Рядом с Микулой стояла молодая девица с темными косами и разрумянившимся от мороза щеками. С любопытством взирая на него голубыми глазами – такими ясными, как небо над головой – она, казалось, вовсе не была смущена. На мгновение Микула лишился дара речи, и по телу его пробежала странная дрожь. А затем он выпалил, позабыв про зайца:
- Ты откуда здесь?
Девка явно пришла из деревни – в том дружинный не сомневался. Ее последующие слова подтвердили его догадки:
- Да изба моя здесь недалеко!
Голубоглазая улыбнулась ему как-то чудно и добавила:
- А ты кто таков будешь? Я тебя прежде не встречала! Гляди, какой видный из себя молодец: воин ты, не иначе! Что ж в лесу нашем позабыл?
- Так я… - начал было Микула, почесав затылок.
Он сообразил, что открывать истинной цели их похода не стоило, потому проговорил:
- Так охотимся мы!
- Не один ты? - подивилась девка, оглядываясь по сторонам.
На счастье (или на беду), из заснеженных зарослей вдруг вынырнул Славибор, ругая, на чем свет стоит, ускользнувшего зайца.
- Ушел! Ушел, чтоб его… В кусты юркнул! А ты какого рожна ворон считаешь? Упустили добычу! Эх…
Он остановился, как вкопанный, при виде девки. Досада на его лице сменилась молодецкой ухмылкой:
- Откуда ж ты взялась, малютка? Заблудилась, чай!
- Не заблудилась, да и вовсе не малютка я! – в голубых глазах девки проскользнула обида. – По лесу здесь гуляю! А вам что в моих угодьях надобно?
Дружинные подавили смех и наперебой заговорили:
- В твоих угодьях? Ну, ты и молвила! Лес-то, чай, общий! Проводить до деревни тебя? У нас и сани, вон, на опушке, дожидаются, и спутники наши там!
- Так вы из деревни? Из ближнего селения? – подняла брови девка.
- Да сами мы не местные, - пожал плечами Микула, - но на постое нынче там. До некоторых пор в деревне обретаемся.
- А звать-то, звать-то тебя как? – спохватился Славибор.
- А вы сперва свои имена назовите.
- Так я Микула, воин княжьей дружины!
- А я Славибор! Новгородцы мы, а тут… по надобностям важным. Тебя-то как отец с матерью кличут?
Девка вздернула нос:
- А мне отец с матерью больше не указ! Я нынче – мужняя жена!
- Вот оно что, - разочарованно протянул Славибор. – И где ж твой муж? Отчего одну тебя в лес отпускает? Опасно у вас тут, разве тебе не ведомо?
- Я сама для вас опасна, разве не чуете? – произнесла девка низким голосом и впилась взглядом в Микулу.
У обоих дружинных вдруг по спинам поползли мурашки, а Микула напрягся, почуяв внутри резкий холод. В следующее мгновение девка залилась смехом и забросала рассыпчатым снегом лица дружинных. Покуда молодцы утирались от снега, она исчезла, будто ее и не было.
- Вот плутовка! – подивился Славибор.
- Чудно как-то, - кивнул Микула. – А ведь она так и не назвалась по имени!
- Верно. Да куда ж ей деться в лесу-то? Поди, здесь она! Сыщем?
- А то!
Обойдя весь лес вокруг поляны, дружинные так и не приметили следов девки. Порешили они воротиться и рассказать обо всем Мечиславу.
В то время ведун как раз завершил свой обряд, и Любим с Мечиславом помогали ему усесться в сани. По всему было видно, что Пересвету немалых сил стоила его попытка «проникнуться жизнью леса»: он едва держался на ногах.
Славибор закричал издалека:
- Вы видали ее?
- Кого? – непонимающе отозвался Мечислав.
- Девка тут была: косы черные, глаза голубые! Подевалась куда-то, мы и опомниться не поспели!
- Как же так? – усмехнулся Мечислав. – Вы же княжьи дружинные, ухо востро держать надобно! А вы – не поспели…
- Да она чудная какая-то! – вступился Микула. – Мы со Славибором зайца приметили, собрались подбить, а тут – она, откуда ни возьмись, позади меня возникла! Сказывала, изба у нее недалече. Видать, из вашего селения девка-то!
