- Кэп, нас догоняют, - докладывал нахмуренный боцман, стреляя суровым взглядом по курсу английского судна, - до вражеского фрегата осталось чуть более кабельтова. Понимаю, на абордажный манёвр они не решатся, но продолжать расстреливать нас из пушек – это всегда пожалуйста. Они и так понаделали нам пробоин. Что будет, когда королевские приспешники приблизятся снова, – я и представить себе не берусь. Какие, мисс Доджер, поступят распоряжения? Необходимо на что-то решаться.
- Слегка потерпи, - отчаянная пиратка таинственно улыбнулась; она достала заряженный пистолет и положила его стволом на плечо. - Ты правильно, Риччи, заметил, подойти к нам вплотную они не решатся – на этом и основан мой хитрый расчёт. Немножечко подожди и скоро сам всё увидишь, - как и всегда, вынашивая дерзкие планы, Лера не особенно (до поры до времени) ими делилась.
А! Вражий корабль становился всё ближе и ближе. А! «Грозовые тучи» сгущались всё круче и круче. Английские пушкари уж зарядили боковые орудия (по левому бо́рту), чтобы, как только враждующие суда опять поравняются, дать чёткий, единый залп. Ранее, ввиду внезапного нападения (хитрые! – они подошли под британским флагом), понятно, стреляли разрозненно, сейчас появилась возможность скорректироваться, отменно прицелиться. Однако миловидная бестия, решительная особа, отнюдь не боялась; напротив, она стояла и, удерживая длинноствольный «пистик» на правом плече, бесноватая, двусмысленно улыбалась. Когда разделявшее расстояние сократилось до девяноста ярдов, Валерия громко распорядилась:
- Руль резко вправо! Бросить якорь по правому борту! Йа-хо-о-ой!!! Готовимся к абордажу!
Первое приказание относилось к Бертрану, оставшемуся на рулевой подстраховке; второе и третье – само собой разумеется, ко всей остальной команде. Боевая капитанша тем временем продолжала:
- Боцман остаётся за старшего; Малой – за рулевого; с ними – шесть человек-матросов. Я иду на королевский корабль; со мной – все остальные, боеспособные люди.
Пока несравненная мисс говорила, поворотное судно накренилось на правую сторону, по инерции проследовало до половины кабельтова и, разом застопоренное, повернулось назад, навстречу беспечному, на всех парусах спешившему неприятелю. В результате предпринятого манёвра пиратский бриг очутился у английского фрегата по правому бо́рту, где, как известно, огневые орудия оставались неподготовленными. Враждовавшие стороны неминуемо поравнялись. Одна балюстрада коснулась другой. Едва они тихонечко стукнулись, прозвучала очередная команда, произнесённая деви́чьим пронзительным голосом:
- Закрепиться абордажными кошками! Йа-хо-о-ой!!! Все следом за мной! - И, подавая наглядный пример, воинственная особа легко перемахнула на вражий фрегат.
Следом за ней, пока двое или трое как следует закреплялись, засто́поривали королевский военный корабль, перескочило не менее ста сорока отпетых головорезов. Первого, кто осмелился к ней приблизиться, Валера уложила из пистолета, ранила в правую ногу. Откинула использованное оружие. Извлекла арабскую саблю, неизменную спутницу всех ратных баталий. И! Увлекая отважных соратников, бросилась в самую гущу воинственных недругов. Далее, по ходу нещадного столкновения, стало твориться нечто невообразимое, словами неописуемое: во-первых, отовсюду слышались громкие крики, обоснованные угрозы, радостные вопли победы, болезненные стоны отчаяния; во-вторых, раз от раза, крайне редкие, доносились пистолетные да мушкетные выстрелы (в ближнем бою они являлись бессмысленными и производились лишь так, в разгорячённом пылу); в-третьих, вовсю звенели острые сабли, стальные клинки, пристёгнутые штыки; в-четвёртых, общее столкновение походило на некий змеиный клубок, где невозможно выделить ни чья голова, ни чьё остальное туловище; в-пятых (хотя и странно?), пыли подня́лось столько (словно она разом осыпалась с давно нестиранных предметов одежды?), сколько не бывает и во время песчаной бури (по крайней мере, стороннему наблюдателю показалось бы именно так).
