Вера Сергеевна медленно перебирала праздничные гирлянды, готовясь к предстоящему торжеству. До Нового года оставалось всего три дня, а в квартире царил полный беспорядок.
На кухонном столе громоздились коробки с украшениями, а в углу стояла ещё не наряженная искусственная ёлка.
Как же всё изменилось за эти годы. Раньше дети сами украшали дом, создавая праздничное настроение. Лёша забирался на стремянку, развешивая сверкающие гирлянды под потолком. Маленькая Катя, путаясь под ногами, выбирала самые красивые игрушки, придирчиво рассматривая каждый шарик.
Сколько радости было в их глазах, сколько предвкушения... Теперь же приходится делать всё самой, превозмогая усталость и постоянное недовольство Екатерины. Последние пять лет каждый праздник превращается в настоящее испытание – дочь словно специально ищет повод для ссоры.
Вера Сергеевна достала из коробки любимый серебристый шар. Покрутила в руках, наблюдая, как играет свет на глянцевой поверхности. Этот шар они покупали вместе с детьми, когда те были совсем маленькими. Лёша тогда долго выбирал между серебристым и золотым, а Катя настояла именно на этом – сказала, что он похож на застывшую снежинку.
Где теперь та милая девочка? Что осталось от её искренней радости, от способности видеть чудо в простых вещах?
— Мама, ты опять собираешься устраивать этот цирк? – раздражённый голос Екатерины заставил Веру Сергеевну вздрогнуть. Дочь стояла в дверном проёме, скрестив руки на груди.
— Почему цирк?
– Тебе семьдесят три года, какие гости? Справим Новый год вдвоем, – настаивала дочь.
Вера Сергеевна поджала губы, осторожно положила шар обратно в коробку:
— Катя, не начинай. Я всю жизнь собирала семью на Новый год, и в этот раз будет так же. Тем более, Лёша с Таней приезжают из Петербурга.
— Вот именно! — Екатерина резко подошла к столу, нервно забарабанила пальцами по столешнице. — Брат со своей женой могли бы и в гостиницу заселиться, а не создавать тебе лишние хлопоты.
Вечное недовольство. Каждый приезд сына превращается в очередной конфликт. Пять лет назад всё было по-другому. Екатерина сама радовалась приезду брата, помогала готовиться к встрече. А потом что-то надломилось.
Может быть, всё началось с той неудачной попытки устроиться на новую работу? Или с расставания с Сергеем? Вера Сергеевна до сих пор не могла понять, в какой момент её жизнерадостная дочь превратилась в вечно недовольную, обиженную на весь мир женщину.
— Что ты такое говоришь? Какая гостиница? Они мои дети! — Вера Сергеевна почувствовала, как начинает подниматься давление.
— Мама, пойми, — Екатерина заходила по кухне, задевая стулья, — эта квартира слишком маленькая для такого количества людей. У тебя даже нормальной раскладушки нет!
Сорок пять квадратных метров. Когда-то эта квартира казалась настоящим дворцом. Они с мужем радовались каждому метру, обустраивали, планировали, мечтали о будущем. Как гордились отдельной детской для Лёши и Кати! А теперь... Теперь в ней тесно даже вдвоём с дочерью.
— Я могу спать на диване, а им отдам свою кровать, — спокойно ответила Вера Сергеевна, хотя внутри всё кипело от обиды.
— Конечно! — всплеснула руками Екатерина. — Ты со своей больной спиной будешь мучиться на диване, пока эта парочка...
Она осеклась, заметив предостерегающий взгляд матери. В этот момент, словно по какому-то насмешливому сценарию, зазвонил телефон. На экране высветилось имя сына.
— Алёша! Как вы, уже выехали? — Вера Сергеевна старалась говорить бодро, краем глаза наблюдая за недовольным лицом дочери.
— Мам, тут такое дело... — голос сына звучал виновато. — Мы задержимся на день. У Тани важная встреча с потенциальными инвесторами тридцатого числа.
Вот оно. Снова работа на первом месте. Вера Сергеевна сжала трубку чуть сильнее. Сколько раз за последние годы она слышала подобные объяснения?
