему не предлагал. Альтернативы не имелось, хочь плачь навзрыд. Поэтому пришлось смириться и добросовестно готовиться к решению будущих непростых задач.
Каждый день к нему в номер приходил заместитель командира подполковник Володя Скрипкин. Весёлый и добродушный, он представился именно так. Диму поражала его разносторонняя эрудиция: казалось, нет на свете вопросов, ответ на который не знал бы Володя. Он, как о своём родном дворе, рассказывал о странах Африки, политических режимах в них, национальных вооруженных силах, внешних и внутренних проблемах, повстанческих движениях и их лидерах.
Дима как школьник, чуть ли не с открытым от интереса ртом, сидел на занятиях Скрипкина, но вынужден был ловить себя на мысли о том, что всё сказанное нужно запоминать, а потом держать экзамен по предмету. Бесчисленное количество раз вглядывался в фотографии персонажей, о которых говорил Скрипкин, смотрел видеофильмы, отвечая при этом на вопросы, каковы курсы валют в той или иной стране и какова численность и структура её вооруженных сил. Прошло немного времени, и Трёшников стал квалифицированным специалистом по Черному континенту. Ну, точно, как аспирантка МГУ Марина, если и сейчас верить словам её сестры.
Еще нравились занятия со старшим прапорщиком Солдаткиным, который в складском ангаре объяснял устройство и принципы применения различных видов оружия. Прапорщик не был догматиком и не претендовал на строгую методику обучения, всякий раз подходил к одному из зеленых деревянных ящиков, извлекал очередной пулемёт, автомат или пистолет и, словно поэт с вдохновением, инструктировал, как использовать его в бою, чтобы достичь максимального эффекта. В конце занятия вместе шли в тир и до звона в ушах расстреливали боеприпасы изученной системы вооружения. Пару раз для общего представления бахнули из ручного гранатомёта у самого периметра забора.
Третьим офицером оперативной группы был майор Золотарёв. С первых дней пребывания на базе Дима обратил внимание, что майор, единственный из группы не носивший военную форму, был самым частым гостем в запретном коттедже. Золотарёв, человек весьма и весьма сдержанный, как говорится, застегнутый на все пуговицы, не допускал на занятиях разговоров на отвлеченные темы. Преподавал Золотарев курс агентурной подготовки, то есть учил способам выявления нужных для дела людей и привлечения их к решению задач разведки, одним словом, учил азам вербовочной работы.
Многим премудростям обучился Трёшников на секретной базе. Прежде он и представить себе не мог, что будет, к примеру, специалистом в вопросах перевода национальных валют африканских государств в американские доллары по международному курсу. А стал таковым, и даже усвоил азы бухгалтерского учёта, разобрался со статьями расхода и прихода. Это, когда оружие одни самолёты будут привозить на аэродром, а другие – увозить, не забывая при этом оплатить товар.
Экс-чемпион Советского Союза, человек-гора, Иван Иванович Харитонов учил его приёмам рукопашного боя и знанию болевых точек человека, которое поможет в случае чего быстро и бесшумно вывести противника из строя.
А ещё Иван Иванович заставлял бесчисленное количество раз поднимать штангу над головой и приседать, положив тяжесть на плечи.
Наконец, обучение завершилось, и Дима по-честному сдал зачёты по пройденным дисциплинам. Настал день, когда его вызвали в кабинет командира группы. Кроме Каткова присутствовали Скрипкин и Золотарёв, которые изучающе поглядывали на моряка, как будто впервые видели.
– Ну, что, Дмитрий Михайлович, готов к самостоятельной работе? – задал первый вопрос полковник.
– Чему научили, то уяснил, а уж как дела пойдут на практике, время покажет, – дипломатично ответил Трёшников.
– Может, нужно производственную практику устроить? – иронично поинтересовался Катков.
В ответ Дима без проявления эмоций на лице промолчал и слегка пожал плечами.
– Ладно, не будем тебя пытать, – примирительно молвил командир группы. – Все товарищи, которые с тобой занимались, в один голос подтвердили, что учебный материал ты усваивал быстро и прочно. Будем считать, что и в деле себя покажешь так же. Работать поначалу будешь не один, а под руководством опытного товарища. По возрасту он моложе тебя, но в том деле разбирается прекрасно. Зовут его Виктор Крутов, о тебе он наслышан, встретит тебя на аэродроме.
Полковник помолчал, размышляя о чем-то. Потом спросил:
– Ты какими-нибудь личными документами располагаешь?