Постепенно явное пиратское преимущество оттесняло оборонявшихся к левому бо́рту. В конечном итоге, изрядно уставшие и основательно поредевшие, они скучкова́лись бесформенной кучкой. Тяжело дыша, около тридцати английских воинов находилось в своеобразном вражеском полукруге. Матросы предусмотрительно спустились на нижние палубы, где, «осторожные», теперь и отсиживались. Вперёд выступила белокурая мисс, и бесподобная, и крайне воинственная. Распалённая, она смотрелась очень эффектно. Не откладывая в долгий ящик, Валера, истинная почитательница пиратского «Кодекса», приступила к парламентёрским переговорам.
- Корабль наш, джентльмены! - первое, что принято сообщать и в таких, и в аналогичных им случаях, разбойничья предводительница довела до всех пред нею собравшихся; для большей убедительности она подняла повыше любимую арабскую саблю. - Кто не согласен – прошу на личный, со мной, поединок, - правая ножка, обутая в разноцветный дамский сапог, выдвинулась немного вперёд, безотказный клинок опустился вниз и остриём упёрся в дощатую палубу.
Таковых не нашлось. Слава блистательной фехтовальщицы давно уж укоренилась за несравненной мисс Доджер, и никто не захотел попытаться её опровергнуть да лишний раз опозориться. Понятно, Лера убивать бы не стала, но хороший урок, на общую потеху, преподать бы не отказалась. Поверженные солдаты стыдливо молчали и, понурые, чего-то усиленно изучали на полу, перед собственными ногами. В ходе недолгого разбирательства выяснилось, что «грузом», перевозимом на сверхобычного укреплённом судне, являлись невольники, захваченные в прибрежном городишке Нассау; их направляли на каторжные рудники Британской Ост-индской компании. Как и сложилось, привередливая пиратка вознамерилась пустить «захваченную посудину поглубже на дно»; но… когда мимо неё проводили освобождённых пленников, планы её, давно устоявшиеся, кардинально переменились. Первоначально и рабов, и пленённых гвардейцев, и сдавшихся моряков намеревались разместить на «Кровавой Мэри», дабы впоследствии переправить на какой-нибудь (непременно!) обитаемый остров, дабы там их ссадить и дабы, живыми, всех отпустить. Однако! Когда разрозненный невольничий строй поравнялся с взыскательной капитаншей, её внезапно окликнули…
- Мисс Доджер! Вы ведь мисс Доджер?.. - выкрикнул невысокий седой мужчина, похожий на обычного горожанина.
- Стойте! - распорядилась предупредительная пиратка, почувствовавшая некий завуалированный подвох; материнское сердце невольно сжалось. - Кому до меня есть дело и по какой конкретной причине? Покажитесь на полное обозрение.
Вперёд выдвинулся окликнувший белый пленник. По виду он выглядел лет шестьдесят на пять, хотя, возможно, был много моложе (в период «Эпохи колонизации» старились значительно раньше); морщинистое лицо обладало голубыми глазами, длинным, кверху вздёрнутым носом, широкими, плотно прижатыми друг к другу губами; длинные волосы спускались чуть ниже ушей и тянулись из-под коричневой кожаной шляпы; худощавое тело скрывалось за тёмным, от времени обветшалым камзолом; чёрные брюки прятались в им однотонные сапоги. Подводя итог, взыскательному капитанскому взору предстал типичный представитель гражданского населения.
- Ита-ак?.. - подтолкнула Валерия к началу подробного изложения.
- Мисс Доджер, у меня для Вас есть важные сведения… - приступил тот вначале издалека; по всему его смущённому виду, он что-то усердно обдумывал. - Они не терпят ни малого отлагательства, - заключил неизвестный после минутного размышления.
- Я Вас внима́-а-ательно слушаю, - прелестная капитанша сурово нахмурилась. - Но первым делом, будьте добры, представьтесь.
- Зовут меня Кэриган Джим, - назвался он истинным именем.
- Знавала я одного похожего Джима, - прошептала Валерия, предназначая неслышимое высказывание только себе одной; почему-то ей вспомнился мерзкий предатель, уничтоженный ею в прошлом году. - Неужели и этот из той же бесславной «оперы»? Ну что же, посмотрим, - применилось следующее коронное изречение славного Умертвителя. - Если чего, поступим с ним аналогично как с Тэтчером.