— Ничего страшного, главное, что приедете, — она старалась, чтобы голос звучал ровно.
— И ещё... — Алексей замялся. — Можно мы возьмём с собой Танину маму? Она недавно овдовела, и мы не хотим оставлять её одну в праздники.
Екатерина, стоявшая рядом и, очевидно, слышавшая разговор, закатила глаза:
— Прекрасно! Просто замечательно! — процедила она сквозь зубы. — Может, ещё кого-нибудь пригласим? Почему бы всему Петербургу не переехать к нам?
Она демонстративно всплеснула руками и вылетела из кухни, громко хлопнув дверью.
— Конечно, Алёшенька, пусть приезжает, — ответила Вера Сергеевна, чувствуя, как предательски дрожат руки. — Софье Петровне будем очень рады.
После звонка она долго сидела, глядя на разложенные по столу гирлянды. В памяти всплывали картины прошлых праздников: вот маленький Лёша помогает развешивать мишуру, вот Катя с красными от мороза щеками вбегает с улицы, потрясая самодельной снежинкой...
Куда ушло то время? Когда всё успело так измениться?
Пять лет назад Екатерина была совсем другой. Успешная, уверенная в себе, с блестящими перспективами на работе. А потом... Потом случилась та история с сокращением. Крупная компания, где она проработала двенадцать лет, неожиданно закрыла московский офис.
Екатерина держалась молодцом первые месяцы. Рассылала резюме, ходила на собеседования, строила планы. Но время шло, а подходящей работы всё не находилось. Сбережения таяли, настроение портилось. В конце концов пришлось съехать с квартиры, которую она снимала, и временно переехать к матери.
"Это ненадолго, мам, — говорила она тогда. — Максимум пара месяцев, пока не найду новую работу".
Но дни складывались в недели, недели — в месяцы. Екатерина устроилась на должность с зарплатой втрое меньше прежней, потом сменила её на другую, чуть получше. А переезд из временного незаметно превратился в постоянный.
В то же время Алексей, младший брат, строил успешную карьеру в Петербурге. Его стартап привлёк инвесторов, дела шли в гору. Он встретил Татьяну – умную, красивую, амбициозную. Они поженились три года назад, и с тех пор приезжали в Москву только по праздникам.
Вот где корень всех обид. Екатерина видела в брате отражение своей несбывшейся мечты. Каждый его успех словно подчёркивал её собственные неудачи.
Вера Сергеевна тяжело поднялась из-за стола. Нужно было начинать готовить – гости приедут уже завтра. Она достала с верхней полки большую кастрюлю, и тут же острая боль пронзила плечо.
— Мама! — Екатерина появилась на пороге кухни. — Ну сколько раз говорить – не тянись сама! Позвала бы меня.
В её голосе звучала искренняя забота. Всё-таки она была хорошей дочерью – внимательной, заботливой. Просто жизнь слишком больно ударила по её мечтам.
— Катенька, — Вера Сергеевна повернулась к дочери, — давай приготовим вместе? Помнишь, как раньше?
Екатерина замерла на мгновение. По её лицу пробежала тень – словно воспоминание о тех временах, когда они действительно любили готовить вместе.
— Ладно, — наконец сказала она. — Только давай без этих твоих "фирменных" рецептов. Времени мало, а дел много.
Они работали молча. Мать нарезала овощи, дочь готовила мясо. В какой-то момент Екатерина тихо произнесла:
— Знаешь, я иногда скучаю по тем временам. Когда всё было проще.
— Всё наладится, доченька, — Вера Сергеевна осторожно коснулась её плеча. — Вот увидишь.
— Как? — Екатерина резко повернулась. — Как оно может наладиться? Мне сорок пять, мама. Сорок пять! А я живу с мамой, работаю на бессмысленной работе и...
Она не договорила – в глазах заблестели слёзы.
Вечером Екатерина заперлась в своей комнате. Даже не поужинала – прошла мимо кухни, где мать заканчивала готовить любимый салат Алёши.
Совсем как в детстве – когда обижалась, сразу пряталась у себя. Вера Сергеевна вытерла руки полотенцем и решительно направилась к дочери.