- Кто ж такова она? Имя ее вызнали?
Дружинные виновато пожали плечами.
- Ну, дела! – воскликнул Любим. – Откуда ж здесь девице взяться? То верно не привиделось вам?
- Не привиделось.
- Ладно уж, - нахмурился Мечислав. – После обо всем по порядку расскажете. Нынче нам в деревню надобно: Пересвет едва на ногах стоит. Трудно ему дался обряд его, не сдюжил.
- Я… я услыхал… - с усилием проговорил ведун, - услыхал голос Духа Леса… есть, есть он, клянусь… да вот токмо слаб я покамест… чтобы беседу с ним держать…
- Ну, ничего, попытаемся после! – сказал Мечислав. – Нынче же поспешить надобно, покуда солнце не село!
- Микула, айда в деревню! – бросил Славибор, лихо взлетая на своего коня. – Коли и правда та девка из селения, так мы с ней явно там повстречаемся!
Солнце еще не село за край леса, когда они пересекли поле и добрались до ворот селения.
- Слава Богу! – перекрестился Любим. – До заката дело справили!
Народ, с утра прознавший о вылазке дружинных в лес вместе с Пересветом, выбежал навстречу. Мечислав, однако, не спешил делиться ни с кем своими соображениями: рассказ об их приключении в лесу он приберегал для Горазда. Потому многие бабы разочарованно разбрелись по своим дворам. На площади возле ворот остались только самые говорливые и любопытные – они-то и затеяли беседу о молодых дружинных и ведуне, нежданно явившихся в деревню. Среди них, как водится, была и Дарена.
- Ох! – качала головой она. – Чует мое сердце, недаром нынче они к нам пожаловали! Видать, задумал что Мечислав – авось, и избавит нас от напасти-то этой! Да вот как нам подсобит ведун-то? Уж больно молод: неужто справится он с Радимом самолично?
Другие бабы захлебывались:
- Да что это, что за ведун-то? Откудова он таковой взялся? Чай, в Медвежьем Углу и не было никого, окромя той Агнеши, так она-то померла!
- А слыхивала я, что это Мечислав ведуна из самого Новгороду привез! Парень-то и правда, будто не от мира сего: глядит своими синими глазищами, аж в самую душу лезет! Я утром-то видала, как они в лес сбирались – к Матрене забегала по надобности. Пересвет стоял на дворе со свертками в руках. Меня приметил, взглянул так, будто взглядом обжег! Я бочком, бочком – в избу так и заскочила. Ух, мурашки прям пошли! Непростой он паренек, непростой – попомните мое слово!
Бабы расшумелись пуще прежнего…
Меж тем, на дворе Горазда встречали воротившихся из лесу. Покуда Любим толковал с отцом, Мечислав сделал знак дружинным. Он отвел их в угол двора и велел сызнова по порядку поведать обо всем, что случилось в лесу. Вид у него был задумчивый и хмурый.
- Ей-Богу, Мечислав, - оправдывались дружинные, - мы и не помыслили дурного! Это ж всего лишь девка…
- В этом лесу надобно быть начеку, разве я вам не сказывал? Поодиночке народ здесь не ходит – тем более, девки. Так уж заведено!
- Да мы… да коли ведали бы, что и девок ловить надобно…
- Вам следовало сразу смекнуть, что дело неладно. Нынче уж чего – после драки кулаками не машут. В другой раз не подведите, кого ни встретите – хватайте, и сразу ко мне!
Разговор их прервал Горазд, и Мечислав отпустил дружинных. Покуда беседовали, возились с санями, распрягали лошадь, солнце село и начали сгущаться синие сумерки. Народ в селении позапирался в избах – отогреваться, вечерять и спать ложиться. Поспешили в дом и дружинные. В избе уж ожидал накрытый стол: Матрена с Найдой постарались. В чугунке дымилась горячая похлебка, манила румяной корочкой запеченная с салом каша. Посреди стола стоял свежеиспеченный пирог: по всему было видно, что хозяйки для дорогих гостей стряпали от души.
Микула толкнул Славибора в бок и ухмыльнулся:
- Гляди, никак сызнова пирогом полакомимся!
