— Супер! Я как раз успею приготовить тебе сюрприз.
— Какой же?
— Ооо, — тянет, её голос превращается в патоку. — Этот сюрприз, милый, ты никогда не забудешь.
Весь день я на измене. Чувствую, что что-то не так. Вот прям уверен, что по возвращении домой меня ждёт какая-то подстава.
Но причин придумать не могу.
С чего вдруг Юля захотела устроить сюрприз? Она обычно таким не страдала, была полностью занята ребёнком.
А тут внезапно…
Ослабляю галстук, откидываюсь на спинку офисного кресла. С отчётом для начальства я закончил, но домой не спешу.
Там снова будет хаос.
Я люблю дочь, очень. Как это белобрысое чудо можно не любить? Прижмётся, показывая рисунок, обнимает крошечными ручками.
Я долгое время свято верил, что Юля — лучшее, что со мной случилось.
А потом появилась Кира. И стала самым светлым пятнышком в моей биографии.
Но просто иногда…
Мне хочется тишины, а не вечных криков.
Отдохнуть хочется, ото всех.
— Роман Романович, — в кабинет залетает Алёна, моя подчинённая. Смущённо заправляет прядь за ухо. — Мне очень нужна ваша помощь.
— Ну раз очень, — улыбаюсь, приглашаю войти. — Что случилось?
— Мне завтра нужно одобрение по кредитам выдать. А без вашей подписи нельзя, там суммы большие.
— И вспомнила ты об этом, — бросаю взгляд на наручные часы. — За пять минут до конца рабочего дня?
— Простите.
Кусает губу, смотрит на меня жалобно. Прижимает к себе эту папку с заявками, как главное сокровище.
Прохожусь взглядом по девчонке. Молодая совсем, моложе мой Юли. Худенькая, как тростинка, темноволосая.
Кажется, вчера два наших менеджера чуть до драки не дошли из-за неё.
Теперь понимаю почему.
Смотрит своими ярко-зелёными глазками, хлопает ресницами. Здесь любой мужик поплывёт.
Красивая, да.
У нас в филиале все такие, ВИП-отеделение, каждый должен быть как с обложки. Но Алёна всем фору даст.
— Давай, — сдаюсь, протягиваю руку. — Посмотрю.
— Спасибо, — подходит ближе, останавливается рядом. — Я больше вас не подведу! Я просто недавно работаю, немного запуталась. Я исправлюсь!
Знаю, что недавно.
Я всех сотрудников знаю, кто работает под моим руководством. А тем более таких бойких и молодых, которые сразу с университета к нам.
Про Алёну слышал хорошие отзывы. Инициативная, способная, за каждого клиента бралась.
Сейчас я её инициативность на себе чувствую. Прижимается бедром, наклоняется, демонстрируя скромный вырез блузки.
А девочка-то не промах.
— Алён, я просмотрю, с утра заберёшь, — добавляю в голос ледяных ноток. — Но вот то, что ты себе надумала — не надо.
— Я ничего…
— Предлагаю просто забыть.
— Конечно. Простите!
Алёна пищит, выскакивая за дверь. Усмехаюсь, когда слышу какой-то грохот. Жаль конечно. Девочка красивая, очень-таки.
Но мне это не нужно.
Не хватало, чтобы на работе слухи начались. Или в харассменте обвинили. Роман с подчинённой это не то, к чему я в жизни стремлюсь.
Просматриваю заявки, комментарии к ним. Кредитный отдел уже одобрил, мне нужно лишь подписать. Но пару дел откладываю, отправляю на доработку.
Слишком большой риск невозврата.
Домой я возвращаюсь с опозданием, специально затянул. Вот кричит моя чуйка, что ничего хорошего не будет.
Говорят, я благодаря интуиции так быстро поднялся. В двадцать девять — приглашённый начальник отдела. С другого филиала перевели, сразу на высокую должность.
А всё потому, что я чувствовал — когда и с кем нужно сотрудничать. На подкорке чуял неладно.
Вот и теперь — чую.
— Папочка! — дочь бросается ко мне, стоит зайти в квартиру. — Ты тут! А мы ждали.
— Ждали, да? — малышка произносит слова невнятно, но я уже наловчился. Поднимаю её на руки, дочь чмокает меня в щеку. — И что вы весь день делали?
— Гуляли! А мама следила.
— Следила? За кем?
Сглатываю, холодок ползёт по спине. Расстёгиваю воротник, кислорода не хватает.