— Катя, нам надо поговорить.
— О чём? — голос из-за двери звучал глухо. — О том, что ты превращаешь квартиру в проходной двор? Или о том, что тебя все используют?
Сколько горечи в этих словах. Сколько невысказанной боли.
— Немедленно открой!
Дверь распахнулась. Екатерина стояла на пороге – растрёпанная, с покрасневшими глазами.
— Прекрати! — Вера Сергеевна встала напротив дочери. — Что с тобой происходит? Почему ты так настроена против брата и его семьи?
Екатерина резко повернулась, сбросила со стула стопку одежды и тяжело опустилась на освободившееся место:
— Почему?! — её голос дрожал. — Потому что это НЕЧЕСТНО! Они приезжают раз в год, делают вид, что заботятся о тебе, а потом исчезают. А кто ухаживает за тобой, когда ты болеешь? Кто помогает с квартплатой? Кто возит тебя по врачам?
Каждое слово било точно в цель. Последние годы именно Екатерина взяла на себя все заботы о матери. Она действительно была рядом – и в будни, и в праздники. Отказывалась от встреч с друзьями, от поездок, от личной жизни...
— А Лёшенька, — она почти выплюнула это ласковое имя, — он весь такой успешный, такой заботливый сын. Раз в год появляется, подарки дарит, обещает чаще приезжать. И все им восхищаются, все его хвалят. А я? Я просто живу с мамой, потому что так сложилось. Потому что кто-то же должен быть рядом.
В этих словах была своя правда. Горькая, неприятная, но правда.
— Катя, милая, — Вера Сергеевна присела рядом с дочерью, осторожно коснулась её плеча. — Я знаю, как много ты для меня делаешь. Но Алёша живёт в другом городе, у него своя жизнь...
— Вот именно! — Екатерина вскочила, снова начала метаться по комнате. — Своя жизнь! А я что, не имею права на свою жизнь? Мне сорок пять лет, я живу с мамой, потому что её нельзя оставить одну, и при этом должна терпеть эти показушные семейные сборища!
В комнате повисла тяжёлая тишина. Только сейчас Вера Сергеевна заметила, какой уставшей выглядит её дочь. Тёмные круги под глазами, морщинки в уголках губ, седые нити в волосах... Когда она успела так состариться? Когда радость ушла из её глаз?
— Я никогда не просила тебя жить со мной, — тихо произнесла она.
— Конечно! — Екатерина горько усмехнулась. — Может, мне тоже уехать в другой город? Будешь гордиться мной, как Лёшей?
И вдруг решение пришло само собой – простое и очевидное.
— Знаешь что? — произнесла Вера Сергеевна. — Я продам эту квартиру.
— Что?! — Екатерина застыла посреди комнаты.
— Продам квартиру. Куплю две однокомнатные – тебе и себе. Будем жить рядом, но отдельно. И вопрос с гостями решится сам собой.
На лице дочери отразилось удивление, смешанное с недоверием.
— Мама, ты с ума сошла? Где ты возьмёшь деньги на две квартиры?
— У меня есть сбережения. И дача, которую можно продать. Я давно об этом думаю, просто не решалась сказать.
В глазах Екатерины что-то дрогнуло. Впервые за долгое время в них появился проблеск надежды.
Екатерина молчала, теребя край покрывала. На её лице отражалась внутренняя борьба.
— И ты правда готова расстаться с этой квартирой? Здесь же вся твоя жизнь прошла...
— Жизнь не в стенах, а в людях, — улыбнулась Вера Сергеевна. — И я хочу, чтобы мои дети были счастливы. Все мои дети.
В этот момент в дверь позвонили – три длинных звонка, особая примета Алёши. На пороге стояли он сам с Татьяной и её мамой – они решили приехать раньше, отменив встречу с инвесторами.
— Сюрприз! — улыбнулся Алексей, обнимая мать.
Всё как раньше – порывистый, шумный, заполняющий собой всё пространство. От него пахло морозом и каким-то незнакомым одеколоном. Вера Сергеевна прижалась к сыну, чувствуя, как сжимается сердце от нежности.