- Ого! Давешний-то пирог во рту таял, будто масло. Этот, вестимо, не хуже будет!
- А я кручинился все по тому зайцу. Нынче вижу, что напрасно: княжий пир нам закатили!
- Да пес с ним, с этим зайцем! Гляди, сало на столе! Ох, мать честная! Жаль, от хмельного меда-то, поди, не осталось ничего.
- То у Мечислава узнать надобно. Эх, есть охота!
Покуда дружинные облизывались на щедро накрытый стол, Мечислав с Пересветом беседовал. Ведун со времени возвращения отлеживался на лавке в дальней горнице, приходя в себя. Найда приметила, что о чем-то они тихо толкуют, и ей было дюже любопытно, о чем именно, но мешать им она не посмела. Когда придет пора, Мечислав ей сам все порасскажет, размышляла она. Таить он от нее ничего не станет!
Девка вздохнула. Сегодня с утра, как проводили мужчин в лес, она уж все глаза выплакала. Горевала по деду Сидору, по Беляне. Матрена вторила ей – до тех пор, покуда Горазд не приказал прекратить выть. Ему-то из избы некуда было деться – лежал на печке, спину отогревал, да с тревогой ожидал возвращения всех из лесу.
- Мочи нет, мать, вой-то слушать! – взмолился он. – И так тошно, ты еще тут! Мыслишь, мне не тяжко? Да у меня душа, может, уже порвалась на лоскуты, да молча я горюю! А ежели и я выть зачну? Мальцы вон, хнычут. Вот что: покуда чужие люди в доме, надобно себя держать, иначе это все Пересвету мешать станет! У нас одна надежда нынче – на него. Пущай думу думает, как от Радима избавиться.
- Верно молвишь, отец! – утирая слезы, согласилась Матрена. – Некогда выть-то: стряпать к вечеру надобно. Ох, детушки мои, разревелись-то! Ох вы, родимые… горе-то какое…
- Я пойду скотине корма задам и ворочусь! – сказала Найда. – С мальцами возиться стану.
- Поди, поди, дочка! – кивнула Матрена.
Когда она ушла, баба покачала головой:
- Гляди, отец: это ж надо, как сердечко-то ее беду почуяло! Ведь, кабы не Найда, и не ведали б они там, в Новгороду-то, о нашем горе! И Пересвета никто бы нам не привез, и подмоги ждать было бы неоткуда…
- Я уж мыслил об этом, - ответил с печки Горазд. – Сам Господь надоумил, видать, Найду упросить Мечислава сюда ехать! В иное время я бы только набранил дочь за такое дело. Шутка ли – по снегу, по морозу, через лес! Дорога-то дальняя, эдак в лесу завязнуть можно: сугробы-то по горло! Да нынче к добру, что явились они, родимые. Спасители наши! Дружинные вон, тоже – парни славные, сильные… ох-х… как схватывает-то…
Матрена обеспокоенно глянула на мужа:
- Ты бы Пересвета упросил, чтобы исцелил твою хворь! И я уж в ноженьки поклонюсь ему. Коли снадобья Малуши не убили недуг, стало быть, надобно Пересвета молить о помощи.
- Ох-х… и то верно… упрошу его… а ты, мать, состряпай-ка вечерю добрую! Надобно нам наших гостей умаслить, недаром же они в лесу-то зябнут нынче!
- Так, отец, так! Сейчас возьмусь за пирог. Давешний-то дюже по вкусу всем пришелся!
И Матрена принялась стряпать…
Вечером, когда сели дружно вечерять, на столе места живого не осталось: столько снеди хозяйки состряпали. Горазд сызнова потчевал мужчин бражкой, а вначале распили остатки новгородского меда. Дружинные от хмельного не отказывались; Пересвет же, напротив, употреблял в пищу лишь воду и кисель.
Примечая это, молодцы обменивались многозначительными ухмылками, но ведун всякий раз напускал на себя безразличный вид. Нараспев, как и прежде, он благодарил Матрену за обильное угощение, но во взгляде его сквозило беспокойство. Заметно было, что Пересвета что-то терзает, но покамест он явно не собирался делиться ни с кем своими тайными мыслями.
Матрена относилась к ведуну с благоговением. Она усердно потчевала его и боялась молвить лишнее слово, хотя вопросов у нее накопилась уйма.
