Сергей Писаревский – гитарист и основатель культовой в Новосибирске группы ЖЕНЩИНА С БОРОДОЙ, где Борода – это сам Сергей, а женщина – вокалистка Варвара Сапожникова. С их дуэта и началась история команды.
- virlenka: – Сергей, начнем с вопроса, как ты стал Бородой? Тебя так называют буквально все, и название группы образовалось в том числе от этого прозвища.
Сергей Писаревский: – Бородой я стал лет за десять до появления ЖЕНЩИНЫ С БОРОДОЙ, если не больше. Меня ведь без бороды никто не помнит здесь. Впервые отрастил году в 81-м или 82-м. Я же штурман дальнего плавания был, в море ходил. Лень было бриться, да и зачем там?
- Как занесло на эту дорогу?
– Случайно. Шел по улице, увидел, что набирают учащихся в мореходное училище. Пошел по адресу и через час уже поступил. Уехал учиться на Сахалин. Скучно как-то мне было, а тут – смена обстановки, Дальний Восток…
- Ты в Новосибирске родился?
– Родился в Таджикистане – там некоторое время в сейсмологической экспедиции работали родители. Но я с детства жил в Новосибирске.
- У вас с Варей, вокалисткой группы, местами похожий бэкграунд: у неё родители тоже работали на сейсмологической станции и до 16 лет она жила на Сахалине… Как тебе там училось?
– Обычная армейская система, КПП, увольнение…. Мореходные училища – они такие. В целом мне нравилось. К тому же в училище была своя репточка, аппаратура. Мы с однокурсниками собрали группу. Как называлась, не вспомню, может, и без названия была. Иногда играли с ребятами на городских танцах в Невельске.
Городок небольшой: ДК под цензурой, местным музыкантам нельзя было исполнять западную музыку. Максимум, что разрешали, – итальянскую эстраду. Разумеется, кроме советских песен. А в училище мы играли, что хотели: кавера делали, сами песни писали. Когда там устраивали танцы, из ДК все прибегали к нам.
Невельск потом был сильно разрушен землетрясением. У ЖЕНЩИНЫ С БОРОДОЙ есть песня «Дома не запирают на ключ» – как раз про эти события.
Когда я в Новосибирск вернулся, тоже играл везде, где была возможность. А потом переломал на руках пальцы и на много лет забросил музыку. Я же клавишник изначально был.
- Что случилось?
– Авария на пароходе, ну и я, как Брюс Уиллис, мир спасал. В целом ничего страшного, авария была небольшая. Но мне досталось – после травмы пальцы перестали нормально шевелиться. Меня это ужасно раздражало: умел играть и разучился. А на гитаре в общем-то никогда хорошо не играл – так, бренчать мог. Поэтому, когда свою гитару со стены снял, раздражение пропало. С тех пор играю на ней.
- Клавиши в твоей жизни как появились?
– Я же нормальный советский ребёнок – ходил в Новосибирске в музыкальную школу на фоно.
- А с чего началась рок-музыка?
– По-моему, она всегда была. Помню, шли с мамой мимо магазина Детский мир. Я учился в классе в пятом – это середина семидесятых. И вот мы идем мимо отдела грампластинок, а там крутят Битлов «Can't buy me love». У меня случился ступор, просто рот разинул и встал. Мать на меня посмотрела: «Такое хочешь?» - Говорю: «Хочу!». Купила она мне эту пластинку, и всё – мир перестал быть прежним. Так что рок всегда был. Ну, и не только рок. Сначала рок, потом всё остальное. Я всеядный в плане музыки.
- Когда впервые пришла мысль собрать свою группу?
– Года через два – в седьмом классе. Сначала у нас был акустический состав, потом – электрический. Школьная группа. Там всё было смешно. Мы уже тогда играли свои первые песни, конечно, наивные ещё. Играли в основном для себя. Иногда нас пускали сыграть пару песен на танцах ребята из старшей группы – там были серьезные парни, некоторые из них потом играли в КАЛИНОВОМ МОСТЕ.
- В дальних плаваниях писал песни?
– В то время у меня не было потребности писать – она появилась позже. Вот сейчас, к примеру, я не могу не писать, постоянно в этом процессе. А тогда слушал много разной музыки – видимо, был период собирать камни. Отовсюду привозил пластинки с зарубежными исполнителями.
- Какие пластинки покупал, помнишь?
