На кухне звучал монотонный звук ножа, режущего капусту. Оля готовила борщ, который, как ей казалось, мог бы наконец-то угодить Татьяне Павловне, её свекрови. Вчера вечером муж, Лёша, тихо шепнул:
– Мамка любит борщ, но не слишком кислый. Постарайся.
Оля стиснула зубы. Постараться? Ещё больше? Казалось, всё, что она делала с момента свадьбы, было посвящено одному – попыткам заслужить одобрение этой женщины.
– Ну, что там с обедом? – громко спросила свекровь, появляясь на пороге кухни.
Оля натянула улыбку:
– Почти готово, Татьяна Павловна. Борщ, как вы любите.
Свекровь молча окинула взглядом кастрюлю, прищурилась:
– Борщ – это, конечно, хорошо. Но лук ты, наверное, опять пережарила. Уж как ты его жаришь – всегда потом тяжело на желудке.
Оля замерла, крепче сжимая ложку. Кажется, сейчас она запустит её в кастрюлю – вместе с собственным терпением.
Два года назад она встретила Лёшу на свадьбе подруги. Высокий, уверенный, с добрым взглядом. Всё в нём было идеально, пока не оказалось, что за его спиной маячит фигура его матери. После свадьбы Оля быстро поняла: Татьяна Павловна была хозяйкой во всём.
Она появлялась без звонка, приносила с собой пакеты с «настоящими» продуктами и критиковала всё – от порядка в доме до способа глажки рубашек. Лёша пытался сглаживать углы:
– Оль, ну, мама у меня такая… строгая. Не обижайся, она на самом деле добрая.
Добрая? Оля фыркала, но молчала. Ради любви. Ради их семьи.
– Зачем ты опять её звала? – шепнула Оля вечером, когда Лёша сообщил, что мать приедет завтра.
– Ну а что мне делать? Она хочет пообщаться. Да и тебе полезно с ней подружиться, – отмахнулся он.
Оля глубоко вздохнула. В этот момент ей хотелось просто сбежать. Но сбежать – значит проиграть. А она не из таких.
На следующее утро Татьяна Павловна была как всегда при параде: строгий костюм, идеальная укладка. Она сразу пошла инспектировать квартиру:
– Обои-то уже выцвели, не думаете поменять?
Оля стиснула кулаки. Обои, так обои.
К вечеру напряжение достигло предела. Татьяна Павловна заметила:
– Ольга, ты бы научилась варить суп, как я. Алексей ведь всегда любил мой борщ.
Оля вспыхнула:
– Татьяна Павловна, если вам так всё не нравится, может, вы сами будете готовить? Или расскажете мне, как жить, чтобы угодить вам?
В комнате повисла тишина. Лёша растерянно посмотрел на жену, а Татьяна Павловна внезапно улыбнулась:
– Наконец-то. Я думала, ты никогда не научишься говорить правду.
Оля застыла, не веря своим ушам:
– Что?
– Да, ты правильно поняла. Я специально проверяла тебя. Хотела увидеть, насколько ты крепкая, – спокойно пояснила свекровь. – Ты думаешь, быть женой Алексея – легко? Он у меня избалованный. Ему нужна сильная жена. И, кажется, ты справляешься.
Оля почувствовала, как в груди закипает злость.
– Проверяли? Вы не думали, что ваши проверки могли разрушить нашу семью?
Татьяна Павловна чуть прищурилась:
– Если бы семья разрушилась от этого – значит, она была слабой.
Лёша вдруг вмешался:
– Мам, хватит. Ты перегибаешь.
Свекровь удивлённо посмотрела на сына, а потом тихо произнесла:
– Ты тоже вырос, Алексей. Молодцы вы у меня.
Татьяна Павловна ушла спустя час, оставив за собой пустую чашку чая и много размышлений. Оля сидела на кухне, молча помешивая остывший борщ. Лёша подошёл, обнял её за плечи:
– Ты молодец.
Она устало улыбнулась:
– Надеюсь, это был последний экзамен.
– Я уверен.
На следующий день Татьяна Павловна принесла торт.
– Мир? – спросила она, ставя коробку на стол.
Оля посмотрела на неё. Потом протянула руку:
– Мир.
Впервые за долгое время она почувствовала, что сделала первый шаг в настоящую семью.