— Мы решили, что работа подождёт, — пояснила Татьяна, стоя чуть позади. — Софья Петровна, проходите, пожалуйста.
Танина мама, элегантная женщина с серебристыми волосами, несмело переступила порог:
— Вы уж извините, что без предупреждения...
И тут случилось неожиданное. Екатерина, всё это время стоявшая в стороне, вдруг шагнула вперёд и обняла невестку:
— С наступающим. Проходите, я как раз собиралась заказывать продукты на праздник.
Что-то изменилось в атмосфере. Словно невидимая стена, годами разделявшая семью, начала таять.
Следующие дни пролетели как один миг. Квартира наполнилась голосами, смехом, звоном посуды. Софья Петровна оказалась не только прекрасной рассказчицей, но и замечательной хозяйкой.
— Давайте я научу вас своему фирменному рецепту, — предложила она однажды утром. — Это старинный семейный секрет.
Алексей тем временем развил бурную деятельность. Узнав о планах матери продать квартиру, он немедленно связался со своим знакомым риелтором.
— Мам, тут такой вариант есть, — он разложил на столе распечатки. — Два дома, построенные одной компанией. Между ними всего десять минут пешком. И район хороший – зелёный, спокойный...
— Лёша, — перебила его Екатерина, — ты правда думаешь, что это хорошая идея?
— А почему нет? — он пожал плечами. — Все же видят, что так будет лучше. Ты сможешь привести друзей, не беспокоясь о том, что стеснишь маму. Мама сможет принимать гостей, не чувствуя твоего недовольства. Разве не этого мы все хотим?
Впервые за долгое время брат и сестра говорили спокойно, без привычной колкости.
— Кстати, — добавил Алексей, — мы с Таней решили почаще приезжать. Раз в месяц-полтора. У неё теперь много клиентов в Москве, так что будем совмещать работу и семью.
— Правда? — Вера Сергеевна просияла.
— И меня будете брать, — улыбнулась Софья Петровна. — Я, знаете ли, тоже соскучилась по семейному теплу.
В этот момент что-то изменилось в глазах Екатерины. Словно она впервые увидела ситуацию под другим углом. Не как потерю своей независимости, а как обретение новой, большой семьи.
— Лёш, — она подошла к брату, — покажи ещё раз те варианты квартир.
Татьяна, наблюдавшая эту сцену, тихонько шепнула свекрови:
— А знаете, Вера Сергеевна, кажется, ваше решение всех нас сделало чуточку счастливее.
Предновогодние дни летели незаметно.
К тридцатому декабря квартира преобразилась. Ёлка сверкала разноцветными огнями, стол был уставлен угощениями, приготовленными общими усилиями.
— Вы знаете, — сказала вдруг Екатерина, помогая матери раскладывать салаты, — я только сейчас поняла, как сильно изменилась за эти годы. Стала... злой, что ли. Обиженной на весь мир.
— Катюша, — Вера Сергеевна погладила дочь по руке, — ты просто устала. Мы все устали – каждый по-своему.
— Но теперь всё будет иначе, правда? — В голосе Екатерины звучала надежда. — Знаешь, я даже рада, что мы будем жить отдельно. Может быть, тогда научимся ценить время, проведённое вместе.
Тридцать первого декабря, когда часы приближались к полуночи, все собрались за праздничным столом. Вера Сергеевна оглядела родные лица и почувствовала, как наполняется сердце теплом. Как же давно они не были так искренне счастливы.
За окном кружился снег, укрывая город белым покрывалом, а в квартире царило то особое настроение, которое бывает только в кругу по-настоящему близких людей.
— Мам, — Екатерина тихонько присела рядом с Верой Сергеевной, — спасибо тебе.
— За что, доченька?
— За то, что приняла такое решение.
Говорят, под Новый год все желания сбываются. Пора отпускать старое и впускать в жизнь новое. Пора научиться быть счастливыми – каждому по-своему.
Интересный рассказ на канале
Радуюсь каждому, кто подписался на мой канал "Радость и слезы"! Спасибо, что вы со мной!