– Что попадалось из любимого, то и привозил. RAINBOW, DEEP PURPLE, BAD COMPANY и т.д. Для себя возил, когда надоедали, менял на другое. У нас на барахолке можно было всё купить и обменять.
- По каким морям-океанам ходил и что видел?
– Весь Тихий океан с севера до юга: Южная Америка, Новая Зеландия, Япония, США, всё – от Охотского моря до Новой Зеландии.
Обычно месяцев шесть рейс. Ну, бывало, и девять. Самое дальнее – работали в районе Перу-Чили, потом пошли на ремонт через весь Тихий океан в Сингапур, там еще два месяца стояли на ремонте.
- В морской тематике для тебя было что-то романтическое? Или чисто работа? Как море вспоминается сейчас?
– Это была самая интересная из всех моих работ. Ну, и самая сложная – не дает расслабиться, держит в тонусе. Когда рыбу ловишь, вокруг сотни судов – как минимум нужно ни с кем не столкнуться. Я работал на разных, в основном – на рыболовных. Чаще мы ходили в море на достаточно большом судне, где были свои цеха по переработке рыбы. Экипаж 90-100 человек. Сами ловим, сами обрабатываем.
- В страшный шторм попадал – такой, чтобы молиться захотелось, к примеру?
– У моряков непрерывный шторм, что в северной части Тихого океана, что в южной. Насчет молиться в шторм – это люди преувеличивают. У меня такого не было, чтобы мы в какой-то особенный шторм попали. Для моряка шторм – рядовая ситуация. Бывало, зарядит на неделю – не можем рыбу ловить. Это называется судно штормует. Поворачиваемся носом на ветер и волну, включаем минимальный ход. Просто, если корабль бортом к волне повернется, его перевернёт. Поэтому надо постоянно держаться носом на волну. Так можем неделю стоять на месте, пока шторм не кончится.
- А что для тебя море?
– Для меня море точно не пляж. Пляж – песок и вода. Я на пляжи отдыхать не езжу. Море – это именно стихия где-то там, в центре океана. Когда начинало штормить, я любил выходить на палубу – даже поорать можно. Вот где оно – восхищение! Мне море нравится своим драйвом.
- Не утомляет, когда изо дня в день видишь одно и то же?
– Для отдыха мы иногда заходили в порты. А вообще море всегда разное. Ты никогда не видишь одну и ту же картину. В принципе, я человек самодостаточный – всегда находил, чем заняться. Можно песни петь, стихи сочинять, можно книжку писать, а можно её читать. Правда, я в то время песен мало написал – стимула не было.
- Когда завязал с морем?
– В конце 80-х. На вахте мы находились в информационном вакууме. Это единственное, что мне там не нравилось. А люди были интересные. В какой-то момент просто не выдержал. К тому же я рано женился, в Новосибирске у меня оставалась семья, а я в море болтаюсь по полгода – тоже нехорошо. Вернулся – и сразу собрал команду с моим одноклассником Алексеем Вангаевым, он к тому моменту начал писать неплохие песни под гитару. Я играл на клавишах и делал аранжировки. На басу у нас был Игорь Захаров. Играли довольно тяжёлый русский рок. Стилистически к АЛИСЕ ближе, но не похоже. Группа наша называлась АПРЕЛЬ. Это уже было время новосибирского рок-клуба.
- У тебя был довольно долгий перерыв в музыкальной деятельности между АПРЕЛЕМ и ЖЕНЩИНОЙ С БОРОДОЙ…
– После АПРЕЛЯ я долго ни с кем не играл, хотя многие звали к себе клавишником. Но из-за травмы рук отказывался. У меня семья сидела впроголодь, пошёл на работу. Когда приехал с морей, первые три года стоял за станком на заводе. Вообще за жизнь много профессий сменил. Не один год был кризисным коммерческим директором в разных конторах. Какой-то период в группах активно не участвовал, но всё равно же был в рок-тусовке, посещал концерты. Пока с Варей не познакомился (прим. авт.: Варвара Сапожникова – вокалистка группы ЖЕНЩИНА С БОРОДОЙ.). Тогда уже взялся за гитару и начал писать.
Беседовала virlenka.
Видео из ВК сообщества МАШБЮРО. Присоединяйтесь! Наши услуги: ПИШЕМ СТАТЬИ о музыкантах и их поклонниках ЖЕНЩИНА С БОРОДОЙ в ВК
ЧИТАЙТЕ ПРОДОЛЖЕНИЕ: