— Постарайся, чтобы твоя малолетка не ошивалась около моего сына, — процедила я и захлопнула дверь буквально за секунду до того, как дать волю настоящим эмоциям.
Наташа
Страшно подумать, насколько люди желают быть осведомлены происходящим в чужой семье, с которой они даже не знакомы и, возможно, видели-то всего один раз в жизни.
Сколько им всем доставляет удовольствия изучение чужого грязного белья. Они не гнушаются вынюхать каждое даже самое маленькое пятнышко, чтобы точно знать, откуда и при каких обстоятельствах оно появилось. Они буквально смакуют и передают из уст в уста подробности чужой личной жизни, которые их не касаются вообще.
Так, от Лены, а если быть точнее, от подруги сестры её коллеги, которая живёт в том же доме, что Сережина малолетка, я узнала, что Серёжа подрался с новым парнем своей девушки.
Она целовалась с ним у подъезда, а Серёжа это увидел.
И смешно, и стыдно.
За Серёжу, конечно, стыдно. Никогда бы не подумала, что, дожив до тридцати пяти лет, имея юридическое образование и постоянную практику, он не сможет решить конфликт словами, а полезет в драку, как пубертатный пацан.
Видимо, от кого наберешься.
Либо его действительно так сильно кроет от этой малолетки, что она сам на себя не похож. Либо эта, с виду, милая девушка, умеет вертеть взрослыми мужчинами так, что они и сами не понимают, что творят.
Не скажу, что мне стало жалко Серёжу, когда я увидела его лицо в синяках и кулаки в коростах.
Скорее… Не знаю. Чем-то он напомнил мне маленького Стёпку, который в пять лет пробежал через малиновые кусты со сворованной ягодой, а потом жаловался на соседа-жадину, пока я обрабатывала ему раны.
Вроде, сам виноват и так ему и надо, в следующий раз умнее будет, но и жалко в то же время.
Теперь я знала, что Серёжа живёт в съёмной квартире один. Опять же, спасибо любителям чужого грязного белья. Он всё так же работает, но уже не носит кольцо. А я, дура, ношу. Всё ещё на что-то надеюсь. Потому что глубоко внутри себя я, наверное, оправдала его. Возможно, мама и Лена были правы, когда говорили мне о том, что каждый человек имеет право на ошибку. А Лена, похоже, ещё оказалась права в том, что та девчонка просто увязалась за Серёжей. Поиграла им, поняла, насколько далеко всё зашло, когда он пришёл к ней с вещами, и переметнулась к другому, потому что едва ли планировала заходить так далеко. А мой дурак…
Мой… Даже в голове, почему-то, стало смешно звучать.
Раньше над звучанием такого простого слова я не задумывалась. А теперь горчит.
Недавно мы сидели за столом в нашей квартире, обедали. Стёпка был счастлив, что все мы собрались вместе. Никто не ссорится, не плачет, не уходит. Построили планы на совместное посещение линейки, а потом, когда Стёпка ушёл в свою комнату, мы заговорили уже о своих планах на грядущий развод.
Вернее, о них, как всегда, заговорил Серёжа.
Я не спешила давать какой-то определенный ответ. По большому счёту, я несколько недель намеренно тянула резину, надеясь, наверное, на то, что Серёжа признает свою ошибку и скажет, что любит.
Мне кажется, я смогу простить измену, если действительно пойму, что с его стороны это была попросту ошибка. В конце концов, женщины же как-то умеют прощать измены. Любовь, похоже, способна многое простить. Но я не знаю, настолько ли гибкая моя любовь к Серёже? Смогу ли я забыть о том, что он сделал? Смогу ли не припоминать и не подкалывать его изо дня в день между делом? Буду ли снова чувствовать себя счастливой? А он?
Кажется, я рано решила, что моя жизнь сложилась идеально. Слишком легкомысленно шла по своему пути и вляпалась в большую кучу дерьма, которая копилась все тридцать два года моей жизни, и теперь я не знаю, как из неё выбраться и как убрать её так, чтобы не осталось даже душка.
Всё чаще задумываюсь о походе к психологу. Иногда о походе к семейному психологу, но понимаю, что Серёжа вряд ли на такое согласиться. Для него всё это неподкрепленное ничем шарлатанство, цыганщина, деньги из воздуха и прочее. Поэтому роль психолога для меня сейчас выполняют песни.
