Утро началось с назойливого стука. Не сразу разлепив глаза, я кое-как добралась до двери и увидела на пороге Вадика. Крупные капли пота стекают по лбу. Вязанная кофта на распашку, а на улице, между прочим, приличный минус. Яркую смоль волос припорошило снегом. Нос зажат идеально отглаженным платком. Хоть что-то в капитане остаётся неизменным — его хваленый педантизм. По белому ситцу расползается алое пятно. Разлапистые лепестки кровавого цветка уже обнимают пальцы. Руки дрожат, и тонкая струйка рубиновой жидкости вот-вот доберется до запястья.
— Что стряслось? — Испугалась я. Дёрнулась к раковине и подала капитану рулон бумажных полотенец.
— Нет времени объяснять. Собирайся. Сейчас же… — Поторопил меня Чумаков. Он заметил моё замешательство, но истрактовал его по-своему. — Не парься, отвернусь, — отмахнулся он от моих неловких протестов.
— Да объясни же… — Руки путались в безразмерном свитере, а узкие джинсы никак не хотели подниматься на талию. От стресса я мигом вспотела. Жар прилил к щекам. Казалось от Вадима тоже «пекло» за километр, не смотря на откровенно скромный для зимы прикид. — Майор ждёт? Что-то случилось?
— Вопросы потом, пожалуйста. — Непривычный ажиотаж Чумакова меня напугал, и я поторопилась запрыгнуть в берцы.
Уже через пару минут мы бежали по лестнице. Тусклый, ночной свет зловеще мерцал, будто я попала в плохой хоррор.
— Да объясни же ты по-человечески, — запыхалась я, едва ли не волочась по земле от темпа, что взял длинноногий Вадик.
— Ты ей нужна, — прошептал он на ходу. — Срочно… Нужно бежать. Сейчас. Ещё немного, и будет поздно. Крылов запретил вам общаться, но он не знает того, что известно Вере. Она прятала от него свои мысли… Девочка научилась… — Глухой тенор то и дело сбивался на хрип от волнения. — Только мне она показала всё, без остатка… И я должен привести тебя к ней… Мы обязаны её спасти.
На секунду Чумаков обернулся, дав мне фору. И я кубарем слетела к нему в объятия с высокой лестницы.
— Не мешкай, Варя… — Неугомонный капитан потянул меня за руки.
Обжигающе горячие пальцы и эти пятна на щеках...
- Вадик, у тебя жар? – Испугалась я.
Но Чумаков уже тащил меня через холл. Бесцеремонно. Стремительно. Так несвойственно привычной манере.
Фойе на удивление обезлюдело. Гулкие шаги отдавались звоном от мрамора.
«Хоть бы один патрульный попался!» - С досадой думала я.
Странный, маниакальный блеск зеленых глаз пугал.
Собрав волю в кулак, я остановилась, как вкопанная, на самом пороге «недостроя».
— А давай, Степанову позвоним. — Схватилась я за соломинку. — Если что, он прикроет нашу вылазку и хоть как-то оправдается перед Крыловым. Не спеши так, Вадик. Неужели, не чуешь? Что-то не так… Тебе нужно прийти в себя!..
Я легонько встряхнула его, но капитан упрямо потянул меня за руку, не взирая на страх, сопротивление, все мои доводы… И вдруг я осознала, что он не в себе.
Свет подъездного фонаря на секунду отразился в глазах Вадима. Теплая, ясная зелень радужки стала ярко-изумрудной. И я отпрянула. Отмахнулась от навязчивых рук Чумакова и попятилась назад.
— Стоп, стоп!!! - Изо всех сил я схватилась за холодные перила лестницы. Ноги беспромощно заскользили по ледяным коростам. А Вадик всё тянул меня куда-то с упрямством вола. — А где охрана? Почему на ресепшен пусто? — Закричала я. — Где дежурный? Охрана? Охраааааанааааааа!!!
Капитан развернулся ко мне лицом, резко и ловко. Зашёл за спину и оторвал от земли. Я барахталась, как ребёнок, пока Вадик невозмутимо спускался по скользким ступенькам.
Одно неосторожное движение, и мы полетели вниз, в сугроб. Я кричала, что есть сил, но казалось, ненасытный снегопад поглощает любые звуки. Никто не услышал и не пришёл на зов. Я поползла на четвереньках по сугробам, а капитан довольно резко ухватил меня за ногу и привлёк к себе.
Так я и лежала, под светом вездесущего фонаря, не жива, не мертва от страха:
— Что на тебя нашло?