Не показалось?
Действительно видел Юлю с утра?
— За мной, конечно! — дочь всплёскивает ладонями, а после дёргается. — Поставь. Мама такая красивая.
— Мама всегда красивая.
Отвечаю на автомате. Когда живёшь с кем-то много лет, то красота уже приглушается. Видишь ведь свою женщину в разных состояниях.
Это в начале отношения она идеал. Всегда накрашенная, сияющая.
А потом вмешивается быт. Растрёпанная утром, с красным носом во время болезни. Бледная из-за токсикоза.
Тоже красивая, на самом деле, просто по-другому.
Поэтому в какой-то момент комплимент теряет свою значимость.
— Сегодня очень!
Дочь топает ножкой, желая поспорить. Киваю, соглашаюсь. Очень так очень. Но стоит Юле выйти из спальни — я замираю.
Даже чуток теряюсь от неожиданности.
Действительно — сегодня жена особенно красивая.
Глаз не оторвать.
На ней бордовое платье. Ткань струится по телу, скрывая все недостатки.
Черт, да я сейчас даже не вспомню, что там мне не нравилось в ней.
Светлые волосы волнами спадают на открытые плечи. Глаза горят, длиннющие ресницы взлетают вверх-вниз.
Вау.
Просто — вау.
— Прости за опоздание, — прокашливаюсь. — Ты прекрасно выглядишь.
— Спасибо, — забирает у меня пиджак. — Ничего страшного, Ром. Я тоже опоздала, только пришла. Даже переодеться не успела.
Не понял.
Торможу.
С кем это моя жена встречалась?
Юля уже продолжает рассказывать про Киру и её успехи. Хочу перебить, но дочь не позволяет. Требует внимания себе.
А всё, что меня интересует — где была моя жена. Для кого она нарядилась так, как для меня давно не старалась?
Нет, на всякие мероприятия Юля приходила вся из себя. Привлекала чужие взгляды, выглядела на миллион. Но это для дела.
Но чисто для меня — давно уже нет.
А тут…
Приехали, мляха.
Ревности мне только не хватало.
А может, черт возьми, она действительно была с утра в центре?
Только не ко мне мчалась, а к кому-то другому?
— Так что за сюрприз? — спрашиваю, начиная закипать. — Хороший?
— Конечно, — девушка улыбается, расставляет тарелки на стол. — Возьмёшь Киру к себе? Она соскучилась.
Малышка с радостью обустраивается на моих коленях. Тут же тянется к ножу, приходится перехватить раньше.
И тут же успокаивать, потому что Кира недовольно хнычет. Начинает крутиться на моих коленях, едва не падает. И быстро переключается на другое.
— А ты принёс подарочек? — дочь заглядывает мне в глаза. — Раз сюрприз. Мне нужен подарочек!
— Завтра. С мамой выберете.
— Нет! С тобой.
— Хорошо, после работы.
Спорить с малышкой бесполезно. Смотрит на меня голубыми глазками, как у матери, и здесь устоять невозможно.
Моя мать сетовала, что дочь я слишком балую. Эти «маленькие подарочки» у нас практически каждый день.
Но я рос в нищете, дочери желаю другого. Поэтому пару лишних кукол ей не помешают.
Задумываюсь.
Наверное, надо и жене что-то купить, да?
В качестве откупа за то, как я в последнее время загулял.
— Кира уже поела, — Юля предупреждает, когда я нарезаю стейк на кусочки. — Она просто посидит с нами, кормить не надо.
— Уверена?
— Да. Потом всю ночь не заснёт, будет плохо. Если покормишь, Алимбаев, сам будешь с ней возиться.
Угроза принимается. Кира и так очень активный ребёнок, а когда начинает болеть — с ней невозможно справиться.
Поэтому нарезаю стейк, отправляю первый кусок в рот.
И сразу радуюсь, что не дал дочери.
Жаль только, что сам съел.
Лицо сводит от того, насколько солёное мясо. Прямо прошибает до нутра, едва слёзы не наворачиваются.
— Невкусно? — Юля хмурится, губа начинает дрожать. — Я старалась! Так хотела сделать особенный вечер, а ты опоздал ещё…
— Очень вкусно.
Перебиваю, съедаю ещё один кусок стейка. Пересоленный так, что в горле начинает першить. Запиваю водой.
Блин, Юлька всю солонку высыпала или как?