Боже! Никогда бы не подумала, что в мире так много песен, которые могут служить отличными треками к моим страданиям в машине. На какую радиостанцию не переключи, обязательно встретиться песня, в которой я точно узнаю себя, свою боль, свои переживания, и буду мысленно поддакивать и подпевать каждой строчке. А я ведь раньше даже в слова не вслушивалась. Музыка в машине всегда служила просто фоном, который и слышно-то особо не было. Просто что-то поёт, иногда мелодично, иногда раздражает. Но чтобы вслушиваться и понимать смысл…
Тут бы о психиатре задуматься, потому что я начала слышать голоса, которые меня понимают и затаскивают в черную яму меланхолии.
Наташа
— Стёп, на тренировку опоздаешь! — крикнула я из прихожей, где наносила последний штрих в виде духов на шею перед работой.
— За мной папа заедет, — ответил сын, не выглядывая из своей комнаты.
Ну, конечно. папа…
— А ты с ним договаривался? — пришлось заглянуть к сыну в комнату, где он собирал свою спортивную сумку для тренировки.
— Вчера ещё. А сейчас он мне смс-ку написал, что скоро подъедет. Кстати, у папы в квартире большой телек. Можно я туда приставку увезу, мам? На большом телеке вообще мощно будет!
— У него в квартире? — я забыла, что Серёжа живёт в съемной квартире. — А он там… один живёт? — спросила я аккуратно, при этом делая вид, что мне совершенно неинтересно.
— Один. А кто там ещё должен быть?
— Не знаю, — дернула я плечами и стала помогать сыну складывать вещи в сумку. — Просто спросила. Ну, ладно. Раз тебя папа подвезет, то я поехала на работу. Не забудь написать, когда тренировка заканчивается. Я за тобой заеду. Завтра на линейку, не забудь.
— Ладно.
Серёжа живёт один. Наверное, так и есть. Стёпка бы наверняка заметил присутствие левой девки рядом со своим отцом.
Эта информация что-то всколыхнула в моей груди и вновь заставила задуматься об ошибке и плату за неё. Можно ли считать всё случившееся с Серёжей уроком, который показал ему, что кроме меня и сына он, по большому счёту, никому не нужен? Друзья отвернулись, из дома выгнали, любовница нашла другого… Можно ли считать, что он достаточно поплатился за содеянное? Или пусть ещё немного пострадает в одиночестве?
Я всё ещё злилась на Серёжу, всё ещё понимала, что пока не готова быть с ним снова рядом, но вместе с тем я понимала, что скучаю по нему. Мне не хватало его присутствия рядом, не хватало даже его взгляда, в котором всегда можно было прочитать, что он решит любые проблемы.
Не сложно представить, что многие назовут меня дурой, если я вновь сойдусь с Серёжей…
В раздумьях, не особо следя за дорогой, я почти добралась до офиса и едва не угодила в аварию, когда раздался хлопок, а машина вильнула на встречку.
В панике, трясясь всем телом, я съехала на край дороги и несколько минут пыталась просто отдышаться и прийти в себя.
Наконец, взяв себя в руки, я вышла из машины и при первом же взгляде на колеса, поняла, что одно из них спущено до состояния лепешки.
— Твою мать… — вздохнула я сокрушенно.
Я не умею менять колеса. Даже если бы умела, то едва ли смогла открутить хоть один болт. Я видела, сколько усилий в сервисе взрослые крепкие мужчины прилагают к тому, чтобы заменить колесо. И я с подобного рода задачей точно не справлюсь.
Первый порыв — позвонить Серёжа и попросить о помощи. Но палец завис над строчкой с его именем и упорно отказывался опускаться. Как, видимо, и я тоже не хотела опускаться до каких-либо просьб к нему.
Поэтому, сжимая телефон в руке, я пыталась остановить проезжающие мимо машины. Но никто не остановился. Всем слишком спешили по своим делам и работам, и большинство выказывали раздражение тому, что я чего-то от них жду. В итоге, я наплевала на всё и всех. Собрала волосы на макушке резинкой в пучок и, решив, что теперь я сама себе и принц, и конь, приступила к тому, чтобы самой себе поменять колесо на машине. По видео, разумеется.