– Евгений Иванович, вы же знаете! Удостоверение личности офицера я сдал в Москве, в «десятке», когда получал загранпаспорт СССР. Загранпаспорт сдал на хранение в отдел кадров ВМБ Луанда, с тех пор уже более года ни одного официального документа у меня не было.
– Ясно. Значит, ты – господин «Никто» из ниоткуда. Представляться будешь собственным именем, а свою фамилию рекомендую на период выполнения задания забыть. Потом легче жить будет. Коли пристанут к тебе, называйся Ивановым, русские – все Ивановы. Вот так. Завтра утром перебросим тебя на ближайший аэродром, откуда самолетом полетишь в Мозамбик, где ждет Крутов. Вопросы имеются?
– Евгений Иванович, на какой срок рассчитано моё пребывание в Мозамбике, и каким образом меня возвратят на Родину?
– Я полагаю, что через два года за тобой придет самолет, наши товарищи привезут твой загранпаспорт и доставят в Москву. Удовлетворён?
– Так точно!
– Ну, тогда, с Богом!
Взгляд Трёшникова упал на календарь на стене в кабинете. Стоял август 1989 года.
… Погрузившись в воспоминания, Дима незаметно заснул. Проснулся от того, что двигатели трудяги АН-12 натужно взревели перед посадкой. В иллюминатор была видна бетонная взлётно-посадочная полоса, рулёжные дорожки и площадка, где стоял такой же серебристый транспортник Ан и несколько вертолетов. У кромки лётного поля находилось несколько металлических ангаров, перед которыми были хаотично расставлены легковые и грузовые машины защитного цвета.
Одна из легковых выехала к площадке, куда заруливал прилетевший самолёт. Гудевшие двигатели смолкли, наступила тишина. Из кабины вышел лётчик, отрыл дверь и выдвинул наружу складную лестницу. Потом махнул Трёшникову рукой и крикнул, что можно выходить. Дима закинул за плечо вещевую сумку на длинном ремешке и отправился навстречу новым приключениям.
На бетонке около камуфлированного джипа «Ниссан-Патрол» с открытым верхом стоял высокий парень с темными усами. Дима видел его фотографию. Это был Виктор Крутов собственной персоной. Они обменялись немногословными приветствиями:
– Ты от Евгения Ивановича?
– Так точно!
– Зовут-то тебя как?
– Евгений Иванович назвал господином «Никто», а от рождения я Дима!
– Ну, здорово, Дима! С прибытием!
– Здорово!
– Поехали ко мне, знакомиться будем…
– Поехали!
Езда много времени не заняла – вскоре джип затормозил у ангара возле кромки летного поля. Молодые люди вошли внутрь, и хозяин предложил зайти в кабинет.
– Здесь мой офис, – кратко объяснил он. – Располагайся в кресле! Сейчас перекусим и поговорим.
Интерьер помещения имел весьма спартанский вид, но всё необходимое находилось под рукой. Крутов сел в кресло напротив, на столик рядом выставил из холодильника пару банок пива, банку консервированных сосисок, тарелку крупных маслин, пачку галет и бутылочку кетчупа. Ваза с экзотическими фруктами дополняла натюрморт. Сосиски быстро положили в тарелки, полили кетчупом и приступили к трапезе. Чокнулись пивом прямо в банках и сделали по большому глотку за встречу.
– Ты, Дима, в Контору давно попал?
– Ты имеешь в виду ГРУ? – переспросил Трёшников.
– Ну, конечно! Только здесь эту аббревиатуру не принято оглашать вслух.
Дима согласно кивнул и кратко изложил собственную африканскую одиссею, умолчав, однако, о недобром участии в своей судьбе особиста Клюева. Крутов маленькими глотками попивал пивко и слушал.
Наконец, Дима окончил спич и спросил:
– А ты как здесь оказался?
– Отслужил два года на срочной, получил направление, сдал экзамены и поступил в Военный Краснознамённый институт Министерства обороны, или, по-старому, ВИИЯ. Слышал про такой?
Дима согласно кивнул, вспомнив про встречу с выпускниками этого института в Москве, а рассказчик продолжил:
– Но учился не пять лет по полной программе, а попал на ускоренные курсы по изучению португальского языка. Уже через год моим ребятам из группы присвоили младших лейтенантов, «мамлеев», как нас в ВИИЯ называют, и направили в Анголу переводчиками при советских военных советниках. Первый мой шеф, подполковник-летчик, прослужив год в этих местах, изучил обстановку и стал толкать мне идею о том, что в Африке нужно устроить базу по снабжению оружием представителей тех режимов, которые дружат с СССР. Но делать не так, как принято, то есть завозить пароходами сюда всякого оборудования на огромные деньги, которое пропадает при попустительстве местных властей. А продавать остро нуждающимся конкретные партии вооружения и боевой техники.