Вначале наших отношений девушка готовила ужасно. Но я старался не подать виду, съедал всё. Теперь тоже приходится.
Пока не узнаю, что здесь происходит, лучше своё недовольство не показывать.
— Я, наверное, салат лучше поем, — произношу ласково. — Не хочется тяжёлого на ночь.
— Конечно, — жена подскакивает, накладывает мне сама. — Но тебе нравится, правда?
— Правда. Спасибо. Очень вку…
Кашляю в кулак, стараясь не умереть на месте. Здесь соли ещё больше, она прям скрипит на зубах.
А Юля ест как ни в чём не бывало.
Внутренне напрягаюсь, сжимая вилку. Шестерёнки в мозгу начинают работать. Жену точно так же тянуло на солёное, когда она забеременела.
Неужели…
Черт.
Надеюсь, что нет.
Это вот совершенно не вовремя.
— Так что за сюрприз? — спрашиваю, не вытерпев. Надеюсь, что передо мной сейчас не положат тест с двумя полосками. — Решила сохранить интригу?
— Люблю тебя мучить, — улыбается чуть натянуто, подпирает подбородок ладошками. — Сначала важный разговор.
— Насколько важный?
— Ну… Про кастрацию.
— Про что? — едва не давлюсь водой, которой решил запить пересоленный салат. — Зачем?
— Знаешь, говорят, это отличный способ справиться с гулящими самцами. Так что, милый, как ты относишься к кастрации?
***
Аж побледнел, бедненький.
Я с каким-то кровожадным удовольствием наблюдаю за тем, как Рома реагирует на мои слова.
Мне его жаль. Почти.
Я растягиваю момент, накалывая кусочек сочного мяса. Наблюдаю, как мужа чуть передёргивает от этого.
— Мхм, кажется проблема в соли, да? — невинно интересуюсь. — Поэтому ты почти не притронулся к еде.
— Ну…
— Если не понравилось, мог просто сказать.
Я шумно вздыхаю, отвожу взгляд в сторону. У Ромы есть маленькая слабость, которой я сейчас пользуюсь.
Если ему что-то не нравится — он может быть грубым. Но если я первой об этом говорю, начинаю хныкать, то муж никогда не признаётся.
Будет до последнего убеждать, что всё хорошо и я себе придумываю. Вот и сейчас показательно запихивает в себе пересоленный огурец.
Актриса из меня плохая. Но сейчас мне кажется, что я заслуживаю оскар.
Я понимаю, что хожу по грани. Пока у меня нет ни чёткого плана, ни подстраховки — злить мужа не лучшая идея.
Но я чувствовала, что если ничего не сделаю, то взорвусь, как только увижу мужа. Маленькая месть стала приятным успокоительным.
— Всё отлично, — повторяет муж. — Прекрасный ужин.
— Правда? Я так волновалась, — тянусь к солонке. — Кажется, забыла посолить еду. Тебе…
— Нет! — вскрикивает. После прокашливается: — Нет, как по мне, всё идеально.
— Как знаешь.
Я щедро посыпаю ужин солью, пока муж со страхом наблюдает за мной. Явно считает сумасшедшей.
Милый, я же не идиотка.
Себе я приготовила всё съедобное.
— Вернёмся к кастрации, — произношу собранное. — Ты за или против? Как думаешь?
— Я… Не понимаю зачем обсуждать это во время ужина, — муж явно начинает злиться. Окончательно расстёгивает воротник, нервничает. — Странный у тебя сюрприз.
— Это была подводка. Ладно, тогда обсудим после. Солнышко, теперь можно.
— Дя?
— Да.
Кира радостно всплёскивает ладошками. Сползает с колен отца и бросается в сторону детской.
Муж наблюдает за всем настороженно. Чувствует, что я что-то знаю? Чёрт. Надо быть аккуратнее.
Но всё же приятно. Пусть теперь постоянно боится! Потому что нельзя ходить налево, оскорблять меня, а потом делать комплименты.
Дочь возвращается быстро, хотя шагает очень медленно. Бережно несёт белоснежного котёнка в руках.
Тот обречённо смотрит на меня, даже не пытаясь вырваться из рук малышки.
Конечно, я сотню раз объяснила дочери, как нужно вести себя с животными. Контролирую это. Но котёнок уже смирился, что его катают на ручках.
— Кот?! — Рома сжимает вилку со всей силы. — Серьёзно, Юль?