Зато дружинные за словом в карман не лезли. С удовольствием поглощая хозяйскую стряпню, они не могли сдержать своих восторгов. Особенно нахваливал пирог с яйцом и луком Микула:
- Ох, не вечеря – пир княжеский! Пирог таков вышел, что язык проглотишь! Я вот прежде, бывало, тоже все мамкины пироги уплетал. Нынче порой так охота, да часто не свидишься! А тут – услыхал Господь мои молитвы! Эдакой вкусноты давненько я не едал!
- А ты до пирогов, я гляжу, охоч! – усмехнулся Мечислав. – И то правда: хозяйке поклон за такие чудеса! Скажу матери, чтобы испекла дома пирог с курятиной: попотчуем вас, сердешных! Что, явитесь к нам, на пироги-то, коли из Детинца вас отпустят?
- А то! - просиял Микула. - Это я завсегда рад! За честь почту.
- Добро! – кивнул Мечислав. – Дай Бог только нам живыми и невредимыми до Новгорода добраться…
Он произнес это тихо, но услыхали его слова все, и каждому стало горько на душе. Только дружинные продолжали ухмыляться, переговариваясь о чем-то своем. Вдруг Славибор толкнул Микулу в бок и задорно произнес:
- А у тебя, Мечислав, еще и сестрицы дюже хороши! Что ягодки – обе! Поди, уж кто сватался к ним?
Любим вдруг насторожился и чуть не подавился похлебкой. Мечислав же ответил:
- То верно: сестрицы мои уж заневестились. Да не за всякого отдам я их!
На губах его заиграла улыбка, и сердце Найды невольно дрогнуло: за последние дни она еще не видала своего жениха иным, окромя как нахмурившимся или задумчивым.
Мечислав бросил взгляд на Любима, прекратившего жевать. А Славибор все не мог уняться:
- А которая из них старшая? Кого первой-то выдавать замуж станешь?
- Так старшая-то у меня Желана – та, что ростом повыше. А Нежана – младшая. Платок на ней был яркий – ну-ка, припомни!
На мгновение дружинные задумались, а потом Славибор заявил:
- Мне вот по душе в таком разе старшая пришлась. Не обессудь, Мечислав! Но сестрица у тебя дюже ладная, пригожая. К такой и посвататься не грех!
Любим неожиданно закашлялся, вскочил из-за стола и, пробормотав что-то, выскочил в сени. Мечислав проводил его понимающим взглядом.
- Верно молвишь, - сказал он, - Желана – невеста ладная. Что ж, поживем-увидим, да только я неволить ее не стану: коли не по сердцу ей придешься, сам не обессудь!
Славибор вернулся к своему куску пирога, а Микула ухмыльнулся:
- А я бы с младшей твоей сестрицей счастья попытал! Да вот только какие нам невесты с эдакой походной жизнью... Это ты, Мечислав, нынче семьей обзаводишься, потому как не в дружине более. Хозяйскими заботами жить начнешь, а мы-то что – народ подневольный…
- Что правда, то правда. Да я и сам до недавних пор таковым был. Ежели б не хворь моя, да не хромота эта окаянная…
- Ну, видать, Богу так было угодно! – крякнул Горазд. – Нет худа без добра, Мечислав. Сам Господь тебя нам ниспослал! Ведь, ежели бы ты не воротился минувшим летом, что сталось бы с нами и со всем селением? То-то же. Помыслить боязно! Радим-то нам житья бы не дал – это как пить дать…
Матрена закивала:
- Ох, сердешные! На вас только и уповаем! Благослови вас Бог, что приехали, в горестях наших не покинули… благослови Бог…
А тем временем где-то в лесной избе Беляна ожидала возвращения Радима к вечере. Давно стемнело; девка жарко натопила печь и состряпала пару нехитрых блюд. Дичи ей было взять неоткуда, потому надеялась она, что Радим явится с добычей. Накрыв на стол, она присела на лавку, и в это же мгновение услыхала возле избушки похрустывание снега под чьими-то ногами…
Назад или Читать далее (Глава 115. Иная забота)
#сказаниеоволколаке #оборотень #волколак #мистика #мистическаяповесть