— Угомонись, пожалуйста! — Раздраженно и отчаянно воскликнул он. — Я не причиню тебе вреда, обещаю, — опустошённая решимость капитана перешла в свистящий шёпот. — Просто пойдём со мной. И всё. Ты мне очень нужна. От тебя ВСЁ зависит, понимаешь? Ты не знаешь, насколько ты важна… А Вера мне всё открыла!..
— Крылов же не зря запретил нам контактировать, — напомнила я. — Ты хочешь подвергнуть меня опасности? Или вообще, чем чёрт не шутит, скормить своей «мутантше»?
— Это не опаснее, чем быть наедине с майором, даю слово, — взмолился Вадик. — Я бы попросил у него помощи, но Вера никому не доверяет. Человеческий разум — решето… В нём ничего не задерживается…
— Чумаков, а это точно ты? — Съёжилась я под обжигающе-изумрудным взором.
Подняв меня и отряхнув, он коротко кивнул.
— Прости, что пугаю… Нам нужно действовать быстро. В 5 утра в лаборатории пересменка. Мы должны успеть чётко "до" неё, пока надзиратели не сменились. Просто так, разумеется, тебя туда не пустят. Но Вера окрепла достаточно, чтоб «захомутать» парочку дежурных через стену. В общем, нам помогут. А потом они всё забудут. Уверяю.
— Поклянись, что ты — это ты. И мне ничего не грозит, — робко потребовала я, прекрасно осознавая, что клятвы ничего не гарантируют.
— Родиной клянусь, — рассмеялся Вадик, положив ладонь на грудь. — Веришь?
— Ни секундочки. — Честно призналась я.
Мы бежали, а Чумаков говорил. От скорого темпа его голос сбивался на свист:
— Майор не должен знать об этом. Крылов регулярно читает его мысли. Способности Станислава усилила близость Веры. А вот до тебя ему не достучаться, уж поверь. После твоей смерти, когда он отвёл тебя из тьмы на свет, между вами установилась односторонняя связь. Твоё сознание блокирует любую пси-активность. Когда ты вышла из зомби-комы, то выбросила разум Крылова из своей головы так, что у него кровь пошла носом. Почти полчаса его откачивали и приводили в чувства… А потом он решил закрепить результат. И больше не смог пробиться в твоё сознание. Гарик предположил, что каким-то образом, ты подсознательно распознала и отразила непрошенную интервенцию. Это как атака на сервер... Твой «фаервол» не по-зубам Крылову… Поэтому он тебя боится. Еще сильнее, чем Веру. Опасается, что ты узнаешь от неё что-то принципиально важное, недоступное ему… Найдёшь его уязвимость. Сможешь вторгаться в его разум без спроса, понимаешь? Тебе ничего не грозит. — Задохнулся морозцем Чумаков. — Она никогда не «захомутает» тебя без твоего разрешения. Идентифицировав её однажды, твоё подсознание сможет блокировать её пси-поле. Вера научит тебя этим пользоваться. Только разреши хоть один разок поговорить с тобой…
— Ты же знаешь, как стрёмно это звучит? — Откашлялась я. Лёгкие горели, и мне хотелось плеваться своим сомнением, заходиться в кашле, но я старалась не сбивать дыхания.
Шаг за шагом, мы пробирались вглубь парка. Ещё немного, и покажется башенка крыловских лабораторий.
— Вера боится, что не переживет штурма. Станислав использует её в своих целях. — Ответил Чумаков. — Как и всех нас… Ему есть дело лишь до бессмертия. Мы — мутанты, люди — пыль из-под ногтей. Вера — Мессия нового мира, Варя. Принципиально другой вид… Мы должны защитить её гены… Её наследие…
— Вадик, по-моему ты свихнулся, — пискнула я.
Чумаков тащил меня извилистыми тропами к закрытой территории. Её обустроили на отшибе, за КПП. Как он собирается попасть туда, интересно?
Страх сжирал меня изнутри. Последняя надежда, что у «тихой» ничего не выйдет, и нас тормознут за воротами… Хотя, у Вадика есть круглосуточный пропуск… Чёрт.
Узкая тропа обернулась чернильной бесконечностью. Тяжёлое декабрьское небо заволокло облаками – ни луны, ни звёзд, ни телефона под рукой… Спасибо, Вадик!..
Казалось, он видел в темноте, как кот. Зеленоватые угольки радужки едва поблёскивали во мраке, вызывая ужас. Возможно, он двигался на запах – я не знала как, но капитану удавалось безошибочно огибать канавы. Мы углубились в лесопарк, угрюмый и обледенелый, с густым еловым лапником, зловеще торчащим из сугробов.