— Угу, мальчик, — пожимаю плечами. — Поэтому нам нужно обсудить, что делать с ним. Кастрировать или нет?
— Я предпочитаю вариант не оставлять.
Рома был против животных дома, и мы никогда их не заводили. Слишком много шерсти и проблем.
Но мы с Кирой сегодня гуляли возле птичьего рынка, где продавали различных питомцев. Мне нужно было успокоиться, а дочь радовалась возможности пропустить садик.
И когда мы увидели этот комочек белой шерсти — не смогли пройти мимо. Кира затормозила, не хотела двигаться.
— Минуточку, — настойчиво требовала, остановившись у клетки. — Маленькую минуточку.
— А хочешь — возьмём? — предложила я неожиданно.
— Правда? Дя!
Теперь дочь счастлива, а муж медленно закипает. Я взглядом даю понять, что это Кира захотела.
У нас с Ромой одна слабость — наша малышка. Отказать ей очень сложно. И хотя мы стараемся не баловать, но получается с трудом.
— Солнце, — муж спускается на пол, заглядывает в глазки. — Помнишь, мы говорили с тобой об этом? Кот это большая ответственность.
— Снеек мой!
— Снежок? Понимаешь, у Снежка есть мама. Думаю, она скучает по нему. Давай…
— Нету! Дядя сказал, что нету мамы. Но есть брат! Может, заберём к себе брата?
— Кхм. Пожалуй, Снежка нам будет достаточно.
Рома проигрывает эту битву всухую. Обречённо поднимается.
Снежок вырывается из рук малышки, даёт дёру куда-то. А Кира следует за ним, едва не сшибая вазон.
Я подскакиваю, но муж уже реагирует. Киру перехватывает, вазон ловит. За секунду. А через ещё одну — мы остаёмся вдвоём.
Именно этого я и боялась. При дочери держаться легче. Она ведь не должна слышать наших ссор.
А мне так хочется закричать.
Бросить тарелку ему в лицо.
Нет, весь сервиз!
Посмотреть, кто тогда будет не таким красивым.
— Прости, Ром, — шепчу вместо этого. — Но я, как и ты, не смогла отказать.
— Я всё понимаю, — муж подходит ближе, останавливается за моей спиной. — Но лучше бы ты предупредила.
— Сюрприз, — пищу.
Потому что он укладывает ладони на мои плечи, наклоняется близко. Меня воротит от того, как его дыхание щекочет шею.
Можно люто возненавидеть человека за один день?
Не смей ко мне прикасаться, любимый!
Кто знает, где твои руки были!
— Ты сегодня прекрасно выглядишь, — муж будто хочет добить меня. Целует в щеку. — Может мы с тобой…
— Мам! Снеек сломал пульт.
Мы с мужем мигом оказываемся в гостиной. Рома вставляет батарейки обратно, а я объясняю дочери, что спихивать всё на кота нельзя.
После мы обустраиваемся на диване, пока малышка играет на полу. Двигаюсь подальше от мужа, стараюсь собраться.
Раньше такие семейные вечера казались прекрасным завершением дня.
А теперь я сбежать хочу.
— Я хотел с тобой поговорить, Юль…
— Да, я с тобой тоже.
— У тебя важная тема?
— Ага. Развод.
— Какой развод?
Рома вскидывается, резко садится. Стараюсь скрыть улыбку, листаю ленту в соцсети. Мужчина тянется к воротнику. Резко вздыхает, понимая, что тот и так расстёгнут.
Пожалуй, надо заканчивать. А то мой муж словит сердечный приступ до того, как ему исполнится тридцать.
Но забавно, что Рома так волнуется. Кажется, с утра он был куда увереннее? Или всё дело в том, что с другом быть смелым легче?
— Развод Юриных, помнишь их? — спрашиваю безразлично. — Мы были на их свадьбе, и они ещё подарили Кире ту жуткую куклу.
— Мы видели их пару раз за всю жизнь. Какое дело мне до их развода?
— Мы должны принять сторону.
— Сторону?
— Конечно. Они разводятся, нельзя дружить с ними двумя. Тем более что он ей изменил.
Рома зависает. Если бы я могла заглянуть в его голову — точно бы увидела, как шестерёнки в его мозгу крутятся.
Да, милый, после развода пострадавшая сторона всегда получает больше поддержки.
— Или ты хочешь его поддержать? — хмурюсь. — Ну, если так…
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Кучер Ая