– Прямо-таки профессор политэкономии твой советник!
– Да, поучил меня уму-разуму, но, как оказалось, был чистым теоретиком. Уехал в Союз по замене, получил «полкана», так ничего не совершив на практике. Воплощать его идеи в жизнь пришлось мне. У меня был контакт с серьёзными мужиками из Конторы, и я изложил им эту тему. Из Москвы приехали боссы и организовали склад оружия на этом аэродроме. Меня поставили командовать складированным имуществом. То есть сначала я был под контролем старшего товарища, сидевшего на этой базе, а потом меня оставили одного. Сейчас иногда появляются люди для проверок и заключения новых контрактов с высокими генералами из числа аборигенов. Вкратце, обстановка такая.
– Ладно. Для начала какая-то ясность появилась. Что будет дальше, жизнь покажет…
Жизнь показала, что Крутов описал её предельно точно, то есть в полном соответствии с действительностью.
На «взлётке» периодически гудел пропеллерами толстобрюхий транспортник, раскрашенный либо в цвета рвущейся к социализму очередной кофейной плантации, либо в серебристую окраску родного «Аэрофлота» под прикрытием, а по бетонке уже сновали машины, развозившие по складам тысячи стволов с боеприпасами. Сосчитав покрытую смазкой наличность, Трешников мчался в «штабной» ангар, где Крутов подписывал накладные.
Иногда процесс происходил вполне мирно, иногда случались инциденты с покупателями. Это когда Дима докладывал о некоторых недостачах или «пересортице» в партиях груза, предназначенного для отправки. Крутов не корчил из себя «дипломата ленинской школы», а начинал орать на партнеров при любой нештатной ситуации. Чернокожие генералы, украшенные созвездием наград на мундирах, слушали, скромно потупившись, и согласно кивали в ответ на его суровые португальские обвинения. Приключился даже случай откровенного рукоприкладства, когда после доклада Трёшникова, африканец попытался активно возражать на обвинения Крутова. Длинным хуком справа тот достал подскочившего с места центральноафриканского оружейника, а пинками ног и громкими окриками призвал к сознательности нечистоплотного купца. Хозяин пребывал в отличной спортивной форме.
Конфликт завершился вполне мирно. Купец быстро признал вину, и заплатил неустойку за упавшие на него с неба старые советские бэтээры с облупившейся белой краской под цвет полярных снегов. Дима получил с него полный портфель местной валюты и выпил с разгорячённым Крутовым по стакану виски со льдом за результат состоявшейся сделки.
Быт новоявленного торговца оружием тоже наладился. Жилой блок из двух комнат и кухни вполне удовлетворил незамысловатые претензии холостяка. Экзотикой стало появление в новой квартире темнокожей кухарки тире экономки или горничной, которая вечером после приведения жилища в образцовый порядок мылась и, завернувшись в простыню, ожидала хозяина в кресле у включенного телевизора.
Не сказать, что североморец пришёл в восторг от африканской экзотики, хотя иногда под настроение, пользовался оплаченными благами как полагается белому господину. Контакт душ и тел без обоюдного знания лексики чужих языков наладился быстро. Под звонкий смех представительницы местных племён, которую звали Сула, молодые люди озвучили друг другу названия тех частей тела, которые их интересовали. Причём африканка по наитию быстрее запомнила ненормативную русскую лексику, которую Дима употреблял наряду с литературными терминами. И он в свою очередь обогатил словарный запас знанием пяти-шести местных названий из области анатомии. Даже удивился тому, что их звучание порой напоминало аналоги на родном языке.
Экзотика наскучила, и Дима всё чаще предпочитал проводить ночи в одиночестве, отправляя Сулу домой. В такие ночи ему нередко снилась бывшая жена, точнее то время, когда они познакомились под ленинградским небом.
Все главы романа читайте здесь.
======================================================Желающие приобрести дилогию "Судьба нелегала Т." обращаться ok@balteco.spb.ru
======================================================
Дамы и Господа! Если публикация понравилась, не забудьте поставить автору лайк и написать комментарий. Он старался для вас, порадуйте его тоже. Если есть друг или знакомый, не забудьте ему отправить ссылку. Спасибо за внимание.
Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно!
======================================================