И вот он – крошечный огонёк КПП… Обессилев, я упала на колени, запыхавшаяся, красная от бега, но Чумаков не разомкнул руки и протащил меня по инерции ещё несколько шагов, прежде чем услышал мой негодующий крик.
Кое-как поднявшись на ноги, я вышла из темноты под ярко освещенный забор. В глубине наросшего кустарника виднелась неприметная калитка. Сердце моё упало в пятки. Щуплый паренек в зимнем камуфляже открыл дверь без лишних вопросов и проводил нас в здание.
Так я поняла, что Вера контролирует всех… Вообще всех, включая Вадима.
Или всё-таки нет?..
В какую историю я вляпалась с разбега!.. Мать моя — женщина… Крылов со Степановым не в курсе и не помогут. Никто не придёт и не спасёт. Я одна, ночью, в лапах фанатика и «недозомби»…
Дикий, ледяной ужас сковал нутро. Убежать — невозможно. И тут, и там снуют «гвардейцы кардинала» — они, как деревянные болванки на ниточках исполняют волю «тихой»…
Я слепо доверилась Чумакову, и вот он привел меня на растерзание мутанту. Великолепное окончание нашей истории. Сейчас она испечёт мне мозг, и я стану, как Вадик… Финита.
— Не сопротивляйся. Дай Вере достучаться до тебя. И у нас появится шанс… Поверь мне, Варенька… просто, поверь мне… — Вадим на секунду остановился, развернулся лицом, положил руки на мои пылающие щеки. — Мне очень нужно, чтобы ты мне верила. Это всё ещё я. И делаю это по своей воле. Без тебя всё развалится. Вот увидишь, ты поймёшь.
— Не верю, — расстроилась я. — Хочу, но не получается… Ты ведеёшь себя, как сумасшедший.
В абсолютном молчании мы спустились на цокольный этаж. Спокойно миновали пост охраны со спящим дежурным. Звенящая тишина и пустота стерильно-белой лаборатории заставила меня съёжиться.
Несколько однотипных дверей — Вадим открыл их магнитным ключом — и вот мы стоим у большого, стеклянного аквариума с кучей трубок, ящиков и датчиков. В центре сидит Вера. Абсолютно по-людски, скрестив ноги, как йог. Ярко-зелёные глаза провожают каждый мой жест.
— Ты должна позволить, — рука Чумакова легла на плечо, но вместо успокоительного поглаживания, я ощутила холодную, гранитную тяжесть.
Неведомая сила склонила меня к земле. Казалось, ноги вот-вот провалятся сквозь плитку. Пространство стало шатким и обволакивающим. Белёсый туман комнаты поплыл перед глазами. Всё смешалось в неистовом мельтешении.
— Нет, не так. — Захрипела я. Липкая струйка потекла по подбородку, я утёрла кровь и уставилась на «тихую». В её глазах поселилось беспокойство.
Пространство, что ещё секунду назад кружилось, резко встало на место, и ноги подогнулись. Я завалилась на пол, как жук-переросток.
— Я тебе не враг, — заговорила она губами Чумакова. Тот закрыл глаза, сжал мою руку, и меня мгновенно замутило. — Мы хотим показать новый мир… Ты — его часть. Ты — наш спаситель. – Рот девушки двигался синхронно с обескровленными, синюшными губами Вадика.
Речь текла так мягко и связано, оглушающе успокоительно. Она баюкала, уносила в сонное оцепенение… Пока я не осознала, что слова звучат у меня в голове. На смену страху пришла глухая ярость. Я отвернулась и закричала, что есть сил: «Нееееет! Я не позволю! Не пущу…»
Боль обожгла виски. Сознание помутилось. Вспышка ослепляющей темноты, и пространство замерцало передо мной — «аквариум» с датчиками, их мерный треск, мои руки у лица и орущая, окровавленная Вера… На миг всё исказилось, разлетелось на осколки. И вот я сижу в позе лотоса и смотрю на Вадика её глазами… Мне больно и страшно. Я не понимаю, где очутилась.
Секунда дезадаптации, тошнотворное мельтешение. И вот я уже внутри Чумакова — растерянно верчу головой, туда-сюда. Рядом лежит моё тело, облачённое в нелепый, огромный свитер. Ноги кажутся такими тоненькими, а губы — серыми. Кровь из носа пятнает белоснежный кафель.