Достала из багажника инструменты, надела рабочие перчатки и почти расплакалась, когда не смогла сдвинуть с места ни один болт, а сверху на меня полился дождь.
Никогда я ещё не хотела так сильно всё бросить, просто сдаться и уйти.
Я ни на что не способна. Ни семью сохранить, ни колесо поменять. Абсолютно никчемная субстанция, промокшая под дождём.
Телефон на соседнем сиденье машины издал вибрацию, а на его экране высветилась фамилия, которую я сейчас хотела видеть меньше всего — Смертин.
Что ж, отличный итог этого лета, в котором у меня сломалась жизнь. Будет логично, если сегодня, тридцать первого августа, за полуторачасовое опоздание Славик меня уволит. Идеальная точка.
— Да? — ответила я на звонок.
— Федосеева, не подскажешь, почему этим дивным утром я матерюсь, не глядя в твои глаза? — обманчиво милым голосом вопросил начальник.
— Простите, Вячеслав Александрович. У меня лопнуло колесо недалеко от офиса. Я вызову эвакуатор и приду.
Я зажевала нижнюю губу и услышала, как на том конце провода послышался тяжелый вздох. Наверное, набирает воздуха, чтобы поподробнее рассказать мне, на каком месте он вертел мои планы.
— Недалеко от офиса — это где, Федосеева?
— У «Планеты».
— Сиди на месте. Пришлю за тобой, — коротко и сухо бросил босс, а затем закончил звонок.
Я отшвырнула телефон на соседнее кресло, а сама откинулась на спинку, прикрыв глаза.
Минут через двадцать через мокрое от моросящего дождя лобовое стекло я увидела паркующийся перед моей машиной внедорожник Смертина. Выйдя из машины, он хмуро посмотрел в мою сторону и, собственно, пошёл ко мне.
Открыв дверцу, Славик заглянул в салон моей машины, пробежался по мне взглядом.
— Ты меняла колесо в шпильках и платье? — вопросил он.
— Как видите, — развела я в стороны руки, чтобы он мог получше разглядеть, что костюма для замены колеса у меня с собой нет, поэтому я выгляжу как собака, которую выбросили на улицу под дождь.
— Иди в мою машину, согрейся.
— Хорошо, — выдохнула я тихо.
Славик отошёл чуть в сторону, чтобы я могла выйти из своей машины. Едва я встала рядом с ним, как он стянул с себя пиджак и молча накинул его на мои плечи.
Я, честно говоря, опешила и застыла взглядом на том, как он начал закатывать рукава своей белоснежной рубашки.
Он сам будет менять моё колесо? Серьёзно? Это, вообще, тот Смертин, которого я шесть лет знаю?
— Что застыла, Федосеева? В машину. Я привык в офисе на тебя материться, а не на улице. Перчатки оставь.
Я послушно отдала ему свои перчатки, а сама пошла в машину, удерживая на плечах тяжеловатый пиджак Смертина. За тем, как он менял колесо, я периодически наблюдала в зеркало заднего вида.
От моросящего дождя белая рубашка стала мокрой и прилипла к его спине. Но Славик этого, похоже, не замечал. Он устранял проблему как опытный шиномонтажник. С серьёзным лицом, ни разу не глянув в сторону своей машины, он установил колесо, подкачал его до нужного давления, собрал все инструменты и сложил всё в багажник, закрыв его за собой.
А затем пошёл в свою машину, сел за руль и вынул из бардачка влажные салфетки, которыми отёр руки от грязи.
— Всё? — спросила я, не веря, что он так быстро справился.
— Всё, — кивнул он коротко.
— Спасибо.
— Угу, — выронил он небрежно, так ни разу на меня и не посмотрев.
А я осталась сидеть в его машине. Не знаю почему. Пригрелась, наверное. Обогрев салона у него работал лучше, чем у меня.
— Вы меня уволите? — спросила я тихо, глядя на свои ногти и ковыряясь под ними.
— С чего ты взяла?
— Было бы логично, — повела я плечом.
— Не знаю, чьей логикой ты пользуешься, но утопи её, — холодно отрезал Смертин и проворчал себе под нос, одергивая рубашку на груди. — Блядь, мокрый весь…
— Вы ведь разведены? — спросила я, не поднимая на него взгляд.