- Живу я в городке Нассау, что на острове Нью-Провиденс, - словоохотливый рассказчик тем временем продолжал, - там у меня имеется частное ремесло, плотницкое хозяйство. Без работы я никогда не сижу, но иногда – когда особенно устаю – предоставляю себе свободные дни. Их я провожу в облюбованной местной таверне, где собираются приличные горожане, заезжие мореплаватели, а также и всякий сброд, блуждающий в поисках быстрой наживы. В последние несколько месяцев там обосновался, на постоянной основе, бывший пиратский головорез, безжалостный капитан.
- Бешенный Фрэнк! - инстинктивно воскликнула заинтригованная особа; она поняла, что повествование будет действительно интересное. - Простите, - последовало вполне нормальное извинение, - и, пожалуйста, продолжайте.
- Так вот, однажды, - возобновился Джим Кэриган в непривлекательной повести, - не долее как неделю назад, ту островную забегаловку посетила развязная молодая группа. Вели они себя вызывающе, дерзко, нахраписто; особенно выделялся некий красивый юноша, казавшийся наиболее бесшабашным. Понятное дело, рано или поздно им суждено было нарваться на старого пиратского волка. Хотя тот и выглядел опустившимся, слабым, отнюдь не боеспособным, но, в силу былой привычки, не выдержал предъявленных оскорблений и вызвал нахального молодца́ на честную битву, на сабельный поединок.
- Кто победил?.. - спросила Валерия, подозревая, что знает второго соперника. - Отец или сын?
- Браво! - отдавая дань смышлёной сообразительности, провозгласил восторженный пересказчик. - Вы как будто там были, мисс Доджер, и видели всё собственными глазами. Они, и действительно, оказались людьми родными, точнее самыми близкими; их родственная связь проявилась из проводимого ими попутного разговора. Кто из них кого одолел? Закончить смертельный поединок они не успели: появился сэр Левин, капитан-командор, он же родовитый посланник английской короны, который приструнил и первого и второго. Дальнейший их тройственный сговор касается, мисс Доджер, именно Вас… - Джим на какое-то время замолк, собираясь со свя́зными мыслями.
Через минуту нетерпеливая собеседница решила его немножечко подтолкнуть. Не в силах согнать растерянной мины, она, озабоченная, спросила:
- Что?.. Что они там решили?
- Ничего привлекательного, - приступил прямой очевидец к тяжёлому продолжению (материнское сердечко вновь болезненно ёкнуло). - В общем, как оказалось, их чаянную встречу подстроил непосредственно мистер Левин. Он соблазнил нерадивого сына-предателя каперской грамотой да склонил его к королевской службе. Рассказал, как разыскать отпетого негодяя, безнравственного подонка-папашу. Проверил их взаимную ненависть. Сделал себе какие-то тайные выводы. Вслух распорядился примерно о следующем: первое – Бобу Уойну, капитанскому сыну, велел собирать команду и снаряжать пиратское судно; второе – выпытал у Бешенного Фрэнка, где скрывается морская разбойница Монни Рид, она же небезызвестная Повелительница морей; третье – договорились, что новоро́жденного ребёнка забирает сэр Скра́ймджер, а пленённая женщина достаётся закоренелому негодяю; четвёртое – и того и другую в дальнейшем используют как живую приманку… соответственно для Вас, мисс Доджер, и Джека Колипо; пятое – с Вами расправляется сам лично капитан-командор, а Умертвитель остаётся с Фрэнком Уойном на личное усмотрение, для жуткого мщения; шестое – нас, кто не согласился немедля примкнуть к вновь со́зданной бесславной команде, бесправно, лишь как ненужных свидетелей, сослали на ост-индийские рудники. Вот вроде и всё.
- Свистать всех наверх! - кричала впечатлённая капитанша, едва лишь страшный рассказ закончился; она не растерялась, а полностью собралась и дальше распоряжалась чётко, отрывисто, только по делу: - Второе судно не топим. Фок и грот переставляем на наше. Половина команды, под предводительством Остина, перебазируется на королевский фрегат. Потихоньку они доходят до ближней обитаемой гавани и ссаживают всех посторонних людей, как пленённых, так и освобождённых. Далее устремляются к острову Нью-Провиденс. Джим Кэриган остаётся с нами – становится членом пиратской братии. Покамест временно, а дальше посмотрим. Это не просьба – это приказ! Поплывём скорее к материковой зоне, может, ещё успеем, - заканчивала шёпотом, только лишь для себя.