Снова вспышка. С трудом я поднялась с пола. И мир замельтешил, закрутился волчком. Уши заложило.
Я смотрела на ёлку за КПП слепыми глазами дежурного и почти не различала веток сквозь запотевшие очки. Во рту карамелька. Скоро смену сдавать. Жизнь прекрасна.
Щелчок — и вот я в комнате отдыха, рассматриваю голую барышню.
Десятки, сотни переключений, таких стремительных и болезненных — я пялюсь на жирную, обнаглевшую белку полусгнившими бельмами подзаборного зомби. Иссохший рот наполняется слюной. Челюсть клацает в предвкушении, но белка уклоняется от неловких взмахов, и вот я лечу вниз, на лёд, гогоча от бессильной ярости.
Когда кружение остановилось, Вадим поднял меня с пола, кое-как усадил на стул и налил воды. Руки и ноги не слушались.
— Слишком большая нагрузка. Больно. — Писклявый, детский голосок пробился в голову, послышался резкий смешок, так похожий на кашель пуделя. — Получилось. Вадик. Получилось!..
Я собрала все силы, но ватный, непослушный язык не желал ворочаться. Вместо гневного возгласа вышел гулкий неприличный звук.
— Ты можешь общаться безмолвно, — Вадим растирал кровь по лицу, поливая влажные салфетки белёсой перекисью. – Сейчас мы тебя подреставрируем… Не вертись. Да что ж такое!..
— Ты хотела меня захватить!!! — Возмутилась я. И поняла, что не проронила ни слова. – Это что за вторжение «Похитителей тел»?.. Заменить меня решили? Сговорились, да? – Я зло уставилась на Чумакова и поспешила отвесить ему пинка, но конечность предательски не послушалась.
— Нет. Отрицаю. — Изумрудные глаза Веры вспыхнули гневом. — Ты чуть не убила меня! Вадик, скажи ей!
Чумаков вздохнул:
— Не ссорьтесь, девочки.
— Что это было?! — Воскликнула я.
Челюсть выбивала дробь. Слипшиеся от крови волосы обвисли и неприятно холодили щёку.
— Теперь ты можешь управлять зомби, вселяться в живых и видеть их глазами. Первая ступень пройдена. Осталось научиться делать это незаметно. – Вздохнул капитан, и продолжил приводить меня в порядок. - Пока ты отключаешься в процессе… Это не очень хорошо. Но всё приходит с опытом. Измененный «троян» и смерть открыли в тебе способности, сходные с даром «тихих». Но они никак не желали проявляться… Поэтому, пришлось прибегнуть к этой уловке.
- Ты. Называешь. ЭТО. УЛОВКОЙ?!! – Взревела я. – Да я тебе этот тампон в задницу затолкаю… Прямо через твой поганый, лживый рот!!! – Я вырвала скомканную салфетку из рук Вадима и претворила свои угрозы в жизнь.
- Вот. – Безмолвно вздохнула Вера. – А ты говоришь, что мы агрессивные. Опасные. Отрицаю. Варю нужно изолировать.
- Прости меня, - Чумаков барахтался под градом моих ударов. – Ай, больно же!.. Ухо! Ай. – Я же с яростью берсерка пинала и материла его, пока силы совсем не иссякли.
- Ты взяла контроль над Верой, а потом и надо мной. Понимаешь? – Спросил Вадим, как только я угомонилась и обессилено свернулась калачиком у стула.
- В бошке у зомби, как насрано. – Всхлипнула я. – Знаешь, сколько их было, мммм…чудак ты эдакий?
- Они осознают себя. Ты же видела, да? – В глазах у Вадика зажёгся тот самый огонёк. – Они не безмозглые. Не гнилые болванки, Варя. Просто ярость заполоняет всё пространство их психики. Пройдёт время, и они поменяются. Как Вера.
- Эти – нет. – Запротестовала девушка. – Они топливо. Солдаты.
Но Чумаков лишь отмахнулся:
- Пути природы неисповедимы. Это таинство, - почти просиял он.
- Так… Я понимаю, к чему это всё. – Резюмировала я. – Но в душе не разумею, чего вы от меня хотите?..
- Чтобы ты тренировалась. – Ответила Вера. – Откликалась на зов.
- Чтоб ты вывела Крылова на чистую воду. – Кивнул Вадим. – Ему дела нет до зомби и их нужд…
- Мне, честно говоря, тоже, - сморщилась я. – Пусть хоть всех перебьёт. Спасать нужно живых… Вакцина, бессмертие – вот это я понимаю, цель. А нянчиться с зомбаками… Вадик… Тебе лечиться надо.