В салоне резко наступила тишина. Казалось, Смертин даже дышать перестал.
— Разведен. Но натурой за замену колеса не возьму. Проведешь совещание на следующей неделе.
— А вы… Вам легко далось решение о разводе?
Смертин обхватил руль руками и начал постукивать по нему пальцами. Он явно взвешивал и подбирал слова.
— Подбрось монетку, если не знаешь, что делать. Но, один хрен, пока она летит, ты всё уже решила. Да и когда понимаешь, что всё, то… всё. Не хочешь срать — не мучай жопу.
— Мудро, — хохотнула я. Прикусив нижнюю губу, затихла, продолжая смотреть вниз на свои ногти. — И насчёт завтра, Вячеслав Александрович…
— Первое сентября, линейка… Я в курсе.
— Вы меня отпустите?
— Я тебя всегда отпускаю, — выронил Смертин тихо. На несколько секунд салон машины вновь заполнился молчанием. — Ладно, Федосеева, вали в свою машину. Твой отдел в офисе лёг и нихрена не соображает.
— Спасибо вам, Вячеслав Александрович, за колесо.
— Вали, — бросил он нервно, даже не посмотрев в мою сторону.
Улыбнувшись ему уголками губ, я вышла из машину под дождь.
— Федосеева, — догнал меня оклик Смертина, когда я почти закрыла дверцу.
— Что?
— Пиджак верни. Я не настолько добрый. И в офисе никому не говори, что я, вообще, хоть сколько-нибудь добрый.
— Хорошо. Оставлю для себя в качестве секрета и инструмента для шантажа.
— Я же и обратно колесо могу поменять, — Славик с улыбкой смотрел мне в глаза, а затем кивнул в сторону моей машины. — Иди, простынешь.
— Спасибо, — уголки моих губ дрогнули, и я, чуть вжав голову в плечи от дождя и ветра, быстрым шагом добралась до своей машины и села за руль, тут же запустив обогрев, который больше походил на морозилку.
Всё-таки, у Славика обогрев работает лучше.
Наташа
— Мам, а где мой галстук?
Стёпка кричал из своей комнаты, пока я в своей делала макияж.
— Галстук, галстук, галстук… — напевала я себе под нос, направляясь в комнату сына. Стёпка хоть и проснулся сегодня раньше меня, но выглядел настолько несобранно, что, казалось, глаза он разлепил меньше минуты назад. — На дверной ручке, Стёп. Ты же сам вчера вечером оставил здесь свой галстук, чтобы, кстати, не потерять.
— Ай! Забыл, — хмурился он.
Копия отец. Эта их интеллигентная злость…
Около получаса у нас ушло на сборы, во время которых Стёпка, наверное, успел возненавидеть школу и возобновившиеся утренние одевания в хорошего мальчика.
— Всё, поехали, Стёп. Букет взял?
— Взял, — вяло ответил сын.
— Как я выгляжу? Красиво? — я покрутилась.
— Красиво, — закатил Стёпка глаза, за что я потрепала его по волосам. — Ну, мам, блин! Я же причесался!
— Ой! — хохотнула я.
В дверь кто-то позвонил. Наверное, родители решили приехать в квартиру, а не сразу на линейку, как мы договаривались.
Открыв дверь, я наткнулась на букет из цветной гипсофилы, а за ним увидела Серёжу в костюме. В груди что-то всколыхнулось, стоило увидеть всё ещё моего мужа с букетом в руке. Понятно, что он не для меня, а для Стёпкиной новой классной руководительницы, но внутри себя я понимала, что мне было бы приятно получить букет от Серёжи. Возможно… да не «возможно», а скорее всего, я бы его им побила, но сам факт…
— Привет, Наташ, — Серёжа натянуто улыбнулся и, потеснив меня, вошёл в квартиру, где Стёпка уже надевал туфли и в стотысячный раз поправлял волосы. — Готов, мелкий? Начинается счастливая пора, да?
— Ты же вчера говорил, что начинается редкостный геморр, — хмурился Стёпка.
Серёжа состроил комичную мордашку и заглянул мне в глаза в попытке найти решение.
— Я был в состоянии аффекта, — нашёлся с ответом Серёжа и протянул выпрямившемуся сыну букет. — Держи. Подаришь учительнице.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Кит Тата