- Ты поймёшь. – Откликнулась «тихая». – Сама всё увидишь в нём… и поймёшь, какой он...
- Крылов, - на всякий случай робко пояснил капитан.
- А ты у нас заделался переводчиком с «зомбического»? – Закатила глаза я.
- Понимаю, это сложно так с хода осмыслить, - терпеливо обнял меня Чумаков, и я резко скинула его руку. – Майору об этой ночи рассказывать нельзя. Это не надёжно. Понимаешь, что будет, если Крылов узнает о твоих способностях? Скоро, при должной тренировке, ты одним движением пальца соберёшь себе армию зомби… Таким образом, можно оборонять убежище, собирать припасы, путешествовать безопасно. Способности развиваются, Варя. И не ясно, во что это выльется у тебя. Ты опасна для Станислава. А сколько ещё таких иммуноустойчивых бродит по земле? Сколько ещё из них заразится изменённым «трояном»? Как много вариаций возможно в природе? К каким мутациям и способностям это приведёт?
- А от меня-то вы чего хотите? – Взмолилась я.
- Чтобы ты спасла Веру, когда нас поведут на штурм… - Округлил глаза капитан. – Свергнуть власть Крылова. Создать новое общество, где люди и зомби живут в мире.
- Высшие зомби, ты хотел сказать? Потому что низшие – не самые приятные ребята. Они считают нас едой, - нахмурилась я.
- Размножение. Не питание. – Буркнула Вера. – Когда высших будет достаточно, укусов не последует.
- Ах, вот оно что… - Возмущение захлестнуло меня бурлящей волной. – Их ещё не достаточно?
- Эволюционно, мало, - покачала головой «тихая». – Отсев жёсткий.
- Ей нужен второй. – Вадик терпеливо беседовал со мной, как с разбушевавшейся пятилеткой. – Такой же, как она. Он в бункере.
- И что? – Наклонилась я к Вадику, изображая доверительную беседу.
- Они новые Адам и Ева. – Пояснил Капитан. – За ними будущее. Некротики – промежуточная или вообще тупиковая форма развития зомби. Высшие «тихие», такие, как Вера, живые. Они вынашивают и воспроизводят потомство. И они не желают нам зла.
- Рассказывай, - утёрла я нос. Кровь никак не унималась, не смотря на перекись.
- Вера всё сказала. Варя всё увидела. – Голос «тихой» наполнил моё сознание, и голова снова заболела. – У нас гости.
Дверь с грохотом отварилась, и на пороге показалась неизменная парочка – Степанов с Журбой. Лицо "чекиста" перекошено яростью.
- Хорошо сидите? – Заревел майор. Дуло винтовки упёрлось в грудь Чумакову.
- Ты в порядке? – Журба протянул мне ладонь и легко, как пушинку, поднял на руки. Ноги меня категорически не слушались.
- Чумаков, если ты сейчас же не объяснишь внятно, что здесь происходит, я с радостью тебя пристрелю, - мгновенно «вспыхнул» Степанов. – Какого черта тут всё в крови? Вы свинью резали?
- Всё нормально, - подала я голос. – Не нужно больше смертей. Вадим хотел, как лучше… Я в порядке.
- Ну, да. По моське твоей разбитой вижу, как прекрасно вы пообщались!.. – Рявкнул майор.
- Дайте мне минут десять, и я всё объясню. – Пообещал Чумаков. – Можете взять меня под стражу. Я сам сдамся. Моя миссия выполнена, а совесть чиста.
- О, избавь меня от этой высокопарной чуши… - Закатил глаза «чекист» и заломал капитану руки. Тот не сопротивлялся. Он покорно присел на колени, пока Журба держал его на «мушке».
- Пообещайте мне, что Крылов ничего не узнает… – Сморщился Вадим. – Вы же понимаете, что с ним не всё гладко? Это наши дела, внутренние. Сами и разберёмся, как семья. А Вера позаботится, чтоб никто нас ему не сдал.
- Наша «малютка» подросла? Скоро в «универ» поступит? - Усмехнулся Степанов. – Варя? Что ты скажешь?
- Я Верю Вадику… Хоть и сделал он всё через жопу. – Устало вздохнула я. — Не нужно его «паковать», он сам пойдёт...
— Подтверждаю. — Тонкий голосок Веры последний раз вспыхнул в голове, и я тут же его погасила усилием воли.
— Идддддыыыыиииите. Пора, — с трудом она выдавила вслух и подмигнула мне, очень